Виктор Тюрин – Чужой - Свой (страница 43)
Постепенно слушатели Гора, сморенные усталостью и пивом, начали один за другим засыпать. Вот послышался легкий храп Колли, за ним почти сразу засвистели носом оба: охранник и водитель. Гор, последним, отошел ко сну. Выждав для верности с десяток минут, и только тогда, отбросив одеяло, сел на кровати. Все спали. Прокрался к кровати Кори. Девушка лежала, с головой укутавшись в одеяло. Отбросив край, неожиданно наткнулся на холодный взгляд. Мне он очень не понравился, но отступать было некуда. Сделав вид, что ничего не заметил, я сел на край кровати.
— Что будем делать? — тихо спросил я ее.
Ее взгляд стал злым. О нормальном разговоре можно было забыть, и поэтому я сразу принялся ее упрашивать:
— Пойми меня правильно, девочка. Как ни тяжело тебе сейчас, но мы должны именно сейчас решать, что нам делать дальше. Когда сюда доберутся вояки Союза, следующие за нами по пятам, наши шансы упадут до нуля, — я выждал время, рассчитывая хоть на какой-то ответ, но эта вредная девчонка продолжала молчать.
— Кори, милая, ты прекрасно знаешь станцию и умеешь работать с вратами. Отбрось эмоции и чувства, хотя бы на время. Если мы хотим вырваться отсюда, то должны быть вместе, — но даже эти слова не проняли ее. Не видя другого выхода, я надавил на чувство долга. — Кстати, вспомни, кто вытащил тебя из мира — подземелья? Теперь, твоя очередь помочь мне.
— Ты мне, я — тебе. Торгаш! Где у тебя чувство собственного достоинства?! Ты заботишься только о себе! Неужели вы стали настолько мелки душой…
— Хватит мне мораль читать! Есть план, говори. Нет, сам рискну. Только скажи, куда идти и что делать, а потом можешь спать дальше.
Честно говоря, сказав подобное, я почувствовал себя паршиво. Подобный вариант развития событий относился к числу явно проигрышных. Даже если доберусь до врат, я понятия не имел, что мне с ними делать. А тут еще ее долгий презрительный взгляд, в сопровождении совершенно непонятных слов: — Ты призрак былого. Без сердца и души, — которые окончательно сбили меня с толку.
Появилось подозрение, что у нее просто поехала крыша. Я молчал, не зная, что говорить. Но она сама прервала молчание:
— Не дрожи! Отведу я тебя к вратам. И охрану беру на себя. Твоей заботой будет прикрыть мне спину. На всякий непредвиденный случай. Пошли!
Это было настолько неожиданно, что мне только и осталось таращить на нее глаза, до конца не веря сказанному. Но она быстро вывела меня из столбняка. Вскочив с кровати, одернула комбинезон, затем привела в порядок волосы.
— Пошли, чего расселся.
Ее выходка почти вывела меня из себя, но я стерпел, только зло буркнул ей в спину:
— Ну что ж, веди… Сусанин.
Мы шли длинными коридорами, освещенными рассеянным, неярким, светом. Мир сузился до их пределов. Несмотря на спокойный внешний вид, который напустил на себя, я представлял сейчас собой до предела натянутую струну. Идя пересекающимися коридорами, вслед за Кори, я лишь усилием воли подавлял желание обернуться. Казалось, вот-вот раздастся грозный оклик и,… но ничего не происходило. Пустота коридоров говорила о непонятной беспечности охраны, но мой оперативный и военный опыт говорили о секретах, патрулях и системах охраны. Нас должны ожидать! Не может быть, чтобы все прошло так просто! Но вместо окрика: "Стоять!", бьющего в лицо, режущего глаза, света и стволов, готовых в любую секунду плюнуть смертью, мы наткнулись на двух неподвижных охранников, стоявших по обе стороны двери. Увидев их, я открыл, было, рот, но девушка шагала вперед так уверенно и открыто, что решил промолчать. Вся дорога прошла в полной тишине, и только когда мы подошли вплотную к часовым, она небрежно бросила:
— Я заблокировала их сознание.
Я промолчал, как молчал всю дорогу сюда. Спокойно пройдя между солдат, она подошла к двери, затем положила левую ладонь на считывающую панель, а правой набрала код допуска. Массивная дверь бесшумно скользнула в стену, открыв моему взору короткий и широкий коридор — тамбур, а за ним еще одну дверь. Перед тем как шагнуть вслед за ней, я еще раз взглянул на неподвижно стоящего охранника. Его застывшая фигура навела меня на мысль о необычных силах, таящихся в этой хрупкой девчонке. В это время щелкнул второй замок, и еще одна дверь, уйдя вбок, открыла нашим взорам большой зал. Вспыхнувшие тревожные мысли при виде заветного места — цели стали гаснуть, а после того как вспыхнул свет, они и вовсе остались за порогом, закрывшейся за нами, двери.
— Мы… на месте?
— На месте, Влад, на месте. Ты даже не представляешь, в каком мы месте.
Сейчас она говорила охотно, без прежней озлобленности. Ее глаза подозрительно заблестели. Радуется, что мы достигли цели? Но где тогда врата? Уже второй раз я оглядывал зал в попытке увидеть их, но три купола, матово поблескивающих под потоками льющегося сверху света, никак не подходили под описание ворот, которые я себе представлял со слов Корку. Рядом, с каждым из них, находилась технологическая консоль управления. Еще раз, внимательно осмотрев все вокруг, и снова не обнаружил, чего искал, я обратился к Кори за разъяснениями:
— Слушай, а где… ворота?
— Во-первых, не ворота, а врата. Во-вторых, эта лаборатория, где проходят подготовку и предварительный осмотр. А вон та дверь, ведет к вратам времени.
Я посмотрел в указанном направлении, там действительно была небольшая дверь, которая в моем понимании очень несолидно выглядела.
"За ней можно только ведра и половые тряпки хранить, — мелькнула мысль и тут же пропала.
— Я добрался! Добрался! — меня охватила восторженная волна, в которой все колебания и сомнения сгорели, как мотыльки в пламени. — Так что же мы стоим, Кори. Вперед!
И я двинулся к заветной двери.
— Тебе сначала надо пройти адаптационный курс, — раздался у меня за спиной ее голос, прозвучавший довольно сухо.
— К черту курс! Идем к вратам! Я хочу их видеть!! — меня прямо распирало от неизвестно откуда взявшейся энергии.
Не успев сделать и десятка шагов по направлению к двери, как вдруг почувствовал, что у меня в голове взорвалась бомба. Боль была такой силы, что в глазах потемнело. Пошатнулся, затем, схватившись за голову обеими руками, замер, пытаясь понять, что же это было, но последующая вспышка боли в одно мгновение разметала все мысли. Рефлексивная попытка уйти от источника боли, была прервана взорвавшейся в голове бомбой — словом:
— Стоять!!!
Слово — боль могло исходить только от человека. Кори. Опустил руки, развернулся.
— Ты!!! Предатель!!!
Новые слова, взорвавшиеся в моей голове, снова стали рвать ее на части. Тут я окончательно перестал что-либо понимать, за исключением того, что моим палачом была Кори. Она не открывала рта, но именно ее слова рвали мой мозг. Мысли путались, катаясь неопрятным и запутанным клубком в пустой звенящей голове.
— Ты!!! Предатель!!!
"Она. Хочет. Меня. Убить".
Я даже не знал, произнес эту фразу вслух или только так подумал, но именно она толкнула меня к действию. Собрав остатки сил и воли, я бросился на нее, но вместо стремительного рывка у меня получилось два ковыляющих шага, сделав которые, остановился, поняв бесполезность этой затеи. Сейчас, в моем состоянии, меня мог сбить с ног пятилетний малыш. Я стоял, покачиваясь, на подламывающихся ногах, с пеленой на глазах, пока не понял, что наступила тишина. Я не верил ей, так как, в моем искаженном понимании происходящего, она могла быть только прелюдией к новой пытке. Но время шло, а новой боли не было. Когда рассеялась муть перед глазами, я вдруг увидел стоящую, прямо перед собой, Кори. И тут же начал протирать глаза, так как в первый момент подумал, что это у меня что-то со зрением. С лица девушки исчезла гримаса ярости, а в глазах стояла жалость пополам со слезами. Сейчас передо мной стояла растерявшаяся девчонка. Слова вырвались сами по себе:
— Что происходит? Объясни!
И в этот же момент, я неожиданно увидел свой игольник, лежащий на полу, в двух шагах от меня.
"Японский городовой! Я его достал? Когда?".
Я не смог, ни скрыть свою растерянность, ни проявленный интерес к оружию, тем самым, вызвав у Кори новую нездоровую реакцию.
— Даже не думай! — сейчас она смотрела на меня оценивающе, не зная, на что решиться. Но я уже видел, что в ней снова пошла непонятная мне ломка. Не успел ее взгляд налиться холодом, как по моей спине забегали мурашки вперегонки с холодным потом. Я уже начал готовиться к разрывающей голову боли, как услышал обычный человеческий крик: — Ты предатель!! Ты, который одной с нами крови!! — в словах звенело все более возрастающее возмущение, по мере того как она себя накручивала. — И ты, конечно, не понимаешь, что я тебе говорю?!! Я знаю!! Тебе так удобно!!
Я тут же утвердительно, даже угодливо, закивал головой, стараясь ее успокоить и не дать повода для новой вспышки ярости. Неожиданно она замолчала, словно набирая запас воздуха для дальнейших выкриков, но последующих воплей я так и не услышал. Даже наоборот, она несколько раз шумно вдохнув и выдохнув воздух, показав тем самым, как она старается успокоиться, сбить свою ярость.
— Хорошо. Я тебе кое-что объясню. Но слушать ты меня должен молча. И стоять неподвижно. Иначе… — тут она выразительно покачала излучателем, который держала в правой руке. — История, рассказанная моим отцом, касается непосредственно тебя, землянин, пусть ты и не хочешь это признать. Вторая половина жизни нашего мира, после его появления в Солнечной системе, есть зарождение твоего мира под названием "Земля". Ты предок тех, кто тогда остался на Гео, чтобы потом назваться землянами! Ты хочешь спросить, откуда у меня такая уверенность? Эта способность заложена в генах любого геонца. Мы читаем ауры живых существ, словно раскрытые книги. Так мы поняли, что ты геонец. Ты ведь тоже понял, кто перед тобой. Ведь рисунок ауры каждой расы неповторим, уникален. В твоих глазах я читаю удивление. Ты не ожидал подобного от нас?