Виктор Усов – В гареме Сына Неба. Жены и наложницы Поднебесной (страница 2)

При последней династии Цин, по данным российского историка О. Непомнина, наложницы императора делились следующим образом: хуангуйфэй — наложница первого ранга, гуй-фэй — второго ранга, фэй — третьего, бинь — четвертого, гуй-жэнь — пятого, даинь — старшая фрейлина, чанцзай — младшая фрейлина, наконец, прислужницы – шинюй.

Согласно числовой символике, нечетные числа, кратные 3, символизируя положительные силы природы, мужское начало и мужскую потенцию, были строго регламентированы. Четные числа символизировали женское (отрицательное) начало и женское плодородие. Число три является первым нечетным после единицы: оно означает мощную мужскую потенцию. Девятка – это три раза по три, что означает изобилие. Если перемножить эти числа, получится соответственно 27 и 81.

По некоторым материалам сунского времени, император должен был официально иметь двенадцать жен и наложниц, по числу месяцев в году (три жены и девять наложниц); князьям положено было девять женщин (одна жена и восемь наложниц), а крупным чиновникам – одна жена и две наложницы.

Помимо вышеперечисленных наложниц во дворце Сына Неба еще имелись нюй гун (дворцовые девушки), которые стояли на последней ступени, и гун нюй (дворцовые служанки), которые были за пределами всех ступеней и являлись самыми низшими существами во дворце. В XV в. многие женские функции взяли на себя евнухи, и осталась только одна непосредственная обязанность дворцовых служанок – служба одежды (шанфучжу).

Однако, несмотря на строгое подчинение в организации дворцовой жизни определенным числам, в гареме могло быть и больше женщин. Как утверждают китайские авторы Дянь Дэнго и Ван Япин, в период династий Тан (618–907 гг.) и Мин (1368–1644 гг.) во дворцах императора было больше всего наложниц – цифра их доходила до 40 тысяч человек и более. Известно, что император Сюань-цзун (712–756), отличавшийся крайним любвеобилием и подпавший уже в шестидесятилетнем возрасте под чары молодой и очаровательной наложницы собственного сына, Ян Гуйфэй, держал в своих дворцах около 40 тысяч женщин.

На основе исторических материалов Ван Япин приводит такие данные по количеству женщин во дворцах Сына Неба в разные исторические эпохи. Во дворцах Цинь Шихуана (246–210 гг. до н. э.) их насчитывалось 10 тысяч, У-ди ханьского (140—87 гг. до н. э.) – 20 тысяч, У-ди цзиньского (265–290) – 15 тысяч, Ян-ди суйского (605–617) – несколько десятков тысяч, и, как мы уже упоминали, у Сюань-цзуна в танское время – около 40 тысяч женщин.

Во времена других династий в Китае, по данным Дянь Дэн-го, количество наложниц было значительно меньшим. Например, у императора Гуансюя последней династии Цин было всего две наложницы.

Жен и наложниц во дворце обслуживали евнухи и женщины-служанки. Количество тех и других в разные периоды варьировалось. Так, в последнюю половину династии Цин, по данным Дянь Дэнго, у вдовствующей императрицы было 12 служанок, у императрицы – 10, у наложниц первой категории – 8, второй – 6, третьей – 4, у обычных наложниц – 3 служанки.

Китайская свадьба. Художник Ф. Буше

Правом иметь наложниц в древнем Китае, кроме Сына Неба, обладали также князья императорской крови. Однако постепенно мужчины с достатком, имевшие возможность обеспечить содержание наложниц, стали брать их в свой дом. При династии Хань даже мужчины среднего достатка могли позволить себе содержать наложниц. Они нередко выкупали понравившихся им девушек из публичных домов, и этот обычай сохранялся на протяжении последующих династий.

В танское время, да и позже, как считает известный российский историк А. А. Бокшанин, вплоть до ХVI века, число наложниц не лимитировалось. Брак с наложницей в те годы оформлялся официально. Наложниц или «брали в жены» (цюй), или «покупали» (май). «Когда вступают в брак с наложницей, то следует оформлять контракт, – говорилось в танских уложениях. – Если покупают наложницу и не знают ее фамилии, последнюю следует определять посредством гадания». Запрещалось брать в наложницы бывших наложниц родственников старших поколений, а также женщин, носящих одинаковую с будущим мужем фамилию.

«Всем мужчинам разрешается иметь наложниц, – писал знаменитый миссионер Маттео Риччи, побывав в Китае. – И здесь ни социальное положение, ни состоятельность не принимаются во внимание, единственным условием являются исключительно женские прелести. Наложницу можно купить за сто золотых. А иногда и того меньше. Среди низших сословий женщин продают и покупают за серебро и делают это столь часто, как мужчина того пожелает».

На территории императорского дворца Гугун

В танское время, по данным В. М. Рыбакова, было 8 рангов наложниц. Владыке полагалось четыре наложницы 1-го ранга. Они назывались: драгоценная почтенная подруга (гуйфэй), благая почтенная подруга (хуйфэй), прекрасная почтенная подруга (лифэй) и изящная почтенная подруга (хуафэй). Наложниц рангом ниже называли «образцами» (и), их было шесть: образец чистоты (шуи) образец добродетели (дэи), образец достоинства (сяньи), образец кротости (шуньи), образец прелести (ваньи) и образец благоухания (фанъи). Эти наложницы обязаны были наставлять наложниц более низких рангов в четырех добродетелях: добропорядочности, искусстве поддерживать разговор, умении выглядеть прекрасной и трудолюбии. Наложницы третьего ранга назывались «красавицами», их было четыре. Они должны были руководить имеющим чиновничьи ранги придворными дамами (нюйгуань) при устроении жертвенных церемоний, а также ведали делами, связанными с приемом гостей.

Наложниц 4-го ранга полагалось семь, и именовались они «талантами» (цайжэнь). Они отвечали за содержание в порядке личных покоев императрицы.

Наложниц 6-го ранга было 27, они именовались «лес драгоценностей» (баолинь), наложниц 7-го ранга было также 27, они назывались «державными девами» (юйнюй), наложницы 8-го разряда именовались «отборными девами» (цайнюй).

В «Законах великой династии Мин» было строго расписано – кому, в зависимости от ранга, и сколько полагается наложниц. «Наложниц для находящихся в различных местах цинь-ванов (родственников царственной фамилии – В. У.) разрешается по подаче доклада императору выбирать один раз, самое большое 10 человек, – говорилось в документе. – Старшим сыновьям… по достижении после женитьбы 25 лет, если их жены не родили сыновей, разрешается выбрать двух наложниц. Впоследствии, если родится сын, независимо, от жены или наложницы, ограничиться двумя наложницами. Если и по достижении 30 лет не родится сын, то только тогда разрешается взять всех четырех наложниц.

«Есть цена у золота, а нефрит – бесценен». Китайская поговорка

Старшим сыновьям цзюнь-ванов, а также цзянцзюням и чжунвэям, достигшим после женитьбы 30 лет, если их жены не родили сыновей, разрешается выбрать одну наложницу. Впоследствии, если родится сын, независимо, от жены или наложницы, ограничиться одной наложницей. Если и по достижении 35 лет не родится сын, то только тогда старшим сыновьям цзюнь-ванов и цзянцзюням разрешается взять всех трех наложниц, чжунвэям — двух наложниц.

Простолюдинам сорока лет и старше, не имеющим сыновей, разрешается выбрать и взять одну наложницу».

У китайцев в обиходе существовало такое выражение: «Хорошая жена сумеет подобрать мужу хороших наложниц».

Но иногда жены противились тому, чтобы муж брал наложнцу. Примером может быть выдающийся поэт ханьского Китая Сыма Сянчжу (179–117 гг. до н. э.). Он происходил из аристократического, но обедневшего рода в Чэнду (современная провинции Сычуань), с малых лет «любил учиться и фехтовать». Его биография – пожалуй, единственная в древнем Китае, в которой сохранилась не только официальная сторона, но и житейская, интимная – история его любви и женитьбы. Романтическая история произошла в период между очередным падением и взлетом в его карьере. После смерти лянского князя поэту пришлось расстаться с близким ему кружком единомышленников, который был собран этим правителем-меценатом, любившим стихи, и отправиться на родину. Здесь он оказался в крайне бедственном положении, но все же нашел себе покровителя – начальника уезда, который пригласил Сянчжу к себе и вместе с ним ездил в гости к именитым людям.

Так, однажды Сыма Сянчжу попал на пир к известному богачу, у которого была рано овдовевшая дочь Чжо Вэньцзюнь. Красота этой юной затворницы при случайной встрече вдохновила поэта, и он стал импровизировать, аккомпанируя себе на цине, вложив в песню свое душевное чувство к ней. От этой песни пошел жанр тяоцинь, сходный с испанской серенадой. Изысканная внешность, манеры придворного, его зажигательная песня очаровали Чжо Вэньцзюнь, и она бежала с поэтом из отцовского дома. Отец же в гневе пообещал убить ее и «не дать ей ни гроша». Жизнь «в четырех голых стенах» в родном доме Сыма Сянчжу заставила Чжо Вэньцзюнь пойти на хитрость. Супруги вернулись в Линьцюн, продали коня и колесницу поэта и открыли на эти деньги кабачок. Чжо стала хозяйничать у жаровни, а Сыма Сянчжу в одной набедренной повязке, словно раб, мыл посуду. От такого позора отец Чжо не смел «показаться на улицу» и в конце концов, чтобы не «потерять лицо», вынужден был дать дочери в приданое «сто рабов и миллион монет». А когда Сыма Сянчжу стал сановником, «выделил ей в наследство долю, равную с сыновьями».