Виктор Ярошенко – Пять лет рядом с президентом (страница 51)
Лев Суханов
К сожалению, следует признаться, что Борис Николаевич плохо расстался еще с одним из старейших и преданных сотрудников, которого я хорошо знал, – Львом Сухановым. Думаю, что Лев пал жертвой внутренних аппаратных интриг. Насколько я понимаю, речь шла об издании какого-то альбома о Ельцине. Президенту доложили, что Суханов «злоупотребил финансовыми расчетами». Что-то в этом роде.
Когда Ельцин был в опале и оппозиции, рядом с ним находилось мало соратников, помощников и советников. Делить было нечего – никаких постов, зарплат, автомобилей и кабинетов. Может быть, отсюда и отсутствие интриг. Ситуация резко поменялась, когда неожиданно Борис Николаевич пришел к власти. Его сразу облепили политиканы, подхалимы, доносчики и царедворцы. Суханов был не из их числа.
Накануне его отставки, кажется в сентябре 1997 года, я был вызван в Москву для работы в экономической группе секретариата Совета безопасности РФ. Офис Совбеза располагался на территории Кремля, и я воспользовался случаем, чтобы встретиться с Сухановым, кабинет которого находился в основном административном корпусе.
Лев Евгеньевич был очень расстроен, он уже знал о подготовленных документах о его отставке и жаловался, что шеф его не принимает. Он говорил, что скандалить и упрекать Ельцина ни в чем не будет, но просто хотел бы пожать шефу руку и поблагодарить за счастливые годы совместной работы.
Я попытался добиться встречи с президентом, но он, возможно понимая, о чем пойдет речь, передал через помощников, что очень занят.
Когда через год Лев Суханов умер, Наина Иосифовна сгладила эту деликатную ситуацию, придя на похороны и поддерживая связи с его женой Светланой.
К моему великому сожалению, еще раньше, в 1992 году, расстался Борис Николаевич и с Павлом Вощановым, своим пресс-секретарем и нашим общим другом. Тоже странная история…
Геннадий Бурбулис
…Кажется, это было в июле 1991 года. Во время перерыва внеочередного V Съезда народных депутатов РСФСР, когда Ельцин в сопровождении нескольких человек направлялся в комнату для совещаний, я почувствовал, что кто-то аккуратно берет меня под локоток. Это был Геннадий Бурбулис.
– Виктор, притормози на минуту.
– Весь внимание!
– Согласись, что для координации деятельности команды Ельцина, парламента, правительства, администрации президента следует создать некий связующий орган.
Я сразу понял, куда он клонит, – Бурбулис, человек с определенными заслугами, оказался без всяких высоких должностей. Но с другой стороны, он был из нашего лагеря и сыграл определенную роль в избрании Ельцина президентом РСФСР (хотя это случилось бы и без него, на стороне Бориса Николаевича был огромный перевес).
Я искренне полагал, что Бурбулис будет полезен президенту и должен продолжать свое активное участие в демократическом движении в некоей более существенной роли. Да и координация действий различных сил в зарождающейся республике действительно была очень нужна. Если бы я знал тогда, чем в недалеком будущем закончится эта «координация».
– Согласен, – ответил я, – разумно.
– Тогда переговори, пожалуйста, при случае на эту тему с Борисом Николаевичем, а я готов принять в этой структуре самое активное участие…
По окончании третьего рабочего дня съезда представилась возможность среди прочего поговорить с Борисом Николаевичем без свидетелей. Из разговора с Ельциным и по его укоризненному взгляду я понял, что Бурбулис уже провел активную «артподготовку».
– Да, это идея Бурбулиса, но я с ним в данном случае согласен. Нужна координация, иначе всё рассыплется, расплывется, – опередил я вопрос Ельцина.
– Не волнуйтесь, – сказал Борис Николаевич, – назначу я вашего Бурбулиса…
Указом Ельцина от 19 июля 1991 года был создан Государственный Совет при Президенте РСФСР, а Бурбулис назначен его секретарем. Вскоре из секретаря Госсовета Геннадий Эдуардович превратился в государственного секретаря РСФСР. После этого Геннадий начал активную работу против Силаева и его окружения. Как говорил Ельцин, Бурбулис все уши ему прожужжал, что надо немедленно снимать Силаева.
Как только появилась новая высокая должность государственного секретаря РСФСР, Бурбулис оброс многочисленными помощниками и соответствующей обслугой. По численности «обслуга» нескольких подобных деятелей новой администрации Ельцина была сравнима с небольшим республиканским министерством.
– Ну, слава богу, – пошутил, узнав о назначении Бурбулиса, Иван Силаев, – теперь у нас всё как у людей: Госсовет, как в Китае, госсекретарь, как в США, и Бурбулис, как в России.
Ельцин, чтобы не обижать честолюбивого Бурбулиса, пошел ему навстречу и по умолчанию согласился с этим нелепым названием его должности, но потом это стало его раздражать, и он собственной рукой вычеркивал из проектов официальных документов такую должность, как госсекретарь.
С первого дня существования Госсовета при Президенте РСФСР в нем царила атмосфера интриг. Геннадия Бурбулиса называли «серым кардиналом», что ему, как мне казалось, даже льстило.
Сергей Шахрай
…Текст указа о создании Госсовета и сопутствующие документы под руководством Бурбулиса готовил председатель Комитета Верховного Совета РСФСР по законодательству Сергей Шахрай.
Шахрай постоянно требовал, чтобы все документы и даже мелкие бумажки проходили через его руки, чтобы он лично их визировал. После этого он гордо заявлял в средствах массовой информации о своем участии в создании того или иного документа. А гордиться иногда было совершенно нечем.
Помню, как уже после своего ухода из правительства я от него услышал:
– Вчера я завизировал указ президента «О либерализации внешнеэкономической деятельности», а это на 40 процентов обеспечит успех реформ.
С ума сойти! Читал ли он сам этот безумный указ, понимал ли смысл того, что визирует? Эта бумажка, подготовленная под руководством Петра Авена, на много лет затормозила, разрушила внешнеэкономическую деятельность России. Мы быстро потеряли многие традиционные рынки, за счет чего сократилось промышленное производство в самой России, потеряли целые отрасли, выросла безработица, упали доходы населения. Кроме того, резко сократилось поступление валюты, была разворована государственная собственность за рубежом, принадлежавшая внешнеторговым объединениям, на десятки миллиардов долларов США… Лишь с относительно благополучной Францией, в которой я работал после 1992 года, удалось восстановить догайдаровский товарооборот и поступление валютных средств и то только через 9 лет нашей кропотливой восстановительной работы.
Но вернемся к Сергею Михайловичу. В то время мы между собой часто подсмеивались над его привычкой подчеркивать собственную роль в решении той или иной проблемы. И даже «заразили» этим официанток в доме отдыха «Архангельское». Они включились в игру и иногда шутили:
– А вам, господин министр, сегодня сыр на обед не положен!
– Это еще почему?!
– Сергей Михайлович Шахрай вашу фамилию в списке на сыр не завизировал…
Егор Гайдар
С Егором Гайдаром я познакомился в 1991 году после подавления августовского путча на одном из совещаний у Бурбулиса. Геннадий в качестве госсекретаря поздними вечерами собирал у себя в кабинете в Белом доме различных специалистов. Целью было проведение своего рода «мозговых атак» по различным вопросам государственного строительства и экономической реформы.
На одной из таких встреч выступал Гайдар. Я, конечно, читал пару его теоретических статей еще в журнале «Коммунист», но был от них не в восторге – видоизмененный литературный пересказ общеизвестных истин, своего рода полуплагиат. Вообще-то, откровенно говоря, общеизвестно, что практика – критерий истины, а у него не было ни одного дня практики.
На совещании Гайдар жонглировал терминами и цифрами. Его «программа» – это почти калька с
Разговор получился по формуле «в огороде бузина, а в Киеве – дядька». Я ему о том, что предлагаемые им меры приведут к гиперинфляции, товары появятся лишь потому, что у населения совсем не будет денег для их покупки и народ начнет тихо вымирать, а больное народное хозяйство потеряет ведущие отрасли и потенциал к восстановлению. А он мне – это неправда, как-нибудь срастется, а рынок всё отрегулирует, мы завалим страну товарами, посмотрите на развитые страны.
В результате Гайдар на меня очень обиделся. Конечно, не ошибается тот, кто не работает. Это совершенно верно. Даже говорят, что на ошибках учатся, – и это верно. Но на тот момент было уже поздно учиться, надо было грамотно действовать. В результате из-за реформ Гайдара и его единомышленников страна безвозвратно потеряла миллионы людей и целые отрасли народного хозяйства.
По стечению обстоятельств, после ухода в ноябре 1990 года Григория Явлинского из первого правительства Ивана Силаева (в результате политики Михаила Горбачёва по скрещиванию программы «500 дней» и предложений союзного премьера Николая Рыжкова) именно меня, в качестве министра экономического блока, премьер-министр послал в Польшу на встречу с Лешеком Бальцеровичем – общепризнанным «отцом шоковой терапии». Этот вариант мы тоже рассматривали как один из возможных, но не приоритетных.