Виктор Тюрин – Наследница (страница 27)

   - Значит, вы идете к товарищу Зворыкину? Значит, пишите комната 212. Дату! Вы не поставили дату! - давал нам, время от времени, руководящие указания суровый советский привратник. - Расписываться не забывайте, граждане.

  После того, как заполнили нужные графы, он небрежно ткнул пальцем в сторону широкой лестницы: - Проходите, граждане. Второй этаж. Комната 212.

  Пока мы шли по лестнице, мимо нас двигались в разных направлениях сотрудники. Причем все они, как один, были в нарукавниках и держали в руках какие-то бумаги. По пути, ради любопытства, я заглянул в одну из комнат и увидел скопище столов, за которыми сидели люди и шкафов с бумагами. Кто-то из работников писал, кто-то щелкал костяшками счет. Подойдя к нужной нам комнате, Владимир открыл дверь и громко сказал: - Здравствуйте, товарищи!

  Почти сразу раздался радостный женский голос: - Владимир Михайлович! Как вас давно не было видно!

  Дверь за ним захлопнулась. Я входить не стал, не хотел лишний раз привлекать к себе излишнее внимание, а спустя несколько минут Власов и Зворыкин вышли.

   - Здравствуйте, Александр. Что-то случилось?

   - Здравствуйте, Петр Сергеевич. Возникла одна проблема. Может через ваши связи можно что-то сделать.

   - Я вас внимательно слушаю.

   - Можно ли каким-то образом легально переправить через границу пожилого человека и девочку?

   - Не вижу в чем тут трудности? Насколько мне известно, границы страны советов дырявые, как решето, - сообщил он мне тоном учителя, объясняющего элементарные вещи нерадивому ученику, но уже в следующую секунду, задумался. - Хотя вы, возможно, правы. Физические нагрузки при таких переходах весьма приличные. Сколько девочке лет?

   - Примерно, десять лет.

   - М-м-м.... Есть у меня один человечек. Вот только.... Погодите, - Зворыкин приоткрыл дверь комнаты, засунул голову в проем и сказал. - Абрам Иосифович, я поехал в "Мосписбумтрест". Меня уже сегодня не будет.

   - Хорошо, голубчик. Езжайте, - раздался из-за двери старческий, дребезжащий голос.

   Спустя полчаса мы подъехали к еще одному особняку с полудюжиной вывесок трестов и предприятий.

   - А какая контора нам нужна? - поинтересовался я.

   - Наркомат по торговым связям с зарубежными партнерами. Здесь формируются группы производственников и специалистов, которые едут от своих наркоматов за границу. Делают им документы, визы, покупают билеты. Например, одному наркомату надо закупить в Германии вагоны, другому - станки, третьему - стальной прокат. Все эти организации подают заявки на своих специалистов, которых тщательно проверяют, а потом из них формируется группа в Германию. По приезду на место с ними уже работают люди из промышленного отдела нашего торгового представительства. Ждите, я пошел.

  Зворыкин, сойдя с пролетки, исчез за большой дубовой дверью с блестящими на солнце латунными ручками. Мы ждали его полчаса, пока тот наконец не появился, причем с явно растерянным видом.

   - Отпустите извозчика, - первым делом потребовал Зворыкин.

  Я расплатился с извозчиком, и мы неторопливо пошли по улице.

   - Не знаю, как вам и сказать, - причем говорил он, понизив голос, негромко. - Эти товарищи, похоже, совсем зажрались. Где это видано такие деньжищи требовать?!

   - Давайте без лишних эмоций, Петр Сергеевич.

   - Хорошо. Мой хороший знакомый свел меня с человеком, который непосредственно занимается подготовкой документов для групп людей, отправляемых за рубеж. Сейчас как раз формируется группа специалистов для закупок в Германию. Он сказал, что может включить в ее состав двух человек. Вот только есть одно "но". Они хотят по тридцать пять тысяч с человека.

   - Сколько? - удивился Владимир.

   - Они что там, совсем с ума сошли! - в свою очередь возмутился я.

   - Еще мне сказали, что процесс подготовки документов уже идет и через две недели группа уедет за границу. Или делать документы прямо сейчас, или очень долго придется ждать. Да, чуть не забыл. Если мы согласны, то в качестве аванса они прямо сейчас хотят двадцать тысяч.

   - Они сами по себе едут? - кое-что прикинув в голове, спросил я его.

   - Документы выправляют на каждого человека, но с каждой группой едет старший, являющийся сотрудником этого наркомата и сотрудник ОГПУ. У них будут списки всех участников этой поездки, но меня заверили, что никаких проблем не будет.

   - То есть они все там в доле, - усмехнулся Владимир.

   "Чуть не влипли, - подумал я, услышав о таком раскладе.

   - Я даже сказал им, что один из них ребенок. Маленькая девочка. А им без разницы. У них, видите ли - одна цена на всех, - продолжил возмущаться Зворыкин.

   "Это он зря сказал, а я не предупредил. Ладно, что сделано, то сделано".

   - Нет, этот вариант отпадает. Спасибо, Петр Сергеевич. Буду думать дальше.

   - Александр, с вами хотела поговорить Авдотья Васильевна, - увидев мой удивленный взгляд, он продолжил. - Насколько я могу судить, она хочет вас видеть из-за письма, которое получила буквально на днях.

  От кого пришло письмо я сразу понял, поэтому спросил: - Когда будет удобно подойти?

  Тот достал часы, щелкнул крышкой: - Можно пойти прямо сейчас. Пока доедем, у нее как раз рабочий день закончится.

   Сегодняшний день оказался полным неожиданностей, когда Гришутина, отведя меня в сторону, неожиданно сказала: - Позавчера мне пришло письмо. Наталья Алексеевна лежит в больнице и пишет, что уже оттуда не выйдет.

  На ее лице появились слезы.

   - Мне очень жаль, но как все это ко мне относится? - недоуменно спросил я ее.

   - Дело в том, что перед самым отъездом в Красноярск княгиня доверила мне одну тайну. Наталья Алексеевна просила ее хранить пока не придет время, но в этом письме, она просит меня поведать о ней вам, Александр.

   "Надеюсь это не еще один ребенок или какой-то престарелый родственник".

  Исходя из этих мыслей, я попробовал отказаться: - Так может не надо. Пусть она тайной так и остается.

   - Не могу. Это ее последняя воля, так она и написала в своем письме. Вы готовы меня выслушать?

   - Готов, - обреченно ответил я.

  К моему удивлению, суть этой тайны заключалась в кладе Юсуповых, который остался здесь, в Москве. Сокровища были спрятаны в надежде, что ситуация в России изменится и они когда-нибудь смогут вернуться домой. Уже находясь в эмиграции, Юсупов каким-то образом связался с княгиней и видно, от отчаяния, предложил такой вариант: он согласен отдать четверть стоимости клада тому, кто доставит спрятанные им богатства за границу. После этого короткого рассказа, Авдотья Васильевна, со всеми подробностями, рассказала мне о месте, где спрятаны эти сокровища. Я задумался.

   "Вообще-то интересное дело намечается. Мне оно по душе, если его уже, конечно, не нашли. Но почему Юсуповы обратились к княгине? Что старушка могла сделать, даже если они при этом знали, что она кристальной души человек? Скорее всего, это предложение ей было сделано от полного отчаяния. Иначе никак".

  А вот почему княгиня решила доверить эту тайну мне, догадаться было нетрудно. Она видела во мне авантюриста, но со своим понятием чести, а кроме этого видела мое пренебрежительное отношение к деньгам и золоту, из чего сделала соответствующие выводы.

   - Это же сколько лет прошло, Авдотья Васильевна. За это время клад могли уже десять раз найти. Или комиссары или те, кому Юсуповы посулили четверть. Скажу прямо, не думаю, что они только одной княгине рассказали о своей тайне.

   - Вы не правы, Александр. Кроме княгини Юсуповы больше никому не доверили свою тайну, да и мне об этом не рассказала, вот только она уже не рассчитывала когда-либо вернуться в Москву. Теперь о сокровищах. Их еще не нашли. Я каждый день читаю газеты, а о такой находке сразу бы власти написали. Единственная новость, так это то, что дворец Юсуповых передали наркомату просвещения, который собирается открыть там Музей дворянского быта.

   - Честно говоря, у меня и своих проблем хватает, так что обещать ничего не буду.

   - А я ничего от вас и не требую. Я предсмертную просьбу Натальи Алексеевны выполнила, передала вам то, что она мне завещала. Моя совесть чиста. Как вы поступите с этими сокровищами, только вам решать. Единственное, о чем хочу вас попросить: не втягивайте в это дело Петра Сергеевича. Очень вас прошу.

   - Хорошо. Не скажу ему ни слова.

   - Храни вас бог, Саша.

   Начальник секретно-оперативного отдела уже знал о стрельбе на конспиративной квартире и четырех трупах, из которых один был его сотрудником, к тому же ему уже было известно о смерти дипломата. Он прекрасно знал, что все это касалось его только краем и на нем практически никак не отразится, но по сути дела это был провал. Крах его личной операции! Он терпеть не мог проигрывать, и стоило ему об этом узнать, как появилось желание не просто убить Давиденко, а повесить его на видном месте, чтобы другие видели, боялись и знали, что бывает за подобные ошибки. Вспышка гнева прошла и теперь он хотел знать, почему все так получилось.

   Утром он был на совещании и как только вернулся в свой кабинет, сразу вызвал своего заместителя. Сейчас Давиденко стоял перед ним навытяжку, всем своим видом изображая преданность, хотя внутри у него все дрожало мелкой дрожью, так как он знал своего начальника, а значит, его карьера и жизнь сейчас висят на ниточке. Ошибки в делах и раньше случались, но такого явного провала у них еще не было, а самое главное, он просто не представлял, кто мог так резко и грубо поломать их план. Вот как теперь это объяснить своему начальнику?