Виктор Юнак – Разведчик Линицкий (страница 40)

Далее в письме отмечалось, что работать он будет через Феликса, советского агента в Праге. Через него же будет получать и деньги.

Он прикинул свои возможности. В самом деле, у него, галлиполийца и племянника белого генерала, отличные возможности для внедрения в среду РОВСа и даже новой эмигрантской организации русских – Национальный союз нового поколения (НСНП). Как быстро летит время! Десять лет уже прошло с тех пор, как последние корабли беженцев покинули крымские порты. За это время возмужало молодое поколение русской эмиграции, уже не желавшее подчиняться бывшим белым генералам, возглавляющим Русский общевоинский союз, поскольку подавляющее большинство молодежи никакого отношения к воинской службе не имеет. Линицкий сразу стал мысленно перечислять вождей эмигрантского движения, лечившихся у него. Само собой, генерал Барбович, его секретарь и помощник ротмистр Комаровский, руководитель НСНП Байдалаков…

Его мысли прервала неожиданно появившаяся жена. Увидев в руках у мужа какое-то письмо, Екатерина Федоровна спросила:

– Письмо от кого-то получил, дорогой?

Линицкий вздрогнул, машинально ловким движением открыл ящик стола и положил туда письмо, затем поднял глаза на жену.

– Ты меня испугала, Катенька!

– Неужели письмо такое секретное, что ты его даже от меня прячешь?

Линицкий долго, словно первый раз ее увидел, смотрел на жену. После родов и нередко бессонных ночей она выглядела уставшей, но была все такой же красивой и стройной – роды никак не сказались на ее теле. Но может ли он ей всецело доверять в таком деле? И как к этому отнесется тесть, гораздо более тесно связанный и с Белым движением, и с галлиполийцами, да и сейчас работающий в одном из министерств королевства. Он поднялся, улыбнулся, обнял ее, поцеловал в обе щеки.

– Давай сядем, Катенька! Мне нужно с тобой серьезно поговорить.

Он обнял жену за плечи, они прошли в комнату отдыха и сели на диван. Екатерина Федоровна с удивлением и тревогой поглядывала на мужа.

Удобно устроившись, вновь обняв жену за плечи, Линицкий заглянул ей в глаза и вздохнул.

– Ты знаешь, Катенька, что я все эти годы пытался связаться с Москвой, с Россией, предлагая ей услуги в любом качестве?

– Неужели это письмо оттуда? – догадалась она. – И не от мамы?

– Оттуда! – кивнул он и улыбнулся. – И не от мамы. От мамы я получил предыдущее письмо…

– Ну да, я помню! Надежда Петровна сообщала, что ее уволили, и она теперь осталась без работы.

– Увы, да! Но теперь у меня появляется возможность не только послужить Родине, но и позаботиться о маме.

– Каким образом?

– Катя, я тебя люблю и всецело тебе доверяю, но и ты должна мне верить и поклясться, что никогда не предашь меня.

– Теперь ты меня пугаешь, Леня!

– Хорошо! Посиди, я сейчас принесу письмо.

Через минуту Линицкий вернулся, держа в руках тот самый, отпечатанный на машинке, лист бумаги.

– Вот! Мне дал весточку бывший мой начальник разведки 13-й Красной армии, в которой я воевал. Он теперь высокопоставленный сотрудник Иностранного отдела ГПУ. И он предлагает мне создать и возглавить резидентуру ИНО ГПУ в Югославии.

Возникла пауза, во время которой муж с женой молча в упор смотрели друг на друга. И оба своих взглядов не отвели. Наконец, Екатерина Федоровна произнесла:

– Я рада за тебя и одновременно боюсь.

– Зато я снова нужен Родине!

– Послушай, Леня, но каким образом ты сможешь помочь Надежде Петровне?

– А я уже все продумал. Одним из своих условий я выдвину заботу о матери. Коль уж я буду работать на них, пусть они позаботятся о моей старушке.

Он немного помолчал, затем снова заговорил:

– Катя, послушай, я бы хотел привлечь к работе и Федора Ардальоновича. С его-то связями, сама понимаешь, – Екатерина кивнула. – Но есть одна закавыка! Я ведь не знаю, как он отнесется к возможности поработать на благо России. Советской России, Красной России. После стольких лет работы на Белую Россию.

– Знаешь, Леня. Я уже несколько раз слышала, как мама в присутствии папы плакала, вспоминая Россию. Я думаю, она была бы не прочь вернуться домой. А поскольку отец не прерывал ее, не сердился, мне кажется, что и он заболел ностальгией.

– Нет! – покачал головой Линицкий.

– Что – нет?

– Одно дело то, что думаешь ты. Совершенно другое дело, какие у него у самого мысли в голове. Это ведь огромный риск. Ведь за шпионаж в пользу другого государства, тем более, с которым нет даже дипотношений, если вдруг все раскроется (а от этого никто не застрахован), могут и арестовать, и это в лучшем случае.

– За меня ты можешь не беспокоиться и полностью на меня положиться, а с отцом я сама поговорю. Думаю все же, что он согласится.

– Только, ради бога, очень осторожно, чтобы и меня сразу не выдать, и его самого не испугать.

Линицкий был прав: в начале тридцатых годов ситуация в белоэмигрантской среде в Европе (и Югославия в этом смысле не стала исключением) существенно изменилась. Молодые люди, уже выросшие в чужой среде и, по сути, не имевшие никакого отношения к армии, хотя многие из них и заканчивали кадетские армейские училища, не желали подчиняться старой гвардии, жесткой дисциплине и не хотели вступать в ряды Русского общевоинского союза. Но при этом они не стали меньшими патриотами, чем офицеры, воевавшие в годы Гражданской войны. Молодежь стремилась по-новому бороться за освобождение России от большевизма – не оружием, а идеями и воспитанием собственного характера.

С 1 по 5 июля 1930 года в Белграде, в Русском офицерском собрании проходил съезд Национального союза русской молодежи, через год сменившего свое название на Национальный союз нового поколения (НСНП). В съезде приняли участие руководители союзов национальной молодежи в Югославии (В.М. Байдалаков), Франции (герцог С.Н. Лейхтенбергский и Ф.И. Бострем), Болгарии (А.А. Браунер, М.А. Павлов), Голландии (представитель В.С. Трегубов), а также девять представителей югославских отделений Русского союза национальной молодежи. Союз объединил самостоятельно возникшие в 1920-е годы группы в Югославии, Болгарии, Франции, Чехословакии, Голландии и на Дальнем Востоке (китайский Харбин). Окружение называло их по-разному: новопоколенцы, нацмальчики, солидаристы. К концу 1930-х годов организация существовала в двух десятках стран и насчитывала не менее двух тысяч человек. Могло бы быть и больше, но в Союз шли лишь готовые и годные – в этом была его сила. Возглавили Союз герцог Сергей Николаевич Лейхтенбергский, окончивший в эмиграции унтер-офицерскую школу РОВС, избранный почетным президентом; бывший корнет Изюмского кавалерийского полка Виктор Михайлович Байдалаков, окончивший в Белграде университет по сельскохозяйственному факультету. Получив диплом инженера-химика, он работал на сельскохозяйственной опытной станции около Белграда, теперь ставший исполнительным директором Союза, а спустя два года и председателем Совета Союза. Наконец, профессор Михаил Александрович Георгиевский, подлинный руководитель, идеолог, генеральный секретарь, до революции 1917 года преподававший на историко-филологическом факультете Петербургского университета в звании приват-доцента, а в двадцатые годы в эмиграции – работавший профессором древнееврейского языка в Белградском университете. Георгиевский стал единственным человеком в молодежном Союзе, которого туда приняли, исключив возрастной ценз: согласно Уставу НСНП в эту организацию не принимались лица, родившиеся до 1895 года. Георгиевский же родился в 1888 году. То есть членами НСНП могли стать только люди моложе тридцати четырех лет, что сразу отсекало наиболее реакционную часть РОВСа. Как генеральный секретарь, профессор Георгиевский сразу же стал своеобразным «министром иностранных дел организации»: за 1930-е годы он объездил всю Европу, не только встречаясь с членами Союза на местах, но и находя нужные контакты в официальных кругах разных стран.

На этом съезде была сформулирована основная цель организации – борьба с большевизмом посредством национальной революции, которая, по мнению членов союза, могла быть организована только собственными силами русского народа изнутри страны, а не привнесена извне. Для этого Союз должен утвердиться на родине, создав сеть подпольных групп. «Задачи Союза в Зарубежье сводятся к организации здорового тыла и созданию кадра революционных борцов и работников». Члены НСНП готовились к отправке в Россию и проходили соответствующее обучение: как соблюдать конспирацию и хранить тайну, как вести себя на допросе, в тюрьме. В кругах Союза был популярен «журнал волевой идеи» «Русский колокол», в котором статьи на эти темы писал под псевдонимом «Старый политик» не кто иной, как сам редактор, философ Иван Ильин, что говорит о его серьезном внимании к практической стороне борьбы. Со старшим поколением эмиграции у молодежи отношения были непростые. И профессор Ильин оказывал ей пользу своими книгами «Творческая идея нашего будущего» и «Основы борьбы за Национальную Россию».

При этом также указывалось на то, что Союз признает коммунистическое правительство СССР антинациональным и действующим во вред России. Союз считал необходимым в случае вооруженного столкновения СССР с какой-либо державой усилить в единении с русским народом революционную борьбу с коммунистическим правительством, добиваясь всеми мерами создания Национальной России, Союз объединил в своих рядах ранее самостоятельные группы русской молодежи в странах Европы и на Дальнем Востоке. Штаб-квартира Союза располагалась в Белграде.