Виктор Юнак – Разведчик Линицкий (страница 60)

– Вы с Хоменко вели разговоры о шпионской деятельности?

– Разговоров о шпионской деятельности я с Хоменко не вела. Когда была Хоменко у меня, то разговоры были чисто бытовые.

– Разговоры на политические темы у вас с Хоменко были?

– Да, были. Мы часто вели беседы в антисоветском духе о политике советской власти, где Хоменко высказывала свои недовольства советской властью, приводила примеры в клеветническом духе о жизни крестьянства на селе.

– Откуда вам известен Ватминский?

– Ватминского я никогда не видела и такового не знаю.

– Вы говорите неправду! В 1931 году, будучи в театре, Ватминский вас знакомил с Зачиняевым Василием Васильевичем.

– Ватминского я совсем не знаю, как не знаю и Зачиняева Василия Васильевича.

– Вы говорите неправду. Следствие располагает точными данными о том, что вы Зачиняеву давали ряд заданий по шпионской деятельности.

– Я утверждаю, что Зачиняев мне совсем не известен и никаких заданий я ему никогда не давала.

– Зачитываю вам показания Прокопович Елены.

Сова взял со стола несколько листов и стал читать.

– «…А когда мы встречались с Линицкой в ее квартире, она нам, мне и Зачиняеву Василию, давала задания по шпионской деятельности…» Отрицаете вы это показание?

– Да, это показание Прокопович Елены я отрицаю.

– Зачитываю вам показание Зачиняева Василия, которое подтверждает вашу шпионскую деятельность…

Следователь взял в руки очередные листы с показаниями какого-то Зачиняева. Линицкая прктически не слушала. Она знала, что никакого Зачиняева она не то что не знает, но даже никогда не слышала эту фамилию. Ей стало страшно, она не понимала, как могут ее, пожилую женщину, оговаривать люди, которые ее совсем не знают. Что это за люди такие? И зачем они это делают? И вдруг Надежда Петровна сообразила, что, может быть, все эти люди – родственники или знакомые Екатерины Аристарховны Хоменко, а у той и в самом деле были причины для недовольства советской властью, лишившей ее и ее мужа состояния и имущества – ведь до революции у этого семейства было всего в достатке, сейчас же она считалась чуждым элементом.

Сова закончил читать, она не стала дожидаться ответа, тут же высказалась сама:

– Показание Зачиняева я также отрицаю, с ним никогда не встречалась. С Хоменко я знакомство имела и ее подозреваю в шпионской деятельности. С одной стороны, потому, что она является сродственницей Прокоповичам, а, с другой стороны, то, что она, не имея средств к существованию, занималась мелкой спекуляцией и располагала большими средствами, давала деньги взаймы. Говорила мне лично в тридцать третьем году, что она посылала своей сестре в город Зеньков деньги.

Ох, уж этот город Зеньков. Вероятно, там все и закрутилось! Тогдашний начальник Зеньковского райотдела НКВД Харьковской области Куценко занимался фальсификацией уголовных дел, при этом в прямом смысле слова выбивая из арестованных нужные показания. Возможно, через сестру Хоменко вышли на Прокоповичей, а от них дошли и до Надежды Петровны Линицкой. А здесь – целое разгуляй-поле для сталинского НКВД – брат – политический эмигрант и ярый антисоветчик, сын вместе с белогвардейцами эмигрировал из страны. Откуда было им знать, в этом далеком от Москвы Харькове, что Леонид Линицкий давно уже является резидентом советской разведки в Югославии! Да они и не собирались ничего об этом спрашивать – им нужно было выполнять (а то и перевыполнять!) план по репрессиям.

– Имеются ли у вас сродственники за границей?

– Кроме сына Леонида, находящегося в Югославии, у меня был брат, Арцыбашев Михаил, проживавший в Варшаве, в Польше, куда эмигрировал в 1924 году. В том же году он прислал мне визу для выезда в Польшу с ним повидаться и наведаться к сыну в Югославию.

– Вы скрывали от следствия о своих посещениях польского консульства. Следствие требует от вас правдивых показаний.

– С получением уведомления от польского консульства о том, что на мое имя в консульстве имеется виза, я пошла к консулу за получением визы, но он мне ответил, что виза не готова, и предложил мне явиться через день.

– Какие вы вели разговоры с консулом при посещении консульства?

– Консул мне дал понять, что с этой визой в Польше оставаться нельзя, разрешается быть не более трех-четырех дней. Других разговоров у меня с консулом не было.

– Сколько раз вы посещали консульство?

– Польское консульство я посещала в 1924 году всего два раза. Хотела получить паспорт для поездки к брату в Варшаву и к сыну в Югославию. Но в получении паспорта мне консул отказал, не объяснив даже причины.

– Вы скрываете от следствия то, что вы получали от консула задания по шпионской деятельности. Я требую правдивых показаний по существу.

– Никаких заданий по шпионской деятельности я не получала.

– Вы изобличены в шпионской деятельности в пользу Польского государства. Не желаете ли давать следствию правдивые показания по существу?

– Никаких показаний о своей шпионской деятельности я давать не могу. Шпионажем я не занимаюсь.

– Хорошо! На сегодня допрос закончен. Посмотрим, что вы запоете во время очной ставки с вашими подельниками.

«Какая же упертая попалась, – подумал Сова, когда конвойный увел Линицкую. – Ничего! На очных ставках расколется».

Итак, что он, следователь Сова, имел? А имел он «настоящую» контрреволюционную группу, состоявшую из отца, сына и дочери Прокоповичей, Зачиняева и Линицкой. При этом первые уже сознались в своей шпионской деятельности. Упорствовала только эта старуха Линицкая – домохозяйка. Но это и понятно – она же и является главной в их банде. Дворянка, значит, изначально контрреволюционерка.

Он открыл папку со следственным делом № 7965, еще раз перечитал данные. «Прокопович Павел Антонович, 1871 года рождения, уроженец города Зенькова, поляк, гражданин СССР, беспартийный. До ареста работал в артели “Своя праця” в г. Зенькове Харьковской области. Будучи враждебно настроен по отношению к советской власти, в 1932 году посетил польское консульство с целью добиться признания его польско-подданным и получения визы на въезд в Польшу. При первом посещении консульства Прокопович был завербован работником консульства Лисовским для проведения разведывательной работы в пользу Польши.

По заданию консульства Прокопович до дня своего ареста проводил активную разведывательную работу, систематически собирал и передавал в консульство шпионские сведения.

Для проведения шпионской работы Прокопович привлек своего сына и дочь – Прокоповича Николая, 1902 г. р., уроженца г. Паневежис (Литва), русского, гражданина СССР, беспартийного, до ареста нигде не работавшего, по профессии землеустроителя-дорожника, и Прокопович Елену, 1909 г. р., уроженку г. Ковно (Литва), русскую, гражданку СССР, беспартийную, до ареста – студентку сельхозинститута в Одессе.

По показаниям Прокоповича П. установлено, что резидентом польконсульства в Харькове являлась Линицкая Надежда Петровна, через которую Прокопович осуществлял связь с консульством.

Линицкая, отрицая свою шпионскую деятельность, призналась, что занималась антисоветской агитацией и что посещала польское консульство якобы с целью получить визу для выезда в Польшу.

Показаниями Прокопович Елены Линицкая изобличается в том, что систематически до 1933 года принимала от Прокоповича шпионские материалы и давала задания на проведение дальнейшей шпионской работы.

Линицкая также изобличается показаниями Зачиняева в том, что она проводила шпионскую работу в пользу Польши, и что Зачиняев по заданию Линицкой собирал и передавал ей ряд шпионских материалов. Зачиняев Василий Васильевич, 1891 г.р., уроженец дер. Нечаевки Воронежской области, русский, гражданин СССР, беспартийный. До ареста – стеклографист фабрики механизированного учета в г. Харькове.

Прокопович Елена, будучи завербована в 1933 году своим отцом, Прокоповичем Павлом, по заданию последнего собирала материалы шпионского характера, а также являлась связным с польским консульством в Харькове, куда передавала собранные ею материалы от агентов польской разведки, проживающих в разных городах Украины.

Завербованный Прокоповичем Павлом его сын Николай также собирал и систематически передавал до дня своего ареста, вначале через посредство отца, а впоследствии лично в польское консульство интересующие их сведения шпионского характера.

Наряду с этим Прокопович Николай для проведения шпионской работы завербовал лично трех человек: Мастовского, Балаковского и Горина, которые по его заданию собирали и передавали ему материалы шпионского характера».

Через два дня Сова устроил Надежде Петровне очную ставку с Павлом Прокоповичем. 66-летний, судя по всему, до ареста довольно здоровый и крепкий мужчина, выглядел измученным, осунувшимся, полностью седым, с выцветшими глазами и со следами гематом на лице.

Сова усадил обоих за узкий стол друг напротив друга, сначала наблюдая за реакцией обоих. Но на их изможденных лицах что-либо прочитать было невозможно. Он не стал дольше тянуть и обратился к Прокоповичу:

– Знаете ли вы сидящую перед вами гражданку, и как ее фамилия, имя, отчество?

– Да, знаю. Ее фамилия, имя и отчество – Линицкая Надежда Петровна.

– А вы знаете сидящего перед вами человека? – обратился Сова к Линицкой.

– Нет, сидящего передо мною человека я совершенно не знаю, и фамилии его не знаю.