Виктор Викторов – Неофит Мглы (страница 42)

Плюясь кровавыми сгустками и надсадно кашляя, Гныш пытался отползти в густеющий подлесок, чтобы пока пришлого нет, постараться скрыться, затерявшись в зелёной чаще.

Ползти было далеко и тяжело, поэтому Гныш, осыпая проклятиями чернокожую тварь, шипя и морщась принялся стягивать кольчугу, которая всё никак не хотела сползать. С трудом отбросив тяжёлый шлем, он, извиваясь как червь, выползал из кольчуги и, наконец, ему это удалось.

— Моя вождь ранен? — обеспокоенный голос Беис, раздался сбоку, поселив надежду в душе Гныша.

— Слава Магрубу, ты жива! Помоги мне добраться туда, быс…, — он показал рукой, приподнявшись с земли из последних сил, и взглянув снизу на свою служанку.

Увидев холодный оценивающий взгляд Беис, он запнулся и похолодел.

— Твоя что…

— Во славу твою, Миардель! — прорычала гоблинша.

Напоследок, Гныш увидел перекошенную злобой рожу Беис и опускающийся на его голову каменный топор.

Глава 17

В игре, помимо основных игровых классов, разработчики спрятали множество скрытых, которые можно получить, выполнив определённые ветки квестовых заданий. Решение отказаться от чёткого разделения игроков на привычные классы, разбавив их уникальными, несомненно, внесло особую изюминку в игровой процесс, что отметило множество игроков по всему миру.

— Да сколько можно повторять одно и то же? — нахохлившаяся девушка укоризненно смотрела на Наставницу, но та была непреклонна.

— А пока ты не запомнишь, девочка! Заметь, я тебя на стены не отправляла, это было только твоё решение! Ведь так?

— Да, — буркнула девушка.

— А раз было, дара, то — не жалуйся! И глазками не зыркай! Или ты всё резко забыла?

Девушка молчала.

— Или мне нужно было оставить тебя под стенами?

— Нет, — прошептала Лиэль.

— Запомни! Ты мне должна жизнь! И пока не вернёшь этот долг, она тебе не принадлежит! Твоя жизнь — моя, и только я решаю, что можно, а чего нельзя! Ты потеряла право на неё у ворот позапрошлой ночью, дара, — слова вбивались тяжело, словно кованные четырёхгранные гвозди в прогоны строящегося моста.

— Поляна, у меня есть имя!

— Имя теперь нужно заслужить! А до того момента ты — дара! И ты будешь делать то, что я тебе говорю, хочешь ты этого или нет!

Внезапно полыхнувший колдовской знак на внутренней стороне запястья, заставил Лиэль непроизвольно вскрикнуть от боли, огненной судорогой зазмеившуюся до самой шеи, вспыхнув в голове жёлтым шипастым цветком.

— За каждым фактом непослушания незамедлительно будет следовать наказание! Советую об этом помнить всегда! — Поляна, развернувшись, вышла из комнаты. — Как только ты сможешь самостоятельно встать на ноги, мы начинаем твоё обучение! — с этими словами женщина закрыла за собой дверь.

Девушка уже успела всей душой возненавидеть это проклятое колдовское тавро, появившееся в момент принятия ученической клятвы.

Как пояснила Поляна: такая печать появляется одновременно у ученицы — дары, и у Наставницы — киары, образовывая незримую связь между ними не только на время обучения, но на всю оставшуюся жизнь.

Печать была многофункциональна. Она позволяла определять местонахождение друг друга, делиться магической силой и даже общаться на огромных расстояниях, но Лиэль пока успела прочувствовать только её карательную функцию, которую Поляна в данный момент и продемонстрировала.

Девушка прекрасно понимала, что в случившемся виновата только она, но понять и принять, как оказалось, было совершенно разными вещами.

Как можно было столько лет жить под одной крышей, а в один прекрасный день узнать, что Поляна — боевая ведьма? И не просто ведьма, а киара, которая имеет право брать ученицу. От этой дикой новости, девушка до сих пор пребывала в шоковом состоянии. Её сердобольная няня, постоянно защищающая её от Рамона и пенявшая его за каждую тренировку, которая заканчивалась синяками и ушибами девушки — не просто травница. Её Поляна, на руках которой она выросла — киара.

Не обычная магесса, коих Магическая Академия Вардэйла, выпускает каждый год, а настоящая боевая ведьма. Да их во всём мире наберётся едва с десяток. И что-то подсказывает Лиэль, что обучение у Поляны будет отнюдь не из лёгких. Взять бы даже тот факт, что Рамон никогда не применял телесных наказаний, кроме увеличения времени тренировки и нагрузки.

С трудом приподнявшись на локтях, девушка перевернулась набок, чтобы дотянуться до деревянной кружки с водой. То ли от остаточного действия яда, то ли от зелий Поляны, но девушка по-прежнему чувствовала себя не очень хорошо. Постоянно хотелось пить и очень знобило.

Временами Лиэль проваливалась в один и тот же сон, у которого был неизменный финал: оказавшаяся на расстоянии вытянутой руки, Ночница пронзает её насквозь своим жутким хвостом с жалом на конце.

Во сне не было Поляны, которая с ней расправилась. В этом кошмаре Лиэль всегда была одна и непременно была убита костяной тварью, поскольку Ночница двигалась очень быстро, а девушка наоборот, будто муха, завязшая в сладкой патоке. В череде кошмаров она ни разу не сумела увернуться от твари.

Там, у ворот, эффектная расправа над Ночницей поразила девушку до глубины души. Настолько смертоносно и быстро это было проделано, ровно как и с необычайной лёгкостью, которая приходит только с опытом и многолетним оттачиванием своих боевых навыков.

И неважно: бытовая или стихийная магия, травничество или таинство приготовления различных зелий и снадобий, завораживающий танец с мечом, либо с тяжёлым окованным железом шестом. Лёгкость достигается только кровью, потом и многочасовыми тренировками, уж это девушка знала точно.

Сколько раз она была обижена на отца, который гонял её по Полосе больше, нежели любого новика в Мирте, она и счесть не могла. При обучении Рамон совсем не делал скидку на то, что Лиэль девушка. Гонял, как и всех, а зачастую — поболее остальных, ибо дочь Наставника.

Перед глазами Лиэль снова проносились события многолетней давности: вот отец первый раз пустил её на малый круг Полосы…

…Первый подаренный Рамоном нож, которым она ужасно гордилась…

…Отлично помнила, как первый раз сломала руку, запутавшись в верёвочной лестнице и неловко грохнувшись вниз. Но даже это обстоятельство не отменило занятий у Рамона. Целую декаду девушка училась, как правильно падать и приземляться, а синяки и ушибы, которые она заработала было запрещено обрабатывать обезболивающей мазью…

Ох и злился же тогда отец…

Девушка невольно улыбнулась, вспоминая, как обычно сдержанный Рамон, думая, что его никто не слышит, выдал набор таких ругательств, которые заставили нежные уши Лиэль свернуться в трубочку. А когда она тихо спросила у Поляны, что такое: «гхырхов клак», то сначала получила по губам тканым полотенцем, а затем с неё взяли обещание, что больше она таких слов повторять не будет никогда и нигде.

Уйдя с головой в воспоминания, девушка не заметила, как постепенно провалилась в сон, под тихий разговор Рамона и Поляны, доносящийся из-за закрытой двери, в котором, к сожалению, нельзя было разобрать ни слова.

— То, от чего мы боялись, в итоге и приключилось, да?

— Ну ты же понимаешь, что я не смогла бы ей помочь, если бы не Обоюдная Печать? И никто бы не помог, Рамон! — Поляна, обхватив руками кружку с отваром шиповника, пододвинулась поближе к очагу. — Никто, понимаешь? Моих сил с Печатью-то еле хватило вытянуть её из-за Кромки. Не меньше седмицы уйдёт, пока восстановлюсь.

— И что теперь?

— Теперь только обучать. Если не научить её распределять энергию равномерно по внутренним каналам и вовремя сбрасывать излишки, магическое ядро сожжёт её меньше чем за год.

— Ты точно уверена, что тебя учуяли?

— Конечно! Теперь каждая из Круга точно знает, где я нахожусь, и что я взяла дару, — Поляна тяжело вздохнула. — Инициация новой Сестры — совсем не тихое событие, которое можно спокойно экранировать. Это тебе не оружие зачаровать.

На несколько долгих минут повисла тягучая тяжёлая тишина, нарушаемая лишь треском объятого пламенем полена, подброшенного Рамоном.

— Сколько у нас есть времени?

— У нас, Рамон? Ты хотел сказать у меня? — печально улыбнулась женщина. — Тебе ничего не сделают, в отличие от меня.

— У нас, Поляна! Мы уже говорили на эту тему!

— Весной сюда пожалуют гости, можно в этом не сомневаться. Раньше они не пройдут, поскольку единственный перевал закрыт, а гномы их пропустят своими тропами только тогда, когда Забытые вернутся на землю и сами попросят их об этом.

— Ты успеешь к тому времени научить её закрываться?

— Увы. Сейчас я не могу ответить на этот вопрос. Всё зависит от неё. Бедная девочка, лишь бы она выдержала всё это.

— Прости, Поляна! — Рамон вздохнул.

— Знаешь, нам и так удавалось столько времени водить Круг за нос… За всё всегда нужно платить, Рамон!

Больше никто из них не произнёс ни слова, лишь продолжал потрескивать огонь в очаге.

Я стоял и смотрел на эту странную гоблиншу, которая оставила меня без «языка».

Что примечательно, труп предводителя гоблинов не рассыпался искрами, как это было с теми, кто пал от моей руки, а так и валялся с размозжённым в кашу черепом.

Брр, ну и вид. К некоторым вещам, вероятно, никогда не сможешь привыкнуть. Я хоть и резал только что их без жалости, но имел на это право. Не я первый объявил войну. Но стоять и смотреть на эту «расчленёнку» … Брр… Увольте!