Виктор Тюрин – Один в поле воин (страница 47)

– Для начала только одно: знакомство с владельцем книги.

– То есть ты хочешь выбросить меня из сделки?

– Нет. Ты получишь то, что тебе положено. От меня. А если правильно поведешь дело, думаю, сумеешь получить свой процент и с хозяина книги.

– Сколько ты собираешься мне дать?

– Двадцать тысяч долларов. Ни центом больше. Впрочем… – Я на короткое время задумался. – Могу добавить пять тысяч, но за это от тебя потребуются кое-какие услуги. К тому же я не думаю, что хозяин книги обещал тебе больше.

– Такой молодой и такой жадный. Даже по тем жалким намекам, что я имею, думаю, банковское хранилище представляет пещеру сокровищ Али-Бабы. И после этого ты мне предлагаешь…

– Давай без этого, – оборвал я излияния англичанина. – Твои наемники умерли плохо, и ты, как я знаю, не бессмертен.

– Погоди. Ты хочешь сказать, что Курт…

– Да. Мне пришлось поговорить с твоим наемником, бароном Генрихом фон Людвигом, перед его смертью.

На лбу англичанина появились бисеринки пота. Судя по отблеску страха, появившемуся в его глазах, он начал понимать, что сидящий перед ним крепкий паренек с симпатичным лицом еще более непредсказуем и страшен, чем он до этого думал.

– Не думал, что это ты… М-м-м… Ладно. Буду работать на твоих условиях.

– Раз мы с тобой поладили, то я хочу знать все, что тебе известно.

– Раз мы партнеры, так, может, ты меня развяжешь? И еще, я бы с удовольствием выпил.

Не успел я встать на ноги, как у меня в руке оказался нож. Фокус был нехитрый, но на англичанина он произвел впечатление.

– Да-да, не смотри на меня так. Я неплохо владею ножом, как и методами допроса в полевых условиях, – я усмехнулся. – По глазам вижу, что ты меня понял. Кстати, я это сказал не просто так, а с намеком.

Питер Уиндэм, англичанин до мозга костей, работавший в секретных службах Ее Величества уже полтора десятка лет, начинал в военно-морской разведке, потом перешел в Управление специальных операций, а после его упразднения пришел в Объединенное разведывательное бюро. В советскую Россию он был послан под личиной сотрудника английской внешнеторговой компании. При работе он не проявлял особой активности, а только время от времени ездил в Ленинград, на меховые аукционы, но при этом не заводил никаких подозрительных знакомств, хотя нередко общался с чиновниками из Министерства внешней торговли. Имея большой опыт работы, он нашел себе образ суховатого в общении и одетого с иголочки джентльмена, который не увлекается ни девочками легкого поведения, ни крепким алкоголем, зато везде демонстрирует страсть к старинным вещам и книгам. Среди продавцов, антикваров и букинистов считался знатоком, впрочем, он и был им на самом деле. Вот только никто не догадывался, что в этих магазинах он встречается со своими агентами, а обмениваясь раритетами, получает секретную информацию. Для прикрытия своей деятельности он даже стал понемногу спекулировать, заведя кое-какие связи. Об этом была пометка в его личном деле, лежавшем в архиве ГБ. Партийные и госструктуры Советского Союза уже вкусили роскошь Запада, и теперь они хотели жить, как за границей и как это показано в буржуйских фильмах. Им было мало «кремлевских» пайков, они хотели нейлоновые чулки и духи из Франции, шелковые галстуки и шляпы из Америки.

Сотрудники ГБ, отслеживая его контакты, скоро узнали о его бизнесе, но ничего предпринимать не стали. Им было известно, что на деньги, вырученные от продажи привозимых им товаров, он покупает свои любимые раритеты. Все это вписывалось в рабочую схему еще одного из тысяч иностранцев, пытающихся заработать, как умеет, в Советском Союзе. На это смотрели сквозь пальцы, так как он не выведывал военные тайны и исправно приносил валюту в Союз, в результате своих торговых сделок.

– Не будет у нас никаких недоразумений, так как ты временами бываешь чертовски убедителен, – в этот момент я разрезал веревки.

– Ох, как хорошо, а то руки уже затекать стали.

Он встал, налил треть стакана, потом сделал пару хороших глотков.

– То, что надо. Теперь начну. С Тейлором ты угадал, он попытался меня шантажировать, только убит он был не из-за этого, просто в тот день мне стало известно о смерти моих боевиков, и мне показалось, что кто-то подбирается ко мне, вот и решил оборвать ниточку, ведущую ко мне. Именно по этой причине я не пошел сразу к тебе, а решил осмотреться, вот только не знал, что у вас забронирован самолет на сутки раньше. Ваш отлет несколько усложнил мои действия, но потом решил, что так даже лучше, вот только я недооценил советскую госбезопасность. Видно, я у них уже был в разработке по делу Тейлора, и стоило мне отправиться в аэропорт, как меня сразу взяли. У них не было никаких доказательств, кроме нашего с журналистом знакомства, но их следователи были весьма убедительны, а так как я всегда очень ревностно относился к своему здоровью, то решил, пока не поздно, признать все, что от меня требуют. Мне казалось, что этим все и закончится, так нет, откуда-то чекисты знали о книге и о том, что мы с тобой знакомы. Я так понимаю, что они вслепую, не зная деталей, пытались привязать меня к книге и твоему отъезду. Немного подумав, я подтвердил то, что они и так знали, после чего у меня возник план, как вырваться из чекистских подвалов. Пару дней я все отрицал, выкручивался, но потом все же сознался, что я именно тот человек, которому Майкл Валентайн должен был продать книгу. Дальше все просто. Русские считают, что я на крючке, раз официально признался в убийстве Тейлора, а значит, вполне подхожу для того, чтобы поехать в Испанию и встретиться с тобой.

– Ты? – с сомнением спросил я Джеймса. – Не проще ли им своего человека прислать?

– Тут уже я постарался. Сказал, что ты настолько напуган всем произошедшим в Москве, что больше ни с кем не захочешь встречаться. А Мадрид – это не Москва, там у них возможностей воздействовать на тебя почти нет, и они это прекрасно знают.

– Пусть так, только откуда им известно, что книга у меня?

– Из показаний уголовника по кличке Резаный и еще какого-то мальчишки. Как я понимаю, это было сказано для подтверждения, тем самым давая мне понять, что им известно о книге и тайнике. Да и какая разница откуда?

– Напрашивается одна мысль: если они так много знали по этому делу, то почему меня не взяли?

– На меня намекаешь? Что я им рассказал для того, чтобы спасти свою шкуру?

– Чем не вариант?

– В таком случае я бы им рассказал все подробно о книге, и тогда бы анархисты сразу поняли, что ты их нагло разводишь.

– Ладно. Давай дальше.

– Посадив на крючок, чекисты, не теряя времени, отправили меня в Испанию со своим человеком, а уже тот передал меня местным подпольщикам.

– Ты хочешь сказать, что это не просто нанятые люди, а боевой отряд местного подполья?

– Чего тут говорить, сам видишь.

Я задумался. Только успел решить одну проблему, как появилась новая. Кто знает местных анархистов? Может, у них кровная месть в ходу?

– Ты с ними общался, Джеймс. Как ты думаешь, что они могут предпринять?

– Не знаю, так же, как и не знаю испанского языка. Единственное, что мне известно, так это была отдельная группа и они не местные, так как расположились далеко за городом. У одного из подпольщиков в этой деревне, как я понял, есть родственники.

– Жаль, а то можно было спустить на них тайную полицию.

– Ну и знакомства у тебя, Майкл. Или, скорее, у Генри Вильсона. Я угадал?

Я проигнорировал вопрос.

– Ладно, будем думать, а пока рассказывай дальше.

– Насчет книги? Так тебе Тейлор должен был эту историю рассказать. Что-то новое я вряд ли добавлю, за исключением знакомства с хозяином книги. Его зовут Манфред Хольц. Он мне этого не говорил, но я смог выяснить: он сын генерала СС, который погиб в 1945 году. Как книга оказалась в России, он не говорил, а мне это было неинтересно. У меня есть кое-какие связи, ими я и воспользовался, чтобы узнать об этой семейке, а в частности о генерале, и наткнулся на интересную вещь. Оказалось, что именно он занимался вывозом художественных ценностей из оккупированных европейских стран в Германию. Думаю, теперь ты можешь представить, что сейчас находится в банковском хранилище.

Джеймс замолчал, судя по его мечтательному лицу, он, похоже, пытался представить, что может находиться в банковском хранилище.

– Что замолчал, говори дальше, – подтолкнул я его к продолжению рассказа.

– Чего говорить? Стоило мне частично проверить его слова и понять, что это правда, я предложил ему план, после чего нанял наемников и выехал в Россию. Всего-то и надо было найти, где проживает художник, а затем забрать у него книгу. Казалось, все просто, а получилось…

– Погоди. Ты что, на свои деньги нанимал людей?

– Представь себе. Я выплатил им по три тысячи долларов аванса.

– Могу представить, сколько он тебе обещал за книгу.

– Мне скрывать нечего. Пятьдесят тысяч. Я налью еще себе?

– Наливай, а заодно расскажи о себе. Обо мне ты хоть что-то знаешь, а я о тебе, кроме вымышленного имени, ничего. Начни свой рассказ с того, что ты английский разведчик… И так далее.

– С чего ты это взял? – деланно удивился англичанин.

– С того… – И я вкратце перечислил ему все известные мне факты, включавшие организацию операции, информацию, почерпнутую в разговоре с бароном, манипулирование журналистом, а затем его хладнокровным устранением, как и водителя-подпольщика, после чего насмешливо спросил: