Виктор Юнак – Возьми меня замуж! Проза XXI века (страница 16)
Зал аплодировал. Песня понравилась, исполнители тоже. Хлопал, улыбался и кивал головой и Шумилов. Светлана отправила залу воздушный поцелуй, но сделала это так, что он долетел только до него одного. Лесун перехватил ее порыв и глаза его заблестели недобрым блеском. Чтобы немного успокоиться, он заорал в микрофон:
– Спасибо, Балашиха! Мы вас любим!
В это время свет в зале совсем погас, осталось лишь два небольших софита темно-красного цвета освещавших сцену. И из темноты выступила девичья фигура, тоже вся в черном, словно ангел ада.
Светлана запела:
Припев подхватили Федор с Лесуном:
И снова не сильный, но запоминающийся своим необычном тембром голос Светланы:
Концерт удался. Публика была довольна. Долго не отпускала музыкантов. Светлане вручили несколько больших, красивых букетов, один такой же достался даже Федору. И Шумилов пожалел, что не догадался купить цветы. Он сидел на своем месте, дожидаясь, пока все зрители покинут зал, после чего поднялся на сцену.
– Вы куда, гражданин? – перекрыл ему путь директор.
– Пусти его, Лёха, это наш человек, – крикнул Федор из-за кулис.
И тут же навстречу Шумилову выскочила, успевшая снять свой черный балахон и снова облачиться в розовую блузку Светлана. Она обняла его, поцеловала в обе щеки и зашептала в ухо:
– Ну как?
– Во! – он поднял вверх большой палец. – Честно, честно! Это превзошло мои ожидания.
– Оставайтесь на фуршет, Петр Владимирович, – предложил Федор.
– Ну, ежели это будет для вас не накладным, с удовольствием.
– Не накладным, не накладным! – затараторила Светлана, довольная похвалой Шумилова. – Спасибо, Федя.
Уже было довольно поздно, Шумилов засобирался домой, но перед этим подошел к Кулишу.
– Федор! Искренне благодарю вас за то, что позволили мне вернуться лет, этак, на восемь-десять назад.
– Пожалуйста! Нам не жалко! – усмехнулся тот.
– И я вот что хотел спросить. Помните, при нашей с вами встрече, там, у кафедры, я говорил, что раньше даже тексты для рок-песен писал. Так вот, постараюсь их найти и принести на ваш суд. Может быть, что-то вам подойдет. Я подберу под ваш стиль.
– Буду весьма признателен за это. Репертуар обновить нам не мешало бы.
Они пожали друг другу руки.
– Цветик! Я уезжаю, ты поедешь со мной или еще останешься? – спросил Шумилов.
Светлана растерянно переводила взгляд с Шумилова на Федора. Наконец, тот махнул рукой.
– Можешь ехать! Даю день отдыха, а потом не забудь приехать на репетицию. Будем готовиться к «Нашествию».
– Спасибо, Федя!
Она чмокнула его в щеку, затем подошла к Лесуну и поцеловала также его, причем, на сей раз в губы.
– Ты все же оказался лучше, чем я о тебе думала, – шепнула она ему на ухо.
– Да пошла ты! – буркнул он и отвернулся.
На душе у Лесуна стало так тоскливо. Ему захотелось все вокруг ломать и крушить. Он вынул из пачки, лежавшей на пюпитре, сигарету, размял ее пальцами, щелкнул зажигалкой. Сделав несколько затяжек, положил ее сверху на сигаретную пачку и стал бросать исподлобья взгляды на окружавшие его предметы. Глаз зацепился за шестиструнную гитару, которую Кулиш зачем-то всегда возил с собой (говорил, что это его талисман). Лесун схватил гитару за гриф так, что слегка скрипнули, как от боли, струны, приподнял ее, но этот жест увидел Федор и понял, что сейчас он может лишиться своего талисмана. Как можно спокойнее, Федор произнес: