Виктор Волков – Повелитель Големов (страница 54)
Группа впереди внезапно начала шуметь и пришла в движение. Из никогда не пропадающего до конца тумана, что всегда стелется над Мёртвыми Полями, медленно, неторопливо, вышла чёрная фигура с зазубренным мечом на плече. Остановилась, и осмотрела толпу. А затем вытянула к толпе руку, вызывая ближайшего человека на дуэль. Вот только тот не знал ни этот жест, ни этикет, и видел ситуацию иначе.
Шакал ухмыльнулся. Похоже, эта группа дошла до цели раньше, чем он планировал. Но это не важно. Сейчас начнётся танец. Шакал замер и впился взглядом в чёрную фигуру. Он боялся мигнуть, отвлечься, пропустить малейшую деталь. А рядом с ним, невидимый для него арбалетчик в маске наблюдал за ним.
Безумцы зашумели, узнали фигуру, а потом толпа людей в грязных одеждах забурлила. "Я — достоин!" выкрикнул кто-то в толпе, и группа бросилась на Чёрную Мечницу. Чёрная фигура по-человечески пожала плечами, и со свистом раскрутила меч, что загудел в туманном воздухе. А потом люди начали падать и разлетаться на части.
Шакал еле удержался, чтобы не захохотать.
Чёрная мечница долго бродила по Мёртвым Полям, после своего пробуждения.
Шаг, один, другой, третий. Тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч пройденных шагов. Каждый похож на предыдущий, каждый немного отличается от предыдущего. Дни и ночи сливаются в марево, почва под ногами сменяется камнем, пожухлой травой. А в разуме будто осколки разбито зеркала, настоящее и прошлое перемешивается, и разум тщетно пытается собрать головоломку в единое целой.
Люди и нежить сменяют друг друга, и снова и снова начинается бой. Противник бросается в атаку, превращается в кого-то другого, а реальность смешивается с воспоминаниями, да и воспоминания ли они? Скелет становится человеком, булава в его руке сменяется на секиру, меч, меча становится два и противник кульбитом отпрыгивает назад, растёт в размерах и превращается в ревущего тролля, что бросается в атаку.
А потом в моменты ясности, снова на земле лежит тело. Окровавленное, изрубленное, или просто рассыпавшийся скелет. И снова фигура протягивает руку, делает вызов очередному противнику, а тот бросается в бой, и падает. А разум всё пытается собрать вместе разбитое зеркало сознания, и ищет, ищет, за что уцепиться, за что можно закрепить головоломку.
Тролль, с которым она сражалась несколько дней назад, оказался настоящим. Монстр падал на землю под её ударами меча, а затем с огромной скоростью восстанавливался, вставал и кидался на неё вновь, и снова падал на землю, изрубленный. А разум отделял очередной бой от воспоминаний, и составлял мозаику из осколков воспоминаний.
Нужен было огонь. Когда-то её меч мог пылать огнём. Вспомнилось привычное движение, что вызывало на мече пламя, она задумчиво, неуверенно повторила его, но не произошло ничего.
Она изрубила в конце концов тролля в мелкую кашицу, и с этим регенерация тролля уже не справилась. Монстр умер без использования огня и кислоты.
А она смотрела на меч в своих руках. И сравнивала с оружием из памяти. Это не тот меч. Не тот, с которым пройдены все эти бои. Новый, другой. Хотя тоже надёжный и мастерски сделанный.
"Нужно найти меч", вспыхнула в голове мысль, прежде чем рассыпаться на тысячу осколков. "Тот самый, с которым…" начала думать она, но снова возникла головная боль, и долго чёрная фигура стояла на месте, держась руками за голову.
Нужно вернуться. Вернуться туда, где всё началось. Меч был там.
Группа людей с оружием вышла на неё из тумана внезапно. Снова жест от неё, и снова непонимание с их стороны. Нарушив правила, толпа бросилась на неё со всех сторон, что-то выкрикивая.
Сотни сражений возникли в разуме, и наложились поверх на группу нападающих людей, сливаясь с ними в хаотичное единое целое. Вот толпы орков бросаются на неё, сотрясая грубым оружием. Они превращаются в людей в сверкающих, серебристых доспехах, в их рядах вспыхивает магия. Полированные доспехи сменяются грубой, рваной бронёй и бой проходит уже в каких-то разрушенных трущобах, где оборванцы обстреливают её из арбалетов с крыш. Дома осыпаются, и перед глазами возникает легион нежити.
Легион нежити, что нападает на неё, на какой-то караван, который защищают плохо организованные наёмники. Где-то рядом с ней проносится большое магическое создание, издаёт нечленораздельные звуки. Создание на её стороне. А вдали, за движением нежити наблюдает генерал, его глаза светятся красным. Нужно добраться до него, прорубиться, и тогда разобьётся строй живых мертвецов. А вокруг расстилаются поля из пожухлой травы, покрытые вечным, непрекращающимся туманом, точно таком же, как и то место, по которому она ходила все эти дни, шаг за шагом.
Разум с хваткой голодного пса вцепляется в деталь воспоминаний и держит, пытаясь не дать важному знанию уплыть и исчезнуть. К воспоминанию подтягиваются осколки, и складываются, кое-как в подобие целостной картины. Она вспомнила, куда нужно идти.
Наваждение рассыпается, сменяется на реальность. Или же это ещё одно видение? Она стоит в круге изрубленных тел, и шаг за шагом повторяет, остервенело, тренировочные формы, двигаясь по окровавленой земле спиралью. Сражается с невидимым, несуществующим противником, подходит к центру круга, отходит, а тренировочная последовательность напоминает о всех сценариях, когда она будет полезна.
Она опустила меч, и посмотрела вверх. Голова не болела. В памяти сиял один-единственный стабильный осколок. Место, из которого она пришла, и в которое нужно вернуться назад. Всплыли ориентиры последних дней, нечёткие образы дороги, и места, к которому можно будет вернуться.
Она приложила к голове руку, и постояла так молча. Голова не болела, но мысли ускользали от неё. Все, кроме того образа, где надо было вернуться назад, в то самое место.
Она резко оглянулась. Ей показалось, что на неё смотрят из кустов две фигуры. Она сделала несколько шагов в сторону кустов, и наклонилась, будто вглядываясь. Но там не было никого.
Чёрная мечница развернулась и пошла куда-то вдаль, оставив за собой пятьдесят изрубленных тел. Снова начал накрапывать мелкий дождь, что никак не мог прогнать туман с Мёртвых полей.
В кустах же остались сидеть сильно побледневший Шакал, в планы которого ну никак не входило быть располовиненным Чёрной Мечницей, и невидимый шакалу арбалетчик в маске. Тот лишь меланхолично подумал, что об этом тоже надо доложить Боссу.
Часть 2. Глава 18
Сияние магических энергий погасло, парящие в земле исписанные письменами камни опустились на землю, и свечение огромного магического круга спало.
— Будешь… страж номер шесть! — Устало сказала она, "посвятив" коленопреклонную фигуру перед ней пурпурной глефой. Оживший доспех встал и церемонно поклонился
Вокруг круга стояли ещё пять таких доспехов. Хорошо было бы сделать их семь или восемь, но сил просто не оставалось. Марафон по созданию живых доспехов продолжался уже много дней.
Инк развеяла Пурпурную Глефу и стала оседать на пол. Два ближайших стража немедленно бросились к ней, подхватили под руки. Чернокровка выглядела откровенно плохо. Осунулась и похудела, и под её глазами были чёрные круги, которые было сложно разглядеть на тёмно серой коже.
— Устала! — закапризничала Инк.
— Спать хочу! Гулять хочу! Пирог хочу! И мяса! — ругалась Инк.
Её поза изменилась, стала горделивой, и она начала говорить, на Инфернальном:
— Когда-нибудь, все препят… — ну тут же дёрнулась и отвесила сама себе звонкую пощёчину. Получилось на удивление больно. Горделивая осанка пропала, и Инк продолжила возмущаться.
— Молчи! Я говорю! — она шмыгнула носом.
— Ушедшие. Ритуал! Зачем? Так сложно! — Инк шла к своей спальне, и на ломаном общем языке ругалась на Ушедших, на их ритуал, на который ушло столько сил, на серебристых фанатиков, вспомнила она и старика друида, и людей, что поломали её деревянного голема, а поток рваных ругательств всё никак не заканчивался.
Усталость многих дней, недель и месяцев работы накапливалась, и вот наконец, выплеснулась наружу, и Инк никак не могла остановиться, долго сдерживаемые эмоции раскручивались, как пружина, а чернокровка всё больше распалялась. М Стражи внимательно слушали.
В конце концов она дошла до своей кровати, села не неё, и просто выключилась, упала спать, как тряпичная кукла. Стражи из оживлённой брони аккуратно накрыли её одеялом, "реквизированным" у кого-то во время одной из вылазок.
Их создательница мирно спала, с усталым выражением лица. Их повелительница устала, потратив столько сил на их, стражей, создавая их, сплетая из потоков силы нечто вроде искусственной души. Всё ради них.
Их создательница сказала, что хочет пирог. Стражи бесшумно вышли из комнаты в лабораторию, и попытались устроить обсуждение.
Живая броня не может говорить, а только понимает приказы. Не обладает она и способностями телепата, и не могут стражи читать или передавать мысли. Стражи уставились друг на друга, пытаясь понять, как, вообще, им общаться друг с другом. Один из них попытался изобразить жест руками, но вот что он им хотел сказать, было непонятно.
Первый Страж осмотрелся по сторонам. Он существовал дольше, чем остальные стражи, и пока хозяйка возилась с ритуалом, успел осмотреть логово. Здесь, в лаборатории, хозяйка иногда рисовала и делала странные смеси, которые он не понимал. Можно было бы взять один из листков бумаги и перо, но он помнил, сколько возни занимало создание. Взгляд его зацепился за стоявшую у стены деревянную чёрную доску. Инк зачем-то сделала её, но ни разу не пользовалась. Куски мела пылились на стоявшей рядом пустой бочке, и тут же лежала тряпка, которую можно было намочить об протекающую по жёлобу на полу воду.