Виктор Юнак – СМЕРШ идет по следу. Спасти Сталина! (страница 21)

– Если Таврин и в самом деле находится в Риге, он от нас никуда не денется.

Таврин находился в Риге. Но годы, проведенные им в советских тюрьмах и в бегах, где ему пришлось несколько раз менять свою фамилию, а также месяцы учебы в диверсионных спецшколах не прошли даром. Он оказался довольно крепким орешком.

Петр Иванович Шило и в самом деле родился в 1909 году в Черниговской области. До 1930 года батрачил у местных кулаков, а после того, как началась коллективизация, перебрался в Нежин, где устроился в отдел труда, который занимался вербовкой рабочей силы для строительства промышленных предприятий. В качестве уполномоченного этого отдела был послан в Глуховский район Черниговской области. Там проиграл пять тысяч казенных денег в карты, но ему удалось скрыться от правоохранительных органов. И в 1932 году он уже работал в Саратове бухгалтером стройтреста, но и там, как уже известно, его подвела страсть к карточной игре. Пришлось даже пойти на ограбление ювелирного магазина, в результате чего он, наконец, оказался в местном следственном изоляторе. Правда, ненадолго. Разломав вместе с сокамерниками стену бани следственного изолятора, сбежал.

После побега из тюрьмы Шило скрывался аж в далеком Иркутске, затем перебрался в Воронежскую область к знакомой женщине, которая работала учительницей в глухой деревне. Однажды в их хате вспыхнул пожар. Он воспользовался этим и обжег верх своего паспорта. После этого ему удалось оформить новый паспорт: теперь он стал Гавриным. Под этой фамилией он поступил в Воронежский юридический институт и уже после окончания первого курса был принят на должность старшего следователя в воронежскую прокуратуру. Через год самовольно оставил работу и уехал в Киев, где был задержан и этапирован в Воронеж, где и был осужден по статье 111 УК РСФСР: «Бездействие власти, т. е. невыполнение должностным лицом действий, которые оно по обязанности своей службы должно было выполнить, при наличии признаков, предусмотренных ст. 109, а равно халатное отношение к службе, т. е. небрежное или недобросовестное отношение к возложенным по службе обязанностям, повлекшее за собой волокиту, медленность в производстве дел и отчетности и иные упущения по службе, при наличии тех же признаков, – лишение свободы на срок до трех лет».

Статья 109 многое прояснила: «Злоупотребление властью или служебным положением, т. е. такие действия должностного лица, которые оно могло совершить единственно благодаря своему служебному положению и которые, не вызываясь соображениями служебной необходимости, имели своим последствием явное нарушение правильной работы учреждения или предприятия или причинили ему имущественный ущерб, или повлекли за собой нарушения общественного порядка или охраняемых законами прав и интересов отдельных граждан, если эти действия совершались должностным лицом систематически или из соображений корыстных, или иной личной заинтересованности, или хотя бы и не повлекли, но заведомо для должностного лица могли повлечь за собой тяжелые последствия».

Если все перевести с языка юридической казуистики на русский, то станет ясно, что Шило-Гаврина осудили лишь за то, что он самовольно уехал из Воронежа в Киев, а не за подделку документов и растрату казенных денег.

Правда, и в воронежской тюрьме Петр Шило находился недолго. Однажды во время работ за ее пределами он снова сбежал. Сначала жил в Ташкенте, потом в Уфе. В 1939 году, подправив первую букву в паспорте, из Гаврина превратился в Таврина. С «новым» документом уехал в Свердловск, где устроился на работу в «Урал-золото». Оттуда 14 июля 1941 года и был призван в Красную Армию. Попал на фронт, отличился в боях, за что был награжден орденом.

В Риге на улице Скоолс располагалось секретное ателье по пошиву спецзаказов для СС. Именно в этом ателье в один из осенних дней 1943 года появился Таврин. Его встретил пожилой, с седыми усиками и в круглых очках портной с сантиметром на груди, переброшенным через шею. Измерив незнакомца с ног до головы, портной, наконец, произнес:

– Я вас слушаю, господин хороший.

– Я бы хотел заказать у вас кожаное пальто для офицера Красной Армии, но с одним нюансом: правый рукав должен быть несколько шире левого.

Портной давно уже привык к любым заказам, но этот его удивил. Впрочем, он умел хорошо владеть собой. Лишь безразлично пожав плечами и чуть сдвинув брови, сказал:

– Хорошо! Следуйте за мной.

– Куда? – вздрогнул Таврин.

– В примерочную, – не оборачиваясь, ответил портной.

Заказ был готов ровно через неделю. Таврин появился в ателье в точно назначенное время. Примерил пальто и восхищенно взглянул на старого портного.

– Сидит как влитое.

Портной даже не обиделся.

– Молодой человек, я тридцать с лишним лет шью. Наверное, за это время чему-то научился.

Портной упаковал пальто и протянул его Таврину. Тот взял заказ под мышку, поблагодарил и вышел. За ним тут же увязались два неприметных на первый взгляд молодых человека, один чуть постарше, другой чуть моложе Таврина.

Не сразу, но диверсант все же заметил за собой слежку. Он не знал (да и даже гестаповцы вкупе с эсэсовцами не знали), что портной их секретного ателье – агент советской разведки, и о странном заказе он тут же сообщил куда следует. Тут же, благодаря похищенному из псковской спецшколы досье, выяснили, что странным заказчиком был именно Таврин. Было принято решение дать ему возможность забрать заказ, а затем проследить, куда он пойдет.

Покружив по городу довольно долго, Таврин исчез в одном из подъездов старого, готической постройки дома. Два преследователя, шедшие по разным сторонам проезжей части, тут же переглянулись и, ускорив шаг, стали сближаться. Через пару минут они уже открывали ту самую подъездную дверь. Потеря бдительности дорого обошлась подпольщикам. Тут же прозвучали один за другим два приглушенных выстрела. И только встревоженные жильцы чуть приоткрыли двери своих квартир, чтобы посмотреть на происходящее.

Через несколько секунд, спрятав пистолет в карман и снова сунув под мышку пальто, Таврин покинул подъезд. А на следующий день уехал из Риги.

Зато началась работа для гестаповцев, удивленных существованием в Риге советского подполья. Начались аресты и зачистка города. Первым делом было закрыто спецателье, а старик-портной арестован и доставлен в гестапо.

5

Зайдя на несколько минут в свой номер в гостинице «Эксельсиор», лучшей гостиницы в Риге, чтобы переодеться, Таврин тут же направился к своему патрону Паулю Делле, чтобы рассказать о происшедшем. А у того на квартире оказался неизвестный мужчина. Таврин настороженно глянул сначала на Делле, затем на незнакомца.

– Вот, господа, знакомьтесь, – заговорил Делле. – Это – мой подопечный и наш агент Таврин, а это, – Делле кивнул в сторону незнакомца, – один из главных специалистов «Цеппелина» по изготовлению фиктивных советских документов, оберштурмфюрер СС Якушев. Буквально накануне прибыл в Ригу из Минска, где и квартирует.

– А, это ты тот самый Петр Таврин, которому мне пришлось доставать настоящие, а не липовые советские документы для заброски в тыл? – ухмыльнулся Якушев.

– Да, возможно, – кивнул Таврин. – Только заброска из Минска 6 июня сорвалась. И вот теперь в Риге жду приказа.

– Ты чего, собственно, пришел, Петр? – поинтересовался Делле. – У нас сегодня с тобой больше дел нет.

– Я… посоветоваться, – неуверенно произнес Таврин. – Тут такое дело… За мной была слежка, и я двух уложил.

– Та-ак! – едва ли не хором сказали Делле с Якушевым.

– Ну-ка, расскажи обо всем подробнее.

И Таврин рассказал о том, как он явился на примерку плаща с расширенным рукавом, как он вышел из мастерской и вдруг заметил, что за ним следят. Пришлось пойти на хитрость и убрать топтунов.

– Русские? – вопросительно посмотрел на Таврина Якушев.

– А кто их знает! Я же с ними не разговаривал.

– Скорее всего, это Советы, – уверенно произнес Делле. – Сейчас в рижские портняжные мастерские СД доставлено большое количество материала для пошивки красноармейского обмундирования и погон. Русские же не дураки, они сразу раскусили, что, судя по количеству этого самого материала, можно даже на глаз определить, что он предназначен для пошивки многих сотен комплектов обмундирования военнослужащих Красной Армии. Вот и взяли на контроль мастерские.

– А нельзя ли это было сделать как-то аккуратнее или хотя бы в других странах? – спросил Якушев.

– Увы! Мне вообще кажется, что ни СД, ни СС полностью не осознают и не контролируют ситуации на оккупированных территориях.

– Так, а мне-то что делать? – настаивал Таврин. – Я же не знаю, только ли эти двое меня вели и не сидел ли кто еще в каком-нибудь укрытии.

– А ведь он прав, Пауль, – сказал Якушев. – Его бы лучше увезти из Риги.

– Согласен! – кивнул Делле. – Завтра же запрошу Крауса. А пока придется тебе у меня переночевать.

– Я готов! – согласился Таврин.

– Ну, вот и хорошо, господа! А не пора ли нам чем-нибудь побаловать желудки? У меня даже русская водка имеется.

– О, водочка! Ну, тогда живы будем – не помрем. – Якушев потер ладони.

– Да и я что-то давно водки не видел, – улыбнулся впервые за вечер Таврин. – Здесь же все шнапс, вино да коньяк.

За столом как-то и беседа пошла живее. Да и знакомиться легче.