Виктор Волков – Химера (страница 89)

На трибуне стоял гном — худой и хрупкий на вид, ростом около дворфского метра, как и все гномы. Съёжившись, он неуверенно спорил о чём-то с толстым немолодым человеком из первых рядов. В расфуфыренной одежде, в шляпе с пером, человек походил скорее на дворянина или вельможу, чем на мага. На его принадлежность указывал лишь небольшой посох, больше похожий на жезл, и крошечная книга в кожаном переплёте, пристёгнутая к его поясу на цепочке. Элниус. Элниус "Великолепный". Правда этим титулом он звал себя только сам.

— У нас многообещающие результаты… — лепетал растерянно гном. Но доске позади него пестрили корявые формулы. Даже с помощью лестницы гном не смог заполнить её полностью.

— Как вы собираетесь обходить принцип естественности Рувина Даелена, который гласит о сложности создания искусственной жизни из ничего и его постулат о вероятной невозможности? — размахивал руками Элниус. Он привстал на своём месте и начинал багроветь.

— У нас есть записи! Записи о возможных успехах! — отвечал испуганно гном.

— "Записи". — фыркнул Элниус. Он снял шляпу, и промокнул лоб белым платком. На краях платка мелькнули вышитые серебром магические письмена. — Единственных успехов достиг Улиус! Улиус "Проклятый". Все помнят, что из этого получилась.

В задних рядах приоткрылась дверь — медленно, неторопливо, будто входящий пытался пройти внутрь незамеченным. Внезапно дверь она дёрнулась, с грохотом распахнулась полностью, над ней вспыхнул ещё один кристалл, и по аудитории разнёсся громкий хрустальный звон.

Повисла тишина. Элниус и гном замолчали, уставились на опоздавшего. Вместе с ними к двери повернулись остальные присутствующие.

В дверях стоял замотанный с ног до головы в целебные повязки маг, он тяжело опирался на свой посох. Кальварус наконец-то добрался до собрания. Маги молча смотрели на Кальваруса, раздумывали — в какою же передрягу он попал. Но молчали. Первым очнулся Элниус.

— Кальварус, коллега! Не желаете ли присоединиться к нашим дебатам? — голос его легко разнёсся по аудитории, в словах мелькнули нотки сомнения. Кальварус поднял посох, и провёл набалдашником в стороны, сигнализируя "нет". Использовал популярный язык дальних сигналов. Элниус пожал плечам и вернулся к гному. Перевязанный маг сделал шаг внутрь и дверь за ним с оглушительным грохотом захлопнулась. Сама.

— Всем известно, что Улиус использовал пустоту… — продолжал Элниус, и гном на трибуне всё больше съёживался с каждым словом.

Кальварус оглядел ряды. Несколько десятков человеческих магов. В дальнем ряду сидит зверокот, в одежде пустынного кочевника. Ящер в капюшоне неприметно ютится в самом дальнем углу аудитории. Две худые фигуры в зелёных плащах с капюшонами шушукаются в средних рядах, у одной из них за спиной лук. Эльфы? Что они тут делают? Кальварус посмотрел налево, в поисках сиденья… и замер.

В последнем ряду, рядом с дверью, сидел дворф. Кальварус протёр незакрытый повязкой глаз, крепко зажмурился, но дворф не исчез. Самый обычный дворф, в тяжёлом латном доспехе, в шлеме, с заплетённой в косички бородой, в которой уже появилась седина. Его здоровенный топор лежал на соседнем сиденье, завёрнутый в толстую, грубую ткань, и перевязанный верёвкой. Перед ним, на столе располагались кипа пергаментных листков, странное писчее перо, и книга в кованом переплёте.

Его не должно здесь быть, подумал Кальварус. У дворфов никогда не бывает магов. Как он вообще сюда попал? Дворф же вытаращился на человека. Глаза его бегали по повязкам, перевязанным ранам. Они молчали. Рядом с трибуной Элниус продолжал спорить с гномом.

— Человек, — сказал дворф. — Ты не спрашиваешь, зачем я тут. Я не спрашиваю, кто тебя пытался съесть и как ты выжил. Договор?

Дворф протянул Кальварусу руку ладонью вниз.

— Договор. — устало сказал Кальварус и положил свою руку сверху.

Дворф кивнул и подвинулся. Морщась от боли, Кальварус сел рядом, поставил посох неподалёку и уставился на сцену вдали. Сцена чуть покачивалась и в глазах его иногда слегка темнело. В ушах появился и исчез шум. Элниус продолжал уничтожать доводы гнома. Мир покачнулся и выровнялся. Дворф осторожно толкнул Кальваруса. Маг поверунсля, уставился на соседа незакрытым глазом. Дворф протягивал фляжку.

— Наше пойло, сил даст на пару часов, потом спать свалишься. Попробуй. Не пьянит, люди от него не дохнут. А то упадёшь того и гляди…

Кальварус наклонил голову и уставился на фляжку. Его глаз вспыхнул на мгновение бледно-зелёным светом и потух. Кальварус чуть усмехнулся, осторожно протянул руку и взял фляжку.

— Я её вытер. — сказал дворф.

Кальварус кивнул, хлебнул из фляжки и зажмурился.

Вкус походил на удар дворфского боевого молота. Тяжёлый, мощный, сокрушающий всё на своём пути. Здесь точно были грибы, пещерный мох, какие-то травы. Здесь могло быть серебро, растёртое в порошок. Здесь, возможно, были измельчённые панцири пещерных насекомых и вытяжка их желёз. И с крошечной вероятностью тут могли быть чьи-то старые носки. С совсем крошечной.

С закрытыми глазами, Кальварус протянул фляжку назад. Дворфское зелье сработало, он почувствовал тепло. Дворф кивнул, взял фляжку и, завинтив, куда-то спрятал.

— Меня звать Харком. — сказал он.

— Кальварус. — устало сказал маг.

Дворф кивнул, взял свою книгу, и начал листать страницы. Краем взгляда Кальварус заметил на страницах рисунки. Дворф закончил листать, и принялся читать. Со страницы на Кальваруса смотрел очень похожий на него портрет, в полный рост, сделанный оттиском на пергаменте. Кальварус удивлённо поднял бровь.

— Я не знаю! — вдруг раздался со стороны трибуны отчаянный вопль. Кальварус и дворф уставились на сцену. Элниус, похоже, довёл гнома до истерики.

— Я не знаю! Я не знаю, не знаю, не знаю! Меня не должно тут быть, я всего лишь подмастерье! Меня попросили заменить, прочитать лекцию…

Гном шмыгнул носом. Со своего места Кальварус увидел, что Элниус смутился и снова вытер лицо платком.

— Это слёт магов… ожидаемо, что лектор готов к аргументации и дебатам. — растерянно говорил Элниус — А где лектор? Должен был выступать некто Крикеззор…

— Учитель отвлёкся. Сказал, что старый знакомый позвал на интересный проект… — грустно сказал гном. — дал гору записей, сказал разобраться.

— Тогда… если вы не готовы к дебатам, на этом закончим? Предпосылки вы перечислили… Если больше никто не хочет задать вопросы — Элниус оглянулся на зал.

Но никто не вызвался. Покачал головой кочевник зверокот, сверкнул глазами ящер, эльфы о чём-то спорили и вообще не смотрели на доску. Вопросов не было. Гном грустно кивнул, собрал свои записи, и ушёл с трибуны, шмыгая носом.

— Что за принцип Рувина Даелена? — вдруг спросил дворф.

Кальварус зажмурился, и тихо, неторопливо, перечислил.

— "Живое, да не возникнет из неживого. Разумное, из неразумного. То, что было мертво, не станет живым вновь". — процитировал Кальварус. — Рувин Даелен предположил, что это истина нашего мира.

— А големы? — повернулся к Кальварусу дворф.

— Они есть неживое и механизмы. — сказал Кальварус.

— А Улиус? — заинтересовался дворф.

Кальварус ответил негромко:

— Химеры Улиуса неразумны. Истина умерла вместе с ним. Предположение есть, что химер он создавал не умерщвляя исходных существ. Утверждение есть, что он пытался пустить в мир пустоту.

Дворф зябко поёжился, скрипнув доспехами.

На трибуну вышел стражник с алебардой, с листком пергамента в руках. Постукивая алебардой, он подошёл к трибуне и зачитал.

— Следующий, значит, выступающий. Мре… Мра… ре? — стражник замолчал. Он поднёс листок к глазам.

— Мрарелрнирмрр. — сказал зверокот кочевник. — "Мрар".

— Да. — облегчённо вздохнул стражник, и отошёл от трибуны. — прошу.

Зверокот встал со своего места, и мягкой, неторопливой походкой направился к сцене. Он был слишком большой для малого зверокота — средний или даже большой. Его покрывали пустынные одежды из серо-буро-желтоватой ткани. За спиной болталась сумка. Он беззвучно переставлял посох — корявый, выполненный из засохшего дерева, с похожим на стекляшку камнем в навершии. Зверокот посмотрел на доску и фыркнул. Оставленные гномом надписи осыпались.

— Какая у вас тема, уважаемый Мрар? — поинтересовался Элниус.

Зверокот поднял посох, наконечник вспыхнул бледным серым светом, один из мелков у доски поднялся в воздух, и начал очень быстро писать. Кальварус покачал головой — этот фокус давался далеко не всем магам. Мрар обернулся к аудитории.

— Алхимические свойства пустынных кактусов. — гордо заявил он.

Кто-то тяжело вздохнул в дальних рядах. Дворф покачал головой. А вот эльфы перестали шушукаться и повернулись к доске.

— Любопытно. — сказал Кальварус. Предмет обсуждения не интересовал его, но посмотреть на работу кошачьего мага стоило.

Мрар выступал тридцать минут. Зверокот мастерски разбирался в алхимии, и смог спокойно отразить каверзные вопросы от эльфов. Кальварус кивал и чуть улыбался. Дворф изредка делал заметки, но заинтересовался сильнее лишь, когда зверокот упомянул "алкоголь". Кальварус пару раз глянул на эльфов, задумчиво. Дворф буркнул:

— Из города выгнали, наверное.

Один из эльфов немедленно обернулся в их сторону, хмуро посмотрел на дворфа. Потом повернулся назад, к доске, где Мрар продолжал что-то рассказывать.