Виктор Викторов – Неофит Мглы (страница 37)
— Твоя больно, да? Ну скажи, что да! — он теперь жалобно канючил, — ну пожалуйста, умоляю. Скажи, что больно.
От него несло падалью. Это чувствовалось, хотя разница в росте была почти вдвое. По позвоночнику промаршировал строй мурашек, а если бы дело происходило в реальности, я наверняка покрылся бы липким холодным потом. Если я ждал момента и мне нужен был лишь знак для паники, то вот — это тот самый. Только вот незадача: я привязан к этому чёртовому щиту, который гоблины ни вертикально не смогли поставить, ни положить горизонтально. Ублюдки.
Гоблин тем временем потерял интерес к моей ноге, подёргал за завязки, проверяя натяжку и посеменил к жаровне, где, схватив какой-то грязный мешок за край, потащил в мою сторону. В другое время я посмеялся бы над нелепым, глупым гоблином. Мешок подозрительно лязгнул несколько раз, наведя меня на вполне обоснованные опасения. При этом гоблин тихо бормотал себе под нос что-то булькающее, невнятное, пару раз переходя на хихиканье, которое никак не могло принадлежать нормальному существу.
— Смотри, дроу, что у моя есть, — с последними словами он вытащил из мешка обычный ржавый мясницкий крюк. — Этим хорошо делать дроу больно! Твоя нравится?
Медленно проводя ним передо мной, Тунат внимательно наблюдал за моей реакцией с совершенно безумной улыбкой. Внезапно замахнувшись, и увидев, как я машинально дёрнулся, расхохотался весёлым смехом:
— Маленькая дроу страшно?
Да что здесь происходит? Эту локацию прописывал какой-то больной ублюдок? Меня же не будут пытать? Это же только антураж? Часть сценария, верно? Это же только игра, мать вашу! Это просто игра!
Каменный мешок разорвал мой полный боли крик. Этот тварь перешла от слов к действию, с хрустом вогнав крюк над моей ключицей и зацепив последнюю, попыталась выдрать, уперев своё тощее колено в торец щита.
— Мы с тобой будем очень долго играть, красивая дроу! Магруб будет доволен!
Я выматерился, когда в десятый раз, судорожно вжимая кнопку выхода из игры, перед глазами появлялось:
Мне казалось, что на теле не было ни одного живого участка. Огнём горела каждая клеточка, каждый сантиметр тела. Сначала я пытался договориться, но Тунату было наплевать на любые слова. Этот свихнувшийся гоблин продолжал меня уродовать, радостно хлопая в ладоши и смеясь, когда я вопил от боли. Я пытался угрожать. Я грозил всевозможными карами. Я кричал от всепоглощающей боли, которую мне причинял этот маньяк, искусно орудуя различными приспособлениями из моих кошмарных снов.
Когда мой живот прижигали раскалённым добела прутом, я — кажется, охрип. Тунат не давал мне умереть, каждый раз вытаскивая мою шкалу «хитпоинтов», стремящуюся к нулевой отметке, божественным исцелением.
Такого ада я не испытывал никогда. Было не просто больно. Было настолько больно, что я был готов умолять, чтобы мне отрезали голову, прекратив, наконец, мои мучения. Боль затапливала сознание красным подёргивающимся туманом, грозя разорвать глаза так, как она это сделала с пересохшим растрескавшимся горлом. Те краткие перерывы, когда Тунат менял пыточные инструменты, проносились для меня, как одна секунда. А ещё эта тварь комментировала каждое своё действие, которое собиралась сделать. Комментировала, с удовольствием смакуя каждое действие, чтобы я проникся.
Когда мне в лицо чем-то плеснули, кажется затхлой водой, я медленно сфокусировался на зелёной ненавистной роже.
— Твоя нравится со мной играть? — гоблин жадно подался вперёд, ища на моём лице хоть малейшую эмоцию, которая принёсет ему моральное удовлетворение.
— Я тебя убью тварь тупая! — со стороны мой голос казался шёпотом, но Тунат услышал и расхохотался.
— А я не закончил с твоя ещё! — зелёная тварь ощерилась и процарапала когтем по сочащемуся сукровицей ожогу, заставив меня дёрнуться от боли. — Твоя устала играть со мной? Больно? — если бы я не знал, что за чудовище сейчас со мной говорило, то принял бы его слова за искреннее сочувствие и участие.
— Твоя никуда не уходить. Мы скоро продолжить игру, — с этими словами гоблин вышел из камеры, звякнув напоследок ключами.
Постепенно прибавляющиеся «хиты» пьянили как наркотик, заставляя с упоением ждать каждую пятую секунду, когда шкала вырастала на двести пунктов. Боль постепенно уходила, раны на виртуальном теле исчезали, а взамен появлялась способно связно мыслить.
То, что вторую волну этого ада я не переживу — совершенно точно. Так же можно с ума сойти реально. Я попытался призвать «Близнецов», но они не откликались. Возможно, всё дело в этих кожаных браслетах, которые фиксировали мои конечности, и блокировали призыв оружия. Значит, нужно от них избавиться, иначе спустя час, я буду с таким же отъехавшим колпаком, как и этот зелёный гремлин, а моё тело из капсулы в «реале», достанут или полицейские, или врачи. Шутки кончились.
И сейчас выход у меня только один.
Я изо всех сил рванул рукой. Хлопок порванной кожи был для меня самой лучшей музыкой в этот момент. А вот теперь мы попляшем с тобой, Тунат!
Призвав в руку «крис», в считаные секунды освобождаюсь от пут. Теперь живым я им не дамся. Лучше самому вскрыть себе брюхо «Близнецами», чем проходить снова через подобную экзекуцию. И как же грамотно всё было рассчитано: в одурманенном состоянии на меня надели браслеты, чтобы я не «кастонул» что-либо, если вдруг окажусь магом, привязав к щиту, а пытка началась, едва я пришёл в сознание. И в те краткие передышки у меня не было даже времени подумать о том, как вырваться.
Гоблины показали себя тупейшими созданиями, а тут налицо хорошо организованная поимка. Единственная личность, которая могла всё это организовать — Тунат. Он хоть и безумен, но, оказывается, совсем не идиот. Но после того, что он со мной сделал, мне хотелось заполучить его голову в качестве трофея, чтобы приколотить её гвоздями на стене Личной комнаты.
Шкала здоровья почти восстановилась, поэтому нужно покидать столь гостеприимное место и идти искать старого друга Туната, который очень сильно мне задолжал в этой жизни. Лёгкой смерти я ему не обещаю.
«Близнецы» уверенно ложатся в мои ладони одновременно с «Уходом в тень». Я иду к вам, детки.
Первая пара, повстречавшаяся на моём пути гоблинов, даже не поняла, что происходит.
Возросшая ловкость с силой давали мне колоссальное преимущество, поэтому меньше чем за двадцать секунд всё было кончено. Я неслышно продвигался вперёд, оставив позади себя два изрезанных трупа, которые я даже не собирался обирать. Пусть лежат незримым напоминанием того, что не нужно было меня трогать.
Обитель Скорби?
Я вам покажу, что такое настоящая скорбь, уроды.
В голове неожиданно всплыли строчки очень старой песенки, заставив меня плотоядно улыбнуться.
Тили-тили-бом
Кричит ночная птица
Он уже пробрался в дом
К тем, кому не спится
Он идёт… Он уже близко…
Гоблины не успевали реагировать на моё появление, а моя ловкость с лёгкостью позволяла уклоняться от, внезапно ставших неспешными, выпадов трезубцев. Я представляю, какая машина смерти получится из меня, когда я найду наставника и изучу все умения своего класса. Опа, ещё парочка! Идите сюда, мои хорошие!
Тили-тили-бом
Ты слышишь, кто-то рядом?
Притаился за углом
И пронзает взглядом…
Эта страшненькая детская песенка будто погружала в состояние отрешённости и меланхолии, заставляя посмотреть на свои действия как бы со стороны, с другого ракурса.