Виктор Викторов – Полозов. Дыхание пепла. Том 1 (страница 2)
Глаза Захара Андреевича на миг раздражённо вспыхнули.
— Это не тебе решать, — едко процедил мужчина. — Позволь мне тебе напомнить, Петенька…
«Для вас я — Пётр Захарович! Так что извольте не фамильярничать!», — захотелось заметить парню, но он сдержался. Не нужно накалять обстановку. Его цель — быстрее отсюда свалить, пока не случилось непоправимого.
—…что кровные узы никак не зависят от твоего желания. И что бы ты не сделал, ты всегда будешь носить фамилию Полозовых. Хочется тебе этого или нет!
— Родная кровь не водица, да? — нейтрально заметил парень. — Я много раз слышал это выражение. От прислуги, если мне не изменяет память, — он нарочито зевнул. — Вот только до сегодняшнего дня я так и не почувствовал в себе полозовской крови, Захар Андреевич. Так что, вопрос спорный.
В гостиной повисла тягостная тишина, нарушенная лишь шорохом юбки и сосредоточенным сопением Маруси, которая выставила перед юношей блюдце с чашкой. Налив в неё исходящий паром душистый чай, она упорхнула, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Будто чувствовала, как в комнате сгущаются незримые тучи.
Следя за тем, чтобы его движения выглядели безукоризненно, Пётр взял тремя пальчиками чашку, придерживая её за донышко, и с наслаждением сделал глоток.
— А вот стихийную силу крови Державиных…
Подобные эксперименты давались ему нелегко, но сейчас Пётр не имел права ударить в грязь лицом. Только не сейчас.
Сосредоточив в кончиках пальцев блуждающую силу, Пётр направил в чашку всё, что смог собрать. Почувствовав, как в ушах начинает гулко стучать, он не прекратил воздействия. Наоборот — постарался выложиться по-полной, уже прекрасно зная цену этой своей выходки.
Подобные эксперименты со стихией огня всегда для него заканчивались плачевно, награждая общей слабостью на несколько часов, но сегодня видно кто-то из предков ему благоволил, поскольку у него всё прекрасно получилось.
Поверхность жидкости в чашке дрогнула, а через миг уже попыталась выплеснуться из ставшей, вдруг, маленькой посудины, моментально вскипев. Удивлённо приподняв бровь, будто это у него вышло случайно, Пётр вернул чашку на блюдце.
С трудом подавив желание увеличить температуру настолько, чтобы чашка взорвалась мелкой шрапнелью и стёрла надменное выражение с лица родителя, Петя глубоко вздохнул, прикрыв веки.
— Прошу меня простить, — крепко взявшись за кресло, чтобы не было видно подрагивающих коленей, Пётр медленно поднялся на ноги.
Вытащив из кармана брегет от мастеров «Точного хода», он откинул серебристую крышку и взглянул на циферблат. — Совсем забыл, что у меня через полчаса назначена встреча. Так что, прошу меня простить, господа. Дядюшка? — кивок головы в сторону хмурого Демьяна Остаповича, который и не подумал останавливать юношу, понимая, что тот уже решения не изменит. — Господин Полозов, — здесь было достаточно кивок лишь обозначить, словно даже не равному. — За сим, разрешите откланяться. Дела!
Полозов-младший направился на выход из гостиной.
— Пётр, ты же помнишь, что на вечер у нас запланировано маленькое мероприятие в честь твоих именин? — догнал юношу голос. — Я очень тебя прошу уладить все свои дела и вернуться домой к пяти. К этому времени как раз успеют доставить твой подарок от всех Державиных и меня лично.
«Подарки ещё эти, — раздражённо вспомнил парень. — Совсем вылетело из головы, что в свой День рождения принято принимать подарки».
Поняв, что имела в виду Маруся, когда словно невзначай прижалась к нему пышной грудью, проворковав, что её сюрприз будет немного позже, Пётр только покачал головой. Таких сюрпризов ему не требовалось.
На миг мелькнула мысль сегодня вообще не возвращаться в поместье, но расстраивать Демьяна Остаповича Петя хотел меньше всего.
— Да, дядюшка. Я помню о нашем разговоре и к назначенному времени уже планирую быть дома, — не поворачивая головы ответил Петя.
— Ну вот и хорошо, — успокоился дядя.
— Боюсь, что Петенька не сможет к пяти, — сарказм в голосе отца чуть не заставил его сбиться с шага. — Дома он должен быть не позднее часу дня, так как уже в два мы должны будем находиться на железнодорожном вокзале. Я бы и рад попросить машинистов подождать его сиятельство, вот только боюсь, что даже моего влияния не хватит, чтобы в одночасье изменить расписание поездов.
— Каких ещё поездов? — тщательно удерживаемая Петром маска чопорности моментально разлетелась, и он повернулся к мужчинам.
— Я разве не сказал, — удивился родитель юноши. — Прошу простить мою забывчивость, господа. Сегодня в два часа пополудни мы с сыном отправляемся в столицу уладить кое-какие формальности. Так что, боюсь, запланированное мероприятие придётся перенести.
Он говорил что-то ещё, но Петя уже ничего не слышал. Мертвенный холод в груди требовал выхода, переплетаясь с предательской дрожью в ногах. Никто и никогда не узнает, чего ему стоило не выдать себя сейчас, развеяв прахом все прикладывая годами усилия. Одним выверенным ударом размазать Полозова-старшего по гостиной. И парень знал абсолютно точно — отцу нечего будет противопоставить ему. Только не ему.
Пётр сдержался. Только не здесь и не сейчас. Державины абсолютно ни при чём.
— Не знаю, куда вы там собрались, господин Полозов, — процедил юноша, — но даже не рассчитывайте на мою компанию. И я бы очень попросил, чтобы к моему приходу, вас уже здесь не было, как и десять лет до этого!
Со злостью толкнув ни в чём не повинную дверь и удержавшись от выброса силы, Пётр вывалился на улицу, успев в последний момент зсхватить стоящую около входа трость.
— Столица, — словно кобра прошипел Пётр, заставив испуганно шарахнуться садовника, который приводя в порядок кусты чайной розы вдоль дорожки, явно не ожидал появления белеющего от гнева юноши. — А не пойти бы тебе в задницу со своей столицей, князь?
Глава 2
Гомон улицы оглушил, как только Пётр покинул территорию поместья Державиных. Оно находилось практически в центре Светлореченска, и неспешная пятиминутная прогулка выводила на главную площадь города, где высились административные здания.
Пальцы механически провернули в руках тяжёлую лакированную трость из морёного дуба. Массивный набалдашник угрожающе загудел. Привычно вернув трость в исходное положение, Петя небрежно взмахнул рукой, подзывая припаркованный невдалеке паро-кэб.
Выпустив две толстые струи пара и неожиданно громко лязгнув раздолбанной подвеской, транспорт шустро поравнялся с тротуаром. Выскочивший с водительского места мужичок в залихватски заломленном картузе, угодливо открыл перед юношей дверь.
— Доброго дня, милсдарь! Куда изволите?
Цепко скользнув взглядом по сторонам и не заметив ничего подозрительного, Петя забрался внутрь.
— На Вторую Базарку, — равнодушно ответил Полозов.
— Но, позвольте, — спал с лица кучер. — Может на Первую? Не поеду, — сделав отгоняющий злых духов жест, мужичок растерянно посмотрел на юношу, всё ещё надеясь, что это неудачная шутка. — Вот хоть на месте казните, не поеду, милсдарь!
Приподняв бровь, Пётр, поманил кучера пальцем. Как только голова водителя оказалась немного ближе, Петя набросил на себя простенький морок, подпустив толику страха в конструкт.
На владеющего Силой такой примитив, в большинстве случаев, не подействовал бы, но кучеру хватило с лихвой. Взвизгнув по-бабьи, мужик шарахнулся от дверного проёма, словно увидел собственную смерть.
Морок или же отвод — весьма интересное заклинание, которое заклинанием-то даже не является. Относящееся к арсеналу колдовской и знахарской братии, морок практически не использовался владеющими. Вот только парень считал, что абсолютно зря.
Это считалось чем-то недостойным для настоящего одарённого, чем-то постыдным. Словно украдкой пить дешёвый кофе, прикидываясь большим ценителем арабики.
Вот только Пете было всё равно, что использовать. Если это эффективно работает — юноша будет этим пользоваться без оглядки на чьё-то мнение.
Не знаю, что в лице Пети углядел кучер, но сейчас в его глазах плескался ужас. Если бы не паро-кэб, он бы уже сверкал пятками, улепётывая от странного барчука с пустым взглядом, фонящим безразличием и смертью.
— Казнить? — нехорошо прищурился Петя. — Ты правда этого хочешь?
— Не нужно, ваше благородие, — пролепетал мужик. — Я это… пошутил я. Всё… всё сейчас будет сделано в наилучшем виде. Вторая — значит Вторая. Домчу мигом, не извольте беспокоиться!
«Ваше благородие, ты гляди, — криво усмехнулся юноша, замечая в ауре мужика мутные вкрапления, которые обычно остаются после убийства себе подобных. — Только что милсдарем был. Интересно, если его сейчас поправить и сказать, что я не „благородие“, а „светлость“, его цвет волос изменился бы?».
Петя не любил эту братию, прекрасно зная, что они такие учтивые только на центральных улицах. В остальных районах эти заискивающие мужички могли спокойно обобрать тебя до нитки, особенно если имеешь неосторожность заснуть в дороге, или же путешествовать в подпитии.
— У тебя четверть часа, — равнодушно бросил Пётр, закрывая дверь. Через несколько секунд салон паро-кэба дрогнул, и юноша откинулся на мягкое сидение пропахшее пылью, и прикрыл глаза, восстанавливая нормальное движение Силы в энергетическом каркасе.
Кучер уложился в десять минут, выжимая из двигателя всё, что только можно было. Несколько раз уши улавливали доносящиеся проклятья встречных прохожих, которые свидетельствовали о не самой порядочной манере езды водителя, но Полозову-младшему было не до этого.