Виктор Ярошенко – Пять лет рядом с президентом (страница 47)

Я попросил перенести совещание на двенадцать и последовал за Миловым к лифту, возле которого уже роились встревоженные сотрудники. Вдвоем мы спустились на лифте на первый уровень секретного подземелья.

Везде горел электрический свет, работала вентиляция. Структура секретного подземелья во многом повторяла наземную часть здания: длинные коридоры с огромным количеством изолированных кабинетов без названий, но под номерами.

Первое, что бросалось в глаза, – это горы, иногда чуть ли не до потолка, так называемой «лапши» – документов, разрезанных специальными машинами на тончайшие полоски бумаги. Хотя было видно, что какие-то бумаги были разорваны и сожжены, – значит, было несколько этапов заметания следов: методический и панический.

Я поднял несколько торопливо разорванных листов, на них еще можно было что-то разобрать, и положил в карман.

В каждом кабинете были свои огромные сейфы с кодированными и обычными замками. Большая часть из них была уже вскрыта ночными таинственными гостями. Запасные ключи коменданта подходили лишь к некоторым, но не всем дверям кабинетов и коридоров.

– Вот, полюбуйтесь, – возмущался Анатолий Петрович, открывая дверь в один из кабинетов, – чем они тут занимались!

Помещение было заставлено стеллажами с фотографиями: некие персоны во время застолий, рыбалок, на отдыхе с женщинами… На фотографиях угадывались некоторые лица членов ЦК и политбюро ЦК КПСС, а также руководителей известных и неизвестных зарубежных компартий, которым оказывалась таким образом «братская помощь». А в случае чего можно было и шантажировать.

В следующем кабинете было оборудование для быстрого сжигания различных материалов: что-то вроде специального камина под стеклом. Там стоял сильный запах жженой химической продукции – очевидно, здесь были уничтожены аудио- и видеопленки с компроматом на товарищей по партии.

В одном из кабинетов мы обнаружили чистые бланки паспортов различных стран, причем реальные: с водяными знаками, номерами и сериями. Они были настоящие – украденные или купленные в этих странах, готовые для заполнения.

Была там и настоящая лаборатория с образцами разноцветных чернил, помеченных этикетками, кажется, начиная с 30-х годов. На полу были разбросаны перьевые ручки и образцы подписей чиновников разных стран с указанием сроков их работы на тех должностях, когда они имели право выдавать паспорта и визы. Огромные стеллажи были заставлены пронумерованными баночками, скляночками и пробирочками.

В следующем помещении опять сюрприз: мы обнаружили огромное количество печатей служб паспортного контроля Швейцарии, Австрии, Люксембурга и других стран, включая Латинскую Америку. Все материалы были описаны и систематизированы, как в аптеке.

У фальшивых дел мастеров из спецподразделения международного отдела ЦК КПСС было достаточно времени, чтобы замести почти все следы. И все-таки много чего еще осталось.

Нами был «открыт» еще один необычный кабинет – на этот раз нечто вроде гримерной. Кругом валялись парики, бороды, усы, брови разных цветов и оттенков. Тушь, помада, пудра, карандаши для глаз и т. д. Сюда, очевидно, входил один человек, а выходил совсем другой. Входов и выходов в подземелье было несколько.

Рядом находилась лаборатория с разбитой установкой, видимо, для срочного изготовления фотографий на различные новые документы: паспорта, пропуска, удостоверения личности.

На всех этажах были внутренние посты: значит, каждый из секретных сотрудников и их гостей имел доступ только на свое рабочее место в строго определенной зоне контроля и в определенное время.

В центре Москвы располагался целый секретный город ЦК КПСС с подземными бункерами и автономной системой жизнеобеспечения. Он имел почти прямоугольную форму, был обрамлен улицей Разина, Старой площадью, Рыбным переулком и улицей Куйбышева (ныне – Ильинка). Внутри находились десятки зданий и сооружений, галерей и переходов, площадей и закоулков… На территорию комплекса можно было пройти через десятки подъездов, ворот и дверей.

Путь в подземный квартал лежал через целую систему подземных ходов, минуя нашу шахту лифта, поэтому большинство рядовых сотрудников международного отдела ЦК КПСС, возможно, не знали и не должны были знать о его существовании. Полагаю, что лифтовая шахта являлась либо запасным входом-выходом, либо возможностью для первых лиц международного отдела встречаться с руководителями других компартий или с «почтальонами» и «гонцами» вдали от посторонних глаз.

Таким образом, посты, которые велел установить Баранников, были почти бесполезны, бывшие хозяева подземного города проникали туда в любое время, минуя парадные входы на Старой площади. Для заметания следов у них было более двух недель.

С каким-то облегчением мы поднялись, наконец, на поверхность, и я позвонил Ельцину.

– Я догадывался, – сказал Борис Николаевич, – что политбюро имеет такую лабораторию «фальшивомонетчиков», но не думал, что это буквально под ногами, в центре Москвы, у стен Кремля. Мало им было «перманентной революции» по товарищу Троцкому. Потом несколько подрывных Интернационалов, и вот, теперь создали спецслужбу политбюро для идеологических диверсий за рубежом и перекачки денег КПСС. Да, еще Сталин был большим любителем подземного градостроительства. Давайте сделаем так: позвоните в «Независимую» Третьякову, чтобы он дал развернутую статью об этой фабрике коммунистических подрывников, а я поручу Баранникову и генеральному прокурору провести тщательное расследование. Эти материалы надо использовать во время суда по запрету КПСС. Они организовывали подрывную деятельность по всему миру, разбазаривая народные деньги. Коммунисты по-прежнему бредили мировой революцией. Кстати, мне докладывали, что еще за год до путча вы запретили деятельность КПСС – что это за самодеятельность?

– Борис Николаевич, вам неправильно доложили. Вы помните, в марте прошлого года мы, депутаты, отменили 6-ю статью Конституции СССР о монополии КПСС?

– Ну?

– Монополии КПСС больше не было, вводилась многопартийная система, и я, чтобы не отвлекать людей от работы, в конце августа 1990 года, когда меня утвердили министром, своим первым распоряжением запретил в рабочее время в рамках системы МВЭС деятельность любых партий, не только КПСС. А поскольку в то время других партий просто не было, вот коммунисты и побежали в прокуратуру на меня жаловаться.

– Ну, и правильно, обойдутся. Звоните в «Независимую».

Мне надо было срочно лететь в командировку, но и дело с «фальшивомонетчиками» из КПСС, «золотом партии» следовало довести до конца. Я позвонил в «Независимую газету» Виталию Третьякову, но не застал на месте. Тогда пригласил его журналиста Сергея Пархоменко лично посетить «подпольный горком» и написать развернутую статью о предполагаемом «золоте партии». Милов должен был всё ему показать и дать возможность сделать несколько фотографий, а я в этот же вечер улетел в Свердловск.

Кстати, там же, в подземельях международного отдела ЦК КПСС, хранилась часть личного архива Леонида Брежнева – то, что не попадало в официальную хронику на страницы журналов и газет.

Прошло какое-то время, и Милов мне как-то сказал, что содержимое цековских подземелий вывозят крытыми грузовиками.

– Может, это были путчисты? – пошутил я. Но Милову, видимо, было не до шуток.

– Звонил сам Баранников, что они приедут: у этих ребят были документы от генерального прокурора Степанкова – я сам проверял. Говорят, они даже от самого Руцкого! Виктор Николаевич, а все-таки, где же деньги КПСС? Может, это просто слухи?

– Скорее всего, деньги КПСС существуют, и хранились они не только в сейфах международного отдела ЦК КПСС, но и в банках зарубежных стран, где и полагается им быть.

Не могу ручаться, но моя гипотеза заключается в следующем: ЦК КПСС – это гигантский, уникальный насос по выкачиванию из СССР ресурсов, в том числе финансовых, и их перекачке за рубеж. Процесс этот можно разделить на пять направлений.

Первое. Стоило какому-либо диктатору объявить, что он будет якобы строить социализм, как в наших партийных учебниках и картах эту страну закрашивали в розовый цвет, намекая, что хотя он и «сукин сын», но это «наш сукин сын», из социалистического лагеря. В эту страну бурным потоком бесплатно (в счет безвозвратных кредитов) направлялись заводы и фабрики, танки и пушки, боеприпасы и обмундирование, продовольствие и т. д. За все это платили мы своими нищенскими зарплатами и трущобным прозябанием. Это первая значительная часть «исчезнувших» денег КПСС.

Второе направление. Пока существовал «социалистический лагерь», часть валюты «легально» перекачивалась в банки соцстран для всяческой «братской» помощи. Ведь они еще помнили другую жизнь, а плановая экономика в этих странах при отсутствии рынка постоянно буксовала. Население бралось за оружие и выступало против коммунистов, чтобы вернуться к нормальной человеческой жизни (ГДР, Венгрия, Польша, Чехословакия…)

Третье – это поддержка легальных, а также запрещенных за рубежом компартий и террористических организаций. В некоторых странах коммунистическая деятельность была объявлена преступной, что недалеко от истины, и компартии запрещены, а их лидеров объявили в международный розыск. Вот зачем нужны были эти фальшивые документы, накладные усы, бороды и макияж. Подземная лаборатория изготавливала для них фальшивые документы. Бумаги переправлялись в эти страны и позволяли лидерам запрещенных компартий либо оставаться на нелегальном положении и продолжать за наш счет подрывную деятельность, либо «выехать на лечение» в СССР.