Виктор Ягольник – Полет в другой мир. Приключенческий роман (страница 2)
– Для тебя, что хочешь, – сказал Сергей и запел. И неплохо запел, учитывая выпитое:
Я встретил вас – и все былое
В отжившем сердце ожило;
Я вспомнил время золотое —
И сердцу стало так тепло…
Как поздней осени порою
Бывают дни, бывает час,
Когда повеет вдруг весною
И что-то встрепенется в нас. *
И вдруг почти в конце куплета он оборвал серенаду.
– Е-мое! Как здорово, что вы мне напомнили! Помните Светку Краевскую? Ну, стюардессу нашу! Она два года, как уволилась и уехала в этот город. Она звала меня в гости, и даже адрес дала. Вот куда я сейчас пойду серенадить!
– Да ты че, Серж! Ты на ногах еле стоишь.
– А что ты сможешь в таком виде? Ха-ха-ха-ха!
– Да поздно уже!
– Все! Все! Больше ему не наливайте!
– А вдруг нарвешься на кулак в двери!
Что только ему не выкрикивали с хохотом и шутками, но Серега, уже нацепил на лоб фуражку, взял со стола бутылку вина, а из графина вытащил букет цветов. И уже на пороге, глупо улыбаясь, прокричал «А-а-дье-е! Прифет!» и выскочил из номера.
Сергей сел в первое такси, стоявшее у подъезда гостиницы, и начал рыться в карманах. Водитель молча смотрел и ждал. Наконец Сергей выудил из карманов записную книжку и со словами «Счас, счас найду» – начал ее постранично листать.
– О! Вот! Нашел! Улица Гашека, 15. Только, шеф, останови метрах в 100. Я к девушке с сюрпризом приехать хочу.
Водитель понимающе кивнул, нажал на газ и повез почти сразу заснувшего Сережу.
– Все! Все! Просыпайся! Приехали! – говорил водитель и тряс Сергея за плечи.
– А! А! Что? Приехали? Куда приехали? Да никуда я не пойду, я спать хочу, – промычал Сережа и откинулся досыпать.
– Так ты же сам просился на Гашека. Все про Светку какую-то бормотал.
– А? Светку! Точно, вспомнил. Выхожу, шеф. Все! Сюприз будет полный! Ха-ха-ха-ха! Дальше я сам пойду.
Водитель улыбнулся, махнул рукой, развернулся и уехал. А Серега с бутылкой в одной руке и с цветами в другой, шатаясь из стороны в сторону, пошел к дому 15. Впереди и несколько слева предательски чернел люк.
Сразу видно было, что здесь поработали местные «металлисты». Люки для них были на вес золота: воровали и сдавали их на металлолом. Но Сергей не знал об этом, вернее, он ничего не замечал. И когда в очередной раз его потянуло влево, нога наступила на предательски чернеющий круг.
Сначала раздался звон разбитой бутылки, потом послышались стандартные фразы о матери и близких родственниках, потом глухой всплеск. И только осколки стекла, разбросанные цветы и летная фуражка у люка напоминала о том, что здесь спикировал летчик.
СЕРГЕЙ
Когда я ударился левым бедром о край люка, то понял, что не сплю, когда ударился правым плечом, а потом головой, почти сразу протрезвел, но, когда ударился костяшками ног о какие-то скобы и какие-то выступы, понял, что куда-то падаю. После этого я плюхнулся во что-то жидкое и вонючее.
Окунувшись с головой, я почти сразу вынырнул, так как одной ногой ударился о дно. Я попытался встать, но ноги все время скользили, и я падал в эту жидкую вонючку. В полумраке слегка блестели стенки то ли трубы, то ли желоба, а вокруг меня колыхалась жидкость с каким-то рвотным запахом. Нет! Это не сон, и надо было как-то выбираться из этого дерьма. Представляю, что подумают обо мне, когда найдут мое тело. Как это пишут или говорят в таких случаях: «Погиб при исполнении…» или «Сгорел на работе…». Лучше было бы «Выходил последним из пылающей машины и не успел…». Но не так же: «Это был его последний полет в…»
Да! Серега! Долетался! Это же надо так спикирнуть в канализацию!
Я попытался ухватиться за что-нибудь руками, но они попадали на слой отвратительной слизи, и я инстинктивно их отдергивал обратно. Иногда мне удавалось передвигаться на ногах, и я снова пытался ухватиться за неровности желоба, но руки соскальзывали, я терял равновесие и падал в эту жижу.
За что меня и кто так наказал? Ведь я же никому ничего плохого не сделал. Я просто шел к Светке.
А течение меня куда-то тащило и тащило. И ничего почти не видно!
Очевидно, прошло мое шоковое состояние от падения, и я почувствовал боль в боку и в плече. Я почти припадал на левую ногу, и цементной тяжестью наливалась голова. В общем, если не выберусь в ближайшие полчаса, то мне будет «кирдык». Когда я упал очередной раз, мне уже не хотелось подниматься. Я просто перебирал ногами по дну, а рукой скользил по слизистой стенке желоба.
Уже вроде бы и не воняло кругом, да и какая разница, где что плывет. Вдруг левая рука зацепилась за что-то. Пальцы мгновенно вспомнили свое назначение и сразу же обхватили зацепку. Я развернулся боком и дотянулся туда второй рукой. Это была скоба, вбитая в стенку желоба. В почти сплошном мраке было трудно ориентироваться, но я попытался выбраться из этого вонючего потока. Поджимаясь, скрепя зубами от боли, я шарил правой рукой вверху и нащупал другую скобу. Уцепился, за нее, подтянулся, передохнул. Появилась надежда.
Ведь кто-то эти скобы закрепил не просто так. И я со стоном, с матом продвинулся вверх еще на одну скобу. Господи, ни я, ни мои ноги уже не касались текущего подо мной дерьма!
То ли на меня накатилась волна радости или я начал обсыхать, но мне стало тепло и хорошо. Я вспомнил, что так обычно замерзают, и начал энергично искать следующую скобу. На нее я наткнулся рукой почти сразу. Схватился за нее, а она вдруг поехала влево от меня, как будто там что-то открылось. Я действительно вверху нащупал руками отверстие, подтянулся к нему и влез. Тут уж совсем меня силы покинули. Все! Не могу двинуть ни рукой, ни ногой. Попробовал перекатиться на спину, но меня пронзила такая боль, что я сразу затих и долго не двигался.
Итак, то, что я на верном пути у меня не было сомнений. Интересно, в каком районе города я вылезу?
Почему-то вспомнилась Светка. Интересно, как бы она отреагировала, если бы увидела меня в таком виде. Наверное, ее бы стошнило! Ага! Как на коне да с коньяком и цветами, так «здрасте Вам и с удовольствием», а как в дерьме, так ее сразу и стошнило! Ну, бабы!
И тут я зашелся в истерическом хохоте от этого идиотизма. Меня просто трясло от смеха, или это я так пытался согреться. Не знаю.
Подожди, подожди, Сережа. Ты сначала выберись, а потом и разбирайся, кто кому люб. Ну и лох, же я! А! Лежу в дерьме и рассуждаю. Очевидно, что-то во мне сломалось, и надо сделать попытку проползти еще немного.
И я полз по трубе, передыхал и снова полз. Вон, кажется, посветлело впереди. Неужели конец трубы? Скорей бы уж! И вроде силы добавилось. Стало видно, что труба была, как бы законопачена комком из травы, мха и еще чем-то. Я подполз ближе, стал на колени и двумя руками резко налег на эту серо-зеленую массу. Я увидел небо, кустарник внизу и с криком полетел вниз головой.
Малыгин Сергей, 29 лет, холост, пилот 2 класса. Рост 187 см.
Отец и мать украинцы. При переписи населения и в анкетах упрямо пишет – русский: «А шоб зналы! Раз воны уси з Бендерою – украинци, то тоди я – руськый».
Характер не истерический, коммуникабельный и даже веселый.
Хорошо играет на гитаре. Поет громко. Пьет редко, но бесконтрольно. После четвертого стакана виски с пивом сразу выпадает в осадок.
Когда учился в школе, откликался на кличку «Серый». Еще в 7-м классе начал ходить в секцию Самбо и, выступая за юношескую сборную области, получил звание мастера спорта.
Пользуется успехом у девушек, чем и пользуется. Сейчас летает вторым пилотом. В экипаже его любят, особенно стюардесса Лариса. Он ее любил, любил и охладел. А она нет. Сейчас он любит Оксану из соседнего экипажа.
На вопрос «До каких пор он будет летать одиноким соколом по райским кущам?» отвечал:
– Считаю, что семьей обзаводиться рано. Вот стану первым пилотом, тогда и задумаюсь.
Вольному – воля!
ПРИШЕЛЕЦ
К нему иногда возвращалось сознание, и тогда Сергей слышал свой стон. Он попытался приподняться на руках, но острая боль в боку превратила вспыхнувший огонек сознания в темноту.
– Смотри, смотри, там что-то в кустах шевелится.
– Где, где, тебе, наверное, показалось!
– Да нет же! Вон там, видишь, оно шевелится. Давай подойдем.
– Этот кто-то не из наших!
– Ой! А одежда у него какая! И на ногах что-то непонятное надето!
– Не подходи близко! Чувствуешь, как он воняет! Это, наверное, пришелец.
– А помнишь, как под кривым Киром бревно подломилось, и он упал в яму. Так от него тоже воняло.
– Но не так! Нет! Он не из нашего мира. Наши так не воняют!
Это обсуждали увиденное приехавшие сюда за хворостом два дирика из племени ушастых. Их называли так за то, что у многих из них были большие уши. Может быть, поэтому среди них было много хороших охотников.
Снова вроде появился проблеск сознания. Через полузакрытые веки виднелись какие-то тени. Они шевелились и были слышны голоса.
«Неужели я вылез в свой мир, в живой мир?» – промелькнуло в сознании Сергея, и он бессильно откинулся на траву.