Виктор Трушков – Сталин как теоретик (страница 2)
В.М. Молотов перечислял сферы, в которых наиболее значителен теоретический вклад Сталина. Прямо скажем, что он начинает с самого очевидного: «Во-первых, нельзя забывать о том, что ещё до революции Ленин хвалил его работу по национальному вопросу, назвал его «чудный грузин». Книжку Сталина я читал в своё время, прекрасная книжка. Она, конечно, исключительную роль сыграла в разъяснении марксистской теории по национальному вопросу, имеющему колоссальное значение»[3].
Неудивительно, что в предлагаемой читателю работе сталинскому труду «Марксизм и национальный вопрос» посвящён отдельный очерк.
Вячеслав Михайлович особенно большое внимание уделил разработке Сталиным теоретических аспектов перехода крестьянства от мелкотоварного уклада к социалистическому. При этом он показал разные грани этой большой социальной проблемы:
«Из более позднего периода, я считаю, его большая заслуга в коллективизации. Какая роль? Теоретически очень важная. В том, что Ленин не учёл и не мог учесть, а именно только Сталин, даже в отличие от Ленина, сказал: «Наш путь – через колхозы, через артели». У Ленина этого нет. У него товарищества по совместной обработке земли, артели, коммуны. Но больше о коммунах»[4].
Молотов подчёркивал, что теоретический вывод Сталин строил на основе осмысления практики. Он рассказал о посещении им по инициативе Орджоникидзе коммуны в Грузии вначале коллективизации:
«У Сталина это был, по-моему, один из таких важных случаев, где он сам посмотрел, что такое коммуна. У него это, видимо, очень глубоко запало, и он дал установку, и все это поддержали, что нам сейчас нужны артели, личная заинтересованность и механизация. Принцип личной заинтересованности и, конечно, на базе крупной техники, только при наличии крепкой государственной власти, которая может помочь»[5].
Молотов напоминает ленинскую статью «О кооперации», написанную в 1923 году, где упор был сделан на торговую кооперацию: «Конечно, без этого нельзя… Ленин не отказался и от коммун, он в этом отношении не пошёл дальше, а Сталин пошёл вперёд, и пошёл смело по пути артелей»[6].
Понятно, что теоретическая проблема крестьянства и его отношения к социалистическим преобразованиям нашла своё отражение и в книге, которую читатель держит в своих руках.
А Молотов продолжал свою характеристику теоретического вклада Сталина в разработку проблем социалистического строительства:
«Дальше заслуга Сталина – индустриализация. В чём? У Сталина хорошо поставлен вопрос: индустриализация на свои средства, своими собственными силами, на займы иностранные нам нельзя надеяться. Курс на индустриализацию, но как его проводить? В конце двадцатых – самом начале тридцатых годов у него основной лозунг был такой: главное – это техника, техника решает всё. А потом, когда оказалось, что техника есть, – кадры решают всё. Вторая задача. Это этапы индустриализации.
На первой стадии техника решает, потом кадры решают. Нам не на что надеяться, давайте мы своими силами, и внушал веру: вера очень многого стоила. Но каким путём? Индустриализация во что бы то ни стало. На первом месте – тяжёлая промышленность. Ограничить себя в потребительской области…
Сталин правильно сказал, что мы отстали от Западной Европы на пятьдесят – сто лет и, если мы не покончим с этим за пять-десять лет, мы погибнем»[7].
Наконец, Молотов говорит о четвёртой теоретической проблеме, в решении которой Сталин внёс заметный вклад:
«Война. Могут сказать, война – это не теория, а практика. Нет, это не только практика. Сталин и здесь обобщил очень многое. Он глубоко смотрел. Например, говорил, почему немцы в войнах оказывались в более выгодных положениях. Потому, что они по кадрам, по культуре опережали, много внимания уделяли передовой артиллерии, это бог войны. Русские в смысле артиллерии старались не отставать, придавали ей большое значение, но отставали. В этой-то войне Гитлер не имел настоящей хорошей артиллерии, он на блицкриг рассчитывал. А Сталин теоретически очень хорошо обдумал: нет, блицкригом не возьмёшь Россию, Советский Союз – большая страна, советский народ – большой народ. Немцы рассчитывали, что будет короткая война, так как они хорошо вооружены и подготовлены. И поэтому большой, крепкой артиллерии они не готовили. Для танков, для самолётов то, что нужно, они имели. Гитлеровцы думали, что танки и авиация плюс хорошая пехота, которая у них была, обеспечат им победу. И маневренность, конечно. И поэтому они пользовались ударными группами, особенно танковыми, умели сконцентрировать и ударить. Большими ударными группами танков проламывали наш фронт, а потом в прореху бросали пехоту.
Сталин пошёл дальше. Он не только всё это использовал. Он создал артиллерийские армии, чего не было у немцев. Как надо вести наступление? Во-первых, авиация должна бомбить хорошенько. Начинать она должна, потом артиллерия продолжает, дальняя артиллерия, только после этого танки, а после танков – пехота. Четыре этапа развития наступления Сталин разработал глубоко»[8].
Столь внушительная цитата из Молотова вызвана тем, что из четырёх направлений теоретической работы Сталина в этой книге ничего нет о вопросах военной теории, разработанных Верховным Главнокомандующим советских Вооружённых Сил. Причина простейшая: автор книги считает себя совершенно не подготовленным для того, чтобы писать о каких-либо вопросах военной теории. К этому добавим: из всех теоретических проблем, которыми занимался Сталин, современные читатели знают лучше всего о роли Верховного Главнокомандующего в годы Великой Отечественной войны. Мемуары маршалов Победы и других видных военачальников эту тему раскрыли весьма подробно.
Что касается других направлений теоретической работы Сталина, то осведомлённость современных читателей в них, прямо скажем, минимальна. Впрочем, жертвами моды не заглядывать в книги классиков общественной мысли стал, конечно же, не один Сталин. Но ему не повезло с доступом к читателям много больше всех других. Его начали вычищать из народного сознания горе-соратники, которые при его жизни подобострастно называли себя его верными учениками, а оказались потом многие – клонами Иуды.
Но – по порядку. До 1946 года была действительно популярной и широко, массово читаемой его одна, ёмкая, хорошо отобранная книга избранных произведений – «Вопросы ленинизма». Она выдержала 11 изданий. В содержание каждого нового выпуска включались новые, только что созданные (и то не все) работы, а другие, по мнению автора, переставшие вроде бы быть актуальными, изымались из сборника. Если собрать всё, что входило хотя бы однажды в 11 изданий, книга «Вопросы ленинизма» потолстела бы, пожалуй, вдвое, но автор не позволял ей разбухать.
Однако как бы ни была значима эта книга, она была всего лишь сборником избранных работ, к тому же со сменным составом.
В 1946 году ЦК ВКП(б) принял постановление об издании сталинских «Сочинений». Предполагалось, что оно уложится в 16 томов. Вышли только тринадцать, в которые вошли работы, созданные им до января 1934 года. В них творчество вождя (прежде всего теоретическое), охватывавшее означенный период (1901 – начало 1934 года) представлено достаточно полно – настолько полно, насколько строгий автор считал нужным.
Странно, что в условиях вполне сложившегося культа личности подобострастного отношения к начавшемуся изданию не было. В этом смысле показательно наполненное обычной человеческой обидой письмо Иосифа Виссарионовича главному редактору газеты «Правда» П.Н. Поспелову, отправленное не позднее 23 августа 1947 года:
Прыткие бойцы с фронтов десталинизации тут же заявят об обречённости главного редактора «Правды» оказаться в рядах жертв культа личности. Между тем конфуз с «Правдой» закончился двумя извинительными письмами Петра Николаевича Поспелова на имя Сталина[10]. При этом П.Н. Поспелов продолжал возглавлять «Правду», пока в 1949 году не был назначен диктором Института Маркса – Энгельса – Ленина, на XIX съезде КПСС был вновь избран членом Центрального Комитета партии, оставался в составе ЦК до 1971 года.
Но вернёмся к изданию сталинских трудов. Как только отзвучали траурные речи по усопшему вождю, так оставшиеся тома «Сочинений» перестали выпускать. Вскоре было прекращено переиздание и «Вопросов ленинизма». Через три года после смерти работы И.В. Сталина стали изыматься из массовых библиотек. Сегодня найти его «Сочинения» невероятно трудно, хотя с первого по восьмой и 10-й тома были изданы тиражом по 500 тысяч экземпляров, 9-й том – 815 тысяч экземпляров, а 11 – 13-й тома выходили тиражом 615 тысяч экземпляров. Полвека на Сталина было наложено табу – сначала советскими руководителями, а потом антисоветскими.