Виктор Юнак – СМЕРШ идет по следу. Спасти Сталина! (страница 30)

– Ваша идея, вы и действуйте, – словно давая отмашку Грейфе, произнес Шелленберг.

Задача для Грейфе была в общем-то нетрудной. В последние месяцы взаимопонимание у него с Тавриным было абсолютным, они оба прониклись друг к другу доверием, и любое слово Грейфе Таврин воспринимал как приказ.

– Господин Таврин, для успеха нашего общего дела необходима еще одна формальность, – Грейфе смотрел снизу вверх на стоявшего перед его столом Таврина. Тот молчал, ожидая продолжения сказанного, и Грейфе не стал держать очень большую паузу.

– С разрешения бригаденфюрера в ближайшие дни в Берлине состоится свадьба.

– Судя по вашим словам, господин подполковник, я получил на нее приглашение?

– Более чем приглашение.

– Тогда я не совсем понимаю.

Грейфе улыбнулся, поднялся, обошел вокруг стола, остановился рядом с Тавриным и дружески похлопал его по плечу.

– Это будет ваша свадьба, господин Таврин.

– Моя?

– Так точно! Ваша свадьба с фрейлейн Лидой. И шафером на вашей свадьбе согласился быть лично бригаденфюрер СС Вальтер Шелленберг.

– Вы не шутите, господин подполковник?

– А разве я похож на шутника?

Таврин не ответил, но поймал глаза Грейфе и долго, не мигая, смотрел в них. Немец выдержал взгляд, а затем вернулся на свое место, сел в кресло и улыбнулся.

– Но прежде чем вы займетесь предсвадебными хлопотами, господин Таврин, нам с вами предстоит инструктаж по поводу вашего поведения в Москве. Садитесь и слушайте.

Грейфе сделал жест рукой, приглашая Таврина сесть на указанный стул у приставного столика. Таврин слегка его выдвинул и сел, положив руки на колени и посмотрев на своего шефа.

– Вы с фрейлейн Лидой включаетесь в операцию «Цеппелин». Ваш позывной отныне и до конца операции – триста пятидесятый. Запомнили?

– Так точно!

Операция «Цеппелин» – целиком и полностью плод ума Вальтера Шелленберга и Отто Скорцени. Они непосредственно руководили ее подготовкой и проведением с самого начала, с 15 февраля 1942 года, когда Гиммлер подписал приказ, согласно которому от «Цеппелина» требовалось работать, во-первых, над снижением морально-политического единства СССР, во-вторых, над ослаблением экономических возможностей Советского Союза путем диверсий, саботажа, террора и других средств. Отделения и вербовочные пункты «Цеппелина» существовали во многих лагерях для советских военнопленных, которые с момента начала операции становились основной базой пристального изучения контингента, способного, по мнению гитлеровского командования, послужить мощным источником агентурных резервов. «Цеппелин» тесно взаимодействовал с абвером, главным штабом командования немецкой армии и имперским министерством по делам оккупированных восточных областей. Подрывные акции осуществляли четыре зондеркоманды, укомплектованные опытными кадрами. К их формированию было привлечено несколько учебных центров «Цеппелина», где будущие шпионы и диверсанты, готовившиеся для засылки в СССР, проходили специальную подготовку и соответствующую тренировку. Эти центры размещались в польском местечке Яблонна (под Варшавой), в Евпатории и Осипенко (в Крыму), в местечке Освитц (близ Бреславля-Вроцлава), а также под Псковом, недалеко от деревни Пички, где и проходил обучение Таврин.

Между тем Грейфе продолжал:

– Далее. Проникнуть в Москву по «смершевским» документам вам будет несложно, но в самом городе ими пользоваться будет опасно. Вы должны будете изготовить новые. Всеми необходимыми печатями, штампами и бланками вы будете снабжены. Там вы будете офицером Красной Армии, находящимся в отпуске после ранения. Когда же вы попадете в Москву и обустроитесь там (а для этого вам нужно подыскать частную квартиру и постараться прописаться там), вам в самое короткое время следует начать налаживать контакты с кремлевскими работниками. На первых порах пробраться в Кремль вам поможет еще один наш проверенный агент.

– Как я его… – начал было Таврин, но Грейфе довольно жестко осек его.

– Не перебивайте, Таврин! Просто слушайте. Вопросы можете задавать потом, в конце инструктажа. Так вот! Этот агент сам на вас выйдет. Но помните – это будет только один раз. Далее вы будете действовать самостоятельно. Вам необходимо заводить знакомства со стенографистками, поварихами, телефонистками, машинистками, медицинскими сестрами, которые работают в Кремле и которые, соответственно, могут знать о всех кремлевских распорядках, о местах, обычно посещаемых советскими руководителями, о маршрутах и порядке передвижения правительственных машин по городу, о предполагаемых торжественных заседаниях. Ухаживайте за ними, делайте им дорогие подарки, водите в рестораны, вступайте в интимную связь, наконец. – Грейфе немного помолчал, изучая реакцию Таврина.

Тот был немного удивлен последними словами, Грейфе опытным глазом тут же это заметил и улыбнулся.

– Да, да, Таврин. Женщины всегда и везде, в любых обстоятельствах остаются женщинами. Особенно сейчас, когда идет война и практически все мужчины на фронте. Природа же требует своего. И в этом смысле русская женщина ничем не отличается от немецкой. И вот еще что. – Грейфе выдвинул нижний ящик своего стола, достал и поставил на стол небольшой пузырек с какой-то бесцветной жидкостью. – Возьмите вот это. Вам дадут несколько таких пузырьков, и вам следует по возможности чаще использовать их перед тем, как предложить даме лечь с вами в постель.

– Что это?

– Это специальный препарат, который, при его подмешивании в вино, водку или даже в обыкновенный чай, возбуждающе действует на женщину. Абсолютно безвреден для ее здоровья. Как им лучше пользоваться, вас проинструктирует наш доктор, а в качестве подопытного кролика можете использовать фрау Лиду, – засмеялся Грейфе. – Только одна просьба: делайте это так, чтобы она ни о чем не догадывалась.

Таврин оценил по достоинству немецкое изобретение, разглядывая пузырек со всех сторон, затем хотел было откупорить его, но вовремя спохватился: а вдруг это какое-нибудь летучее вещество? Он поднял вопросительный взгляд на Грейфе, но тот утвердительно кивнул:

– Открывайте, не бойтесь, Таврин. Жидкость никуда не денется, если, конечно, вы не собираетесь ее выпить.

Он захохотал. Таврин хмыкнул, открыл пузырек, заглянул в горлышко сверху, затем поднес к носу и сразу же немного отвел руку в сторону.

– Да, да, к сожалению, жидкость имеет слегка неприятный запах, но спиртное или чай отобьют запах небольшой порции.

При этом почему-то Грейфе не объяснил Таврину, каким образом он сможет определить, где работает та или иная женщина – в Кремле или где-то в другом месте. А возможно, по наивности своей, эсэсовцу казалось, что все советские женщины, гуляющие по Красной площади, уже априори работают в Кремле стенографистками, поварихами, телефонистками, машинистками, медицинскими сестрами…

Таврин снова закрыл пузырек, сунул его в карман брюк и посмотрел на подполковника. Грейфе продолжил инструктаж:

– И последнее на сегодня. Слушайте внимательно, Таврин. Мы предусмотрели все варианты, включая и ваш возможный провал. Об этом будете знать только вы один, Таврин. Только вы, вы меня поняли? – Грейфе внимательно следил за Тавриным.

Тот встал, вытянулся в струнку:

– Так точно, господин оберштурмбаннфюрер.

– В случае вашего ареста советской разведкой вы должны будете применить условный сигнал. Принцип шифровки данного сигнала заключается в следующем: берется слово, в котором имеются две одинаковые буквы рядом, например «русский», «коммуна» и тому подобные. Для подачи сигнала нам о работе под диктовку вы должны будете внести в текст радиограммы два слова, начинающиеся с этих букв, например: «сильный снегопад», «милая мама» – и вставить их в определенное место радиограммы. В какое, вам позже укажет штурмбаннфюрер Скорцени. Вы все поняли, Таврин?

– Так точно, господин оберштурмбаннфюрер.

– Тогда на сегодня вы свободны. Идите и готовьтесь к свадьбе.

Таврин встал, вытянулся в струнку, выкинул руку вперед и выкрикнул:

– Хайль Гитлер!

Между тем свою порцию наставлений от Грейфе получила и Лидия Бобрик, вскоре ставшая Шиловой – по изначальной фамилии мужа, – которая была отряжена с Тавриным в качестве радистки.

– Запомните, фрау Лида, ваш шифровальный лозунг – «Привет от дамы». Но в случае вашего провала и ареста советской разведкой, то есть если вы будете работать под контролем, то в конце радиограммы вы будете ставить подпись «Л.Ш.», а при самостоятельной работе – «Л.П.». Вы меня поняли, фрау Лида?

– Да, господин оберштурмбаннфюрер.

17

Декабрь 1943 года. Замок Фриденталь, совершенно секретные курсы особого назначения «Ораниенбург».

Отто Скорцени сопровождает Генриха Грейфе, который прибыл для контроля над подготовкой Таврина к операции «Возмездие», вошедшей уже в ту стадию, когда дорабатываются последние детали и формируется окончательный план.

Начал свою контрольную проверку Грейфе с концлагеря Заксенхаузен. Именно здесь с лета 1943 года нацисты устроили центр печатания фальшивых денег, которыми снабжали всех диверсантов, забрасываемых в разные страны Европы и, разумеется, в Советский Союз.

В Германии вообще изготовление фальшивых банкнот разных стран было поставлено на широкую ногу. Причем этим лично занимался президент гитлеровского Рейхсбанка Ялмар Шахт, который, еще во время Первой мировой войны, будучи простым банковским экспертом, скупил в Бельгии на фальшивые деньги крупные партии товаров. К тому же ловкое введение в оборот достаточно большого количества фальшивых банкнот того или иного государства расшатывало его экономику, подрывало международный авторитет, способствовало тому, что среди населения возникали антиправительственные настроения, – словом, этому государству наносился тяжелейший ущерб. Поставив на широкую ногу изготовление фальшивых денег других государств, Гитлер и Гиммлер намеревались усилить финансирование нацистских агентов и возглавлявшейся ими «пятой колонны» в различных странах.