Виктор Тюрин – Наследница (страница 19)

   Владимир довез нас до своей квартиры, но подниматься с нами не стал, а просто отдал нам ключ от входной двери и сказал: - На столе коньяк и закуска, а я поеду, верну Ерофею его транспортное средство.

   Еще по дороге я спросил Владимира, откуда у него это транспортное средство, которым он так ловко управляет, но что тот весьма лаконично ответил, что эта пролетка его очень давнего и хорошего знакомого.

   Войдя в квартиру, подойдя к столу, чисто автоматически перезарядил кольт, положил его на стол, затем бросил взгляд на коньяк, но пить не стал, так как мне и так было неплохо. Сел на кушетку и только сейчас почувствовал усталость.

   - Зачем вы устроили этот спектакль с допросом? Для меня? - вдруг спросил меня, сидевший в кресле, Зворыкин.

  В его голосе звучала неприкрытая злость. Я посмотрел на него.

   "Зол и раздражен. Решил устроить ссору? Или таким образом выпускает пар?".

   - Не для вас, Петр Сергеевич, если вы так подумали, а для установления истины. Не люблю неопределенности.

   - Я видел, что у вас были сомнения по поводу Кротова. А теперь честно ответьте мне: если бы Федор оказался замешан в этом деле, вы бы его тоже убили? - при этом он пристально посмотрел мне в глаза.

   - Предатели обычно плохо кончают, - нейтрально ответил я, а сам подумал, что вот она, причина его злости. Дескать, как я мог заподозрить такого честного человека Федора Кротова, с которым он когда-то работал в сыскной полиции. Он для нас все сделал, а ты его, сволочь такая, был готов в предатели записать.

   "Не спорю. Федор для нас в этом деле помог, как никто другой. Вот только люди имеют привычку меняться, тем более живя в такое поганое время".

  Говорить вслух этого я не стал, да и Петр, похоже, решил, что выяснил мою позицию по этому вопросу, а значит, наш дальнейший разговор не имеет смысла.

   Так мы и сидели с ним до прихода Власова, молча и не глядя друг на друга. Стоило тому прийти, как на нас посыпались вопросы: - Господа, а вы чего не пьете? Коньяк, по нынешнему времени, очень даже неплохой. Или меня ждали? Да чего вы такие хмурые? Устали? А чего золотишком не хвастаете? Сами, небось, налюбовались, а мне нельзя?

  Власов, сам того не ожидая, внес в нашу группу живую струю, зарядив жизненной энергией. Мы начали вытаскивать и разбирать то, что принесли. Власов восторгался, как мальчишка, нашедший пиратский клад, а я смотрел на него и думал, насколько разные эти два человека. Педантичный и суховатый в общении Петр. Решительный и энергичный Владимир.

   "Он, точно, не ищет в своей жизни спокойствия, хотя бы потому что еще не настрелялся, - подумал я, глядя на разливающего коньяк Власова. - В натуре, лихой гусар!".

   Монеты мы разделили быстро, а вот с золотыми украшениями так не получилось. Владимир сгоряча предложил разбить их по количеству, но сразу понял, что сказал глупость. Тут же решили, что для решения этой проблемы нам потребуется квалифицированный оценщик, к тому способный превратить, если не все, а хотя бы часть, в червонцы. Я предложил им подойти к антиквару, которого мне посоветовала княгиня.

   - Почему бы не попробовать? - согласился со мной Власов. - По крайней мере, хоть что-то о человеке известно.

   - Кстати, Александр, мы с Владимиром решили, что вернем вам часть денег, которые вы потратили на медвежатника, как только поменяем золото на деньги, - несколько официально сообщил мне Зворыкин.

   - Как хотите, господа. Лично я на этих деньгах не настаиваю.

   - Дело чести, Саша и никак иначе, - подтвердил их общее решение Владимир. - А теперь, господа, давайте выпьем за удачу, которая сегодня оказалась на нашей стороне!

  Выпили, закусили, снова повторили. Неожиданно проснулся зверский голод, причем не у меня одного. Тарелки почти мгновенно опустели. Хозяину квартиры пришлось снова идти на кухню за добавкой.

   - А теперь поведайте нам, Саша, как вы за сутки смогли найти взломщика сейфов? - снова задал мне вопрос Власов, который похоже не давал ему покоя. - Вы что знакомы с московскими ворами?

   - Вам как честно сказать или соврать?

  Друзья переглянулись, потом посмотрели на меня.

   - Хотелось бы, честно, - ответил мне бывший следователь.

   - Чисто случайно. Я шел по улице....

  Естественно, что я им соврал, перемешав правду и ложь, в пропорции один к трем. Да и зачем им знать лишнее?

   Спать мы уже легли около трех ночи. Не знаю, как остальные, но я заснул на тесной и неудобной кушетке сразу, стоило мне только положить голову на подушку.

   Проснулся я от того, что меня кто-то пару раз толкнул в плечо. Я открыл глаза, передо мной стоял Петр Сергеевич.

   - Саша, вставайте. Собирайтесь и пойдем в трактир завтракать.

  Приведя себя в порядок, я отправился со своими компаньонами в трактир, после чего мы с Петром Сергеевичем отправились в Кремль играть роли историков- реставраторов. Чтобы отвести от себя возможные подозрения, мы решили, что еще пару дней походим, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания, а уже потом окончательно исчезнем.

   Исчезновение Антипова заметили только тогда, когда он не появился в половине девятого на утреннем совещании. Чуть позже выяснилось, что пропало еще два человека, его сотрудники. Мы пришли в тот момент, когда в Кремле подняли тревогу по поводу пропавших людей. Это было нетрудно понять по тщательной и придирчивой проверке всех входящих и выходящих из Кремля, а также по напряженным, сосредоточенным лицам курсантов и чекистам, которыми усилили посты. Отстояв, пусть короткую, но все же очередь, мы отдали свои документы часовому, но тот не стал их даже смотреть, а передал стоящему рядом с ним чекисту. Тот придирчиво их просмотрел, потом пошел звонить. Его не было так долго, что мы начали беспокоиться, но выйдя из будки, он заявил: - Приказано временно никого из посторонних лиц в Кремль не пускать! Все, товарищи, идите!

   - Погодите, у нас же работа! - воскликнул Зворыкин, разыгрывая возмущение. - Хоть скажите: насколько это "временно"?

   - До особого распоряжения! - отчеканил чекист.

   - А человека сюда можно вызвать? - поинтересовался Зворыкин.

   - Товарищи, я вам русским языком сказал, уходите. Вы мешаете несению службы!

  Мы отошли в сторону, не зная, что делать. Коротко посоветовавшись, решили ждать Кротова здесь. Была некоторая вероятность, что его могли взять в оборот, но то, что нас сейчас не задержали по предъявлению документов, говорило о том, что тот на свободе. К нашему счастью, ждали мы недолго, где-то спустя полчаса Кротов показался в проеме ворот. Стоило ему нас увидеть, как он подошел к нам, поздоровался.

   - Что случилось? - в его голосе чувствовалась тревога. - У нас все бегают, суетятся, но при этом толком ничего не говорит, но при этом слухи пошли, что Антипов пропал.

   - Фамилия Сипягин вам не о чем не говорит? - спросил я его.

   - Говорит. Он помощник Антипова и его лучший дружок. Говорили, что они вместе на флоте служили, на одном корабле. Так что все-же случилось?

   - Засада на нас случилась, Федор Николаевич, - объяснил я ему ситуацию. - На самом выходе из подземного входа. Оказалось, что кроме вас они тоже знали про подземный ход. Их было трое: Антипов, Сипягин и Васькин. Решили нас убить, а золото себе оставить, а вот только сами себе нашли могилу.

   - Вы их.... Господи! Как же так, Петр Сергеевич? - почему-то обратился Кротов к Зворыкину, при этом у него стало такое несчастное лицо, что казалось, он вот-вот расплачется.

   "Да, с нервами у него совсем плохо. Вон как его перекосило, - сразу подумал я.

   - Так и есть, Федор Николаевич. К моему великому сожалению, все получилось именно так, как рассказал Александр, - подтвердил мои слова Зворыкин. - Мы специально пришли вас предупредить, так как боимся, что они могли обмолвиться об этом деле еще кому-нибудь. Вас как, не расспрашивали?

   - Нет. Как сидел, так и сижу на складе. Большое вам спасибо вам за беспокойство, Петр Сергеевич. Так я пойду?

   - Федор Николаевич, спасибо вам за помощь, - поблагодарил я его, а затем добавил. - Нам бы очень хотелось вас отблагодарить.

   - Господь с вами. Помог и хорошо.

   "Да он блаженный какой-то, - подумал я, испытывая при этом какое-то внутреннее раздражение.

   Дело в том, что я всегда шел своей дорогой и то, что человеческое общество живет по своим правилам, не имеющим ничего общего с декларируемыми ценностями, понял давным-давно. Те люди, кто во весь голос вещали о демократии и справедливости, с ростом моего сознания стали вызывать у меня только усмешку. По большей части это были обиженные люди, чьи мечты и надежды общество просто растоптало, даже не заметив. Ведь человек, врастая в социум, слышит со всех сторон о том, что надо быть хорошим во всем и только тогда ты можешь рассчитывать на справедливость, доброту и отзывчивость окружающих его людей, но в какой-то момент он начинает понимать, что вокруг него вполне хватает негодяев. Причем здесь идет речь не только о ворах и убийцах, а также о тех людях, чье мировоззрение разрешает им подличать или лгать для продвижения своих интересов. Стоит человеку это понять, значит, он вошел в мир взрослых людей и стоит на жизненном перекрестке. В какую сторону он теперь повернет, зависит, по большей части от воспитания, формирующего его внутренний мир, а уже потом от окружения. Тут три дороги. Он может жить как все, скулить, прятаться за иллюзиями, рассчитывая на доброту окружающих его людей, а может стать сильным духом и телом, жестким и уверенным в себе человеком, который рассчитывает только на самого себя. Третий путь предназначен для негодяев.