Виктор Юнак – Возьми меня замуж! Проза XXI века (страница 4)

Из передней машины вышел Шумилов (а это был он) и подошел к Екатерине.

– Что у вас случилось?

– Вы знаете, неожиданно лопнула резина. Слава богу, я успела вырулить на обочину.

Шумилов обошел машину, посмотрел на искореженное колесо и присвистнул.

– Не фига себе! Как же вы ездили?

– Да мне давно уже говорили, что с таким колесом нужно в автосервис. Но все, знаете, как-то времени не было.

– Перчатки у вас есть? – спросил Шумилов.

– Что?

– Перчатки, говорю, есть, чтобы руки не пачкать?

– А, да, да, сейчас. Кажется, впереди на дверце. Сейчас посмотрю.

Пока Екатерина искала перчатки, Шумилов вытащил из багажника домкрат, инструменты и запасное колесо, ударил его несколько раз об асфальт, проверяя на накачанность.

– Вот, вы знаете, нашла, – Екатерина протянула Шумилову белые хлопчатобумажные перчатки, тот надел их и поставил домкрат на асфальт под колесо.

– Никто хоть не пострадал?

– Да нет, я же одна ехала. А другие машины, слава богу, не задела. Иначе здесь бы без ГАИ не обошлось, вы же понимаете.

– Ну да, конечно!

Он ловко открутил болты, снял колесо и положил его в багажник. Тут же начал примеривать запаску.

– Вы знаете, запаска немного меньше, чем основное колесо. Домой вы, конечно, на ней доедете, но завтра рекомендую сразу в автосервис ехать.

– Да я, как назло, завтра улетаю, так что машинке придется недельку подождать.

– А куда, если не секрет?

– Не секрет. В Турцию.

– Что-то вы рано отдыхать собрались. В это время в Турции еще не фонтан, лучше в Египет или куда-нибудь еще на север Африки.

– А я не отдыхать еду, в командировку.

– Правда? Удивительно!

– Что удивительно?

– Так я тоже завтра улетаю в Турцию, и тоже в командировку.

– Поздравляю!

– Спасибо!

Шумилов открутил домкрат, колесо опустилось на асфальт, он подкрутил болты, убрал в багажник инструмент и стал стягивать перчатки.

– Ну вот, кажется и все. Сами-то доедете?

– Конечно! Мне здесь не очень далеко!

– Только аккуратней!

– Да я и так езжу довольно аккуратно. А вам спасибо за помощь, – она открыла переднюю дверцу. – Я вам что-то должна?

– Если только поцелуй! – улыбнулся он, но, увидев озабоченность на ее лице, произнес:

– Шучу, конечно! Меня, кстати, Петром зовут, а вас как?

– А меня Екатериной, Катей.

– Если не поцелуй, то хотя бы пожать вашу руку можно?

– Руку пожать можно! – теперь уже улыбнулась она, протягивая Шумилову руку.

А он взял и поцеловал кончики ее пальцев и тут же скорым шагом пошел к своей машине, на прощание, не оглядываясь, помахав ей.

У нее в этот момент дрожь пошла по всему телу, ноги стали подкашиваться, руки задрожали, сердце почему-то стало рваться наружу и ей казалось, что его стук слышен даже снаружи. А закат, до этого ничем не привлекавший ее, показался удивительно красивым. Екатерина испугалась. Она не понимала, что произошло. Такого с ней за все ее сорок лет еще ни разу не было. Она очнулась лишь тогда, когда услышала сигнал отъезжавшей от нее машины спасителя. Еще раз улыбнувшись, теперь уже самой себе, она села за руль, захлопнула дверцу и повернула ключ зажигания.

Глава 4

Вадим Лесун, тот самый круглолицый, длинноволосый студент с кривым и приплюснутым носом, в джинсовом костюме с рокерскими шипами на рукавах, быстро перебежал дорогу и перегородил путь Светлане. Та от неожиданности остановилась, едва не уронив телефон, который она держала в руках, выбирая новую мелодию и вставляя в уши наушники.

– Вадим?! Какого черта пугаешь меня.

– А ты какого черта избегаешь меня, на звонки не отвечаешь? На репетиции почему не была? Ты же знаешь, у нас через месяц первые гастроли, концерт…

– Подумаешь, гастроли. Всего-то какая-то Балашиха!

– Ты дура, что ли? Это же первый наш сольник за стенами институтского ДК.

Она сняла наушники, откинула волосы назад, положила телефон в сумочку и медленно пошла вперед. Вадим последовал за ней. Попытался взять ее под руку, она вроде бы и не отдернула руку, но дала понять, что этого не следовало делать. Вадим ее понял и убрал свою руку.

– Я же сказала и тебе, и Феде, что мне это уже не интересно. Рок мне стал не интересен, понятно?

– Не ври! Это все из-за Шумилова, да? Знаешь, я ему при встрече нюх намну так, что мало не покажется.

– Если ты его хоть пальцем тронешь, ко мне даже на пушечный выстрел не подойдешь, понял?

– Любишь его, что ли?

– Да, люблю! Ты и половины его не стоишь.

– Ну ладно, Свет, – примирительно сказал Лесун. – Не сердись! Давай заглянем в какую-нибудь кафешку, перекусим.

Она немного подумала и согласилась. В конце концов, матери дома нет, Шумилов тоже уехал, а ей одной ужинать как-то не очень хочется.

– Но только без последствий, Вадик, ладно? И вино заказывать не надо.

– Ну, хотя бы по рюмочке?

– Я сказала, нет. Или я не пойду в кафе.

– Ладно, пойдем. Не сердись.

Лесун сделал заказ, а в конце попросил принести двести граммов водки.

– Я же сказала, что пить не буду, – Светлана готова была встать и уйти, но Лесун положил свою ладонь на ее руку.

– Это я себе. Я-то могу выпить? – он смотрел на нее своими большими зелеными глазами, и она увидела в них такую боль, такое страдание, что ей стало жутко.

Она понимала, что Вадим любит ее. Он был ее первым парнем, с первого же курса. И она любила его, как ни смешно сейчас звучит это слово. Узнав, что она окончила семилетку музыкальной школы, да еще и хоровое отделение, он привлек ее в свою недавно созданную рок-группу, состоявшую тогда всего из трех человек – из него самого, Вадима, бас-гитариста, ударника и соло-гитариста, он же и клавишник. Пел сам Вадим, низким, хрипловатым баритоном песни собственного сочинения, которые довольно профессионально клал на музыку клавишник и гитарист Федор Кулиш, смазливый длинноволосый блондин с золотой серьгой в левом ухе. Когда же выяснилось, что Светлана еще и хорошо пела, трое ребят уговорили ее быть солисткой. Несмотря на то, что она терпеть не могла рок, ей больше нравился джаз, влюбленная по уши в Лесуна, Светлана согласилась. Теперь уже их группа, которую они назвали «Падший ангел», существовала четвертый год. Появился и гитарист, что позволило Федору полностью переключиться на синтезатор и написание музыки. Их концерты во Дворце культуры института всегда проходили при аншлагах. Причем, ходили на них не только студенты и преподаватели, но и жители ближайших районов. Светлана и в самом деле добавила группе некоего шарма, репертуар стал более разнообразным, а почитателей «падших ангелов» стало еще больше. Институту это тоже добавляло очков и все были довольны. В прошлом году группа впервые съездила на фестиваль «Нашествие», проходившем на большом поле в Конаковском районе Тверской области. И там тоже их ждал успех. Появились какие-то свободные средства, обновили аппаратуру, купили новые инструменты. Ничто, казалось, не предвещало беды.

Но вдруг в судьбе Светланы появился ОН – Петр Шумилов. Точнее, появился-то он еще раньше. С первого курса он читал у них лекции, и уже к концу второго семестра Светлана поняла, что влюбилась. Шумилов не блистал ни особой красотой, ни заметной статью, но не это было главным для нее. Она сама не поняла, как это случилось. Что-то в ней перевернулось. Когда она смотрела на него, мурашки бегали у нее по коже, когда он улыбался (даже не ей, а кому-то другому), у нее от умиления слезы выступали на глазах. И как она переживала, что он не замечает ее влечения к нему, не видит ее чувств. Она постоянно садилась на его лекциях в первый ряд и периодически устремляла на него задумчивый взгляд. Он же лишь искоса иногда обращал на нее взор и продолжал выступать дальше. На зачете в конце второго семестра она, понимая, что не может сосредоточиться из-за всех этих нахлынувших чувств, расплакалась. Одногруппники пытались выяснить, что с ней, а она не могла ничего сказать. Так и села перед ним, немая и заплаканная. А он терпеливо ждал, заполняя зачетку. Потом, не слыша от нее ни слова, поднял на нее глаза и некоторое время смотрел на нее в упор, боясь что-либо спросить, потому что предполагал, что, если он сейчас ее о чем-то спросит, она просто разревется. Он вздохнул, молча поставил в зачетке отметку, расписался и также молча протянул ее ей. Она выскочила в коридор и разревелась.

– У нее что, какие-то неприятности или несчастье? – спросил Шумилов, когда Светлана ушла.

– Мы сами не знаем, – пожимали плечами две ее подруги. – Пытались расспросить ее, но она молчит.

И лишь на репетициях она забывалась, и вся отдавалась музыке. Влюбленный Вадим не замечал никаких изменений у Светланы, зато Федор как-то сказал ему: