Виктор Точинов – Звери Земли (страница 18)
– Твою сестру зовут Илоной, а ее друга – Петром или Питером, – сказал мужчина, не прекращая улыбаться. – Ну а меня зовут дядя Гена, я работаю вместе с ними. Служу в Виварии, мы не встречались, я в основном торчал на Новой Голландии… Но ты, может, слышала, что там случилось…
Подозрительность ушла из взгляда девочки. Система опознавания «свой-чужой» сработала, как и было задумано, – ложно.
– Илона попросила встретить тебя и отвезти домой. Сама не может, просила Пэна, но его срочно вызвали… В общем, крайним в этой цепочке оказался я. Ну что, поехали?
«Дядя Гена» протянул руку. Узенькая девчоночья ладошка легла в широкую ладонь мужчины. Ничего нет сложного в ремесле педофила…
Они, держась за руки, обошли кусты в обратном направлении. Мужчина открыл заднюю дверцу «Пантеры», девочка нырнула в полутьму, дверь закрылась.
В тот же момент распахнулась передняя дверь, водительская. «Дядя Гена» начал оборачиваться в ту сторону, не понимая, в чем дело: все обговорено заранее и рвать отсюда когти надо без задержек.
Он понял, что выпрыгнувший из-за руля человек вовсе не его напарник, а больше ничего не успел понять и тем более предпринять. Обзор заслонил огромных размеров кулак, стремительно несущийся к лицу. Мир взорвался, разлетелся огненной вспышкой, и второй удар, по затылку, «дядя Гена» ощутил слабо, как сквозь толстый слой ваты, и больше не ощущал ничего.
Я подхватил под мышки обмякшее тело, отволок к багажнику. Внутри, скорчившись, уже лежал один постоялец, не так давно восседавший за рулем. Втиснуть второго в стандартный четырехсотлитровый объем оказалось не просто, но я кое-как утрамбовал, всем телом навалившись на крышку. Задохнутся и сдохнут – их проблемы.
Все вкупе заняло считаные секунды. Юлечка, похоже, не успела ничего толком разглядеть и понять.
– Пэн… ты ведь… а он сказал… – не слишком связно обратилась она ко мне, вновь оказавшемуся за рулем.
– Это была игра, малышка, – сказал я первое пришедшее в голову, тронув машину с места. – Такие вот у нас в Виварии приколы, хлебом не корми, только дай друг друга развести…
– А Илонка знает? Она когда вернется? Я ей такое расскажу про экзамен, такое…
Я ответил не сразу. Что-то мешало, что-то стояло в горле и давило на связки…
– Илона заболела, – сказал я наконец, проглотив комок. – Грипп, похоже: нос потек, температура высокая… Тебе нельзя сейчас домой, тоже заразишься, мы прокатимся в Любань, к твоей тете Лизе, побудешь пока у нее… Кстати, покажешь дорогу? А то я бумажку с адресом потерял, что Илона дала…
– Конечно, покажу! Только вот… получается, ты мне не расскажешь вечером ничего про Зону… А я уже нашим девчонкам похвасталась…
– Не последний день живем, будут еще у нас вечера, и мы с тобой сядем как-нибудь после ужина на диван и будем говорить, говорить, говорить, говорить… Пока Илона спать не погонит.
Все прозвучало уверенно и твердо, хотя я сомневался, что доживу хотя бы до сегодняшнего вечера.
Я загнал «Пантеру», и в гараже сразу стало тесно. Здесь Илона держит свой игрушечный плюшевый «фиатик», свободного места мало… Вернее, держала… держала под электронно-цифровым замком, удачно получилось: крушить механику я бы не стал, проехал бы мимо и поискал другое место для допроса.
Пленникам багажника не повезло. Оба были живы, не окочурились ни за поездку в Любань и обратно, ни сразу, от ударов. Хотя бил я своим кулачищем-кувалдой, не опасаясь убить – может быть, даже подсознательно желая того.
Не убил… Не повезло гнидам, и это правильно, не заслужили они везения и легкой смерти.
«Дядя Гена» (я слышал начало разговора ублюдка с Юленькой) почти оклемался, шевелился, постанывал и вот-вот должен был прийти в себя. Вовремя доехали, очухавшийся урод мог затеять нехорошее – например, выстрелить в меня, открывшего багажник.
Очки «Гены» – бутафорские, без диоптрий, – что ублюдок нацепил перед разговором с девочкой, уцелели каким-то чудом, они свисали вдоль щеки, зацепившись одной дужкой за ухо… Впрочем, тут же свалились на пол гаража, когда я выгружал пленника.
Водителю – пусть побудет Чебурашкой, хоть и имеет уши нормальных размеров, – досталось сильнее, и признаков возвращающегося сознания он не демонстрировал. Но и не задохнулся в тесноте и духоте, дышал, сердце билось… Тем хуже для него.
Медлить не стоило. Я окинул взглядом гараж, прикидывая, чем бы заменить наручники – недоступный сейчас аксессуар.
Душевный разговор начался чуть позже, когда все было подготовлено.
Пленники сидели тет-а-тет в торцевых углах гаража, густо обмотанные черной изолентой.
Карманы сладкой парочки были освобождены от всего лишнего. Я стал владельцем двух пистолетов, двух мобильных телефонов (из них я сразу вынул и «симки», и батареи), одной визитной карточки и двух цветных снимков: на одном Юля, на другом Илона. Меня ублюдки, надо понимать, знали в лицо. В отличие от экипажа другой «Пантеры», очень похожей, но другой – у этой номер начинался с четверки, а семерок в нем вообще не было.
Удостоверений у пленников я вообще не обнаружил – ни СБ ЦАЯ, ни какой-либо другой силовой службы, ни хотя бы липовой частно-разыскной конторы. Документы на оружие тоже отсутствовали… Самоуверенность отморозков граничила с идиотизмом, но, очевидно, имела под собой какие-то основания.
Вооружены они были по-разному: «Гена» зауряднейшим ПММ (он же «макар макарыч», он же пистолет Макарова модернизированный), Чебурашка – «Глоком», что немало обрадовало: испытываю слабость к этой марке, что есть, то есть. Запасные магазины с собой они не таскали… Понятно. Длительные перестрелки в планы уродов не входили…
Пока я занимался трофеями, Гена окончательно очухался, замычал, стал пытаться вытолкнуть изо рта грязную тряпку, заменившую кляп.
Готов к разговору… Я взглянул на визитную карточку, найденную в его нагрудном кармане и до поры отложенную: как следует обращаться к человеку… нет, к человекообразной мрази?
Мразь (если верить визитке) следовало называть Валерием (без отчества) Иськиным, системным администратором, а также руководителем ИП «Иськин В. Г.».
И что-то во всем этом было очень знакомое… Но что, блин? Что?!
Лицо пленника? Нет, ничего не всплывает… Фамилия? Да уж запомнил бы такую дурацкую… Системный администратор? Так их вокруг как собак нерезаных – пальни из «Глока» с завязанными глазами, хоть одного, да уложишь.
И все-таки карточка казалась знакомой.
Наверное, сегодняшняя встреча с капитаном Крюком оказалась знаковой, ничего бы я без нее не сообразил…
Я поднял с пола гаража бутафорские очки с одним треснувшим стеклом, нацепил на нос пленнику, аккуратно зацепил дужки за уши.
И вот теперь все встало на свои места. Пазл сложился.
– Знаешь, Олежка, – медленно заговорил я, – если ты сам все это придумал, а не кто-то тебе подсказал, то в своем поганом ремесле ты большой талант…
Человек с пышной гроздью имен – Валерий-Геннадий-Олег Иськин-Стрякин (или Стрюкин) – зыркал на меня из-под своих треснувших очочков.
Но выдумка и впрямь хороша… Очки – ход стандартный, избитый, но он всегда срабатывает. По-другому воспринимает наше сознание (или подсознание?) очкариков, совсем не так, как нормальных людей. В очках? Значит, читал много книжек, ботаник и в драке не опасен, куда уж ему, четырехглазому.
Но визитка с идиотской фамилией – завершающий штрих мастера. Вишенка на торте.
И в самом деле, ну чем может быть опасен ботан с дебильной фамилией Стрякин или Иськин? Наше сознание вкупе с подсознанием успокаивается, перестает ждать подвоха и занимается тем, что придумывает смешные переделки фамилии… Сиськин! Ха-ха-ха, как смешно! Сракин! Обалдеть, обхохочешься!
Но все же он в своем сучьем ремесле лишь талант. Не гений. Иначе заказал бы свои визитки в разных местах… Или хотя бы попросил оформить в разных стилях.
Лицо его, кстати, я так и не вспомнил. Физиономия лжеботаника отложилась после разгульного вечера в «Сметанке» смутным белым пятном…
– А знаешь, Олежек, что мне очень хотелось сделать в первые несколько секунд нашего общения? Того, давнего, в «Сметанке»?
Сиськосракин молчал, не желая строить догадки, а пожелал бы – кляп во рту помешал бы их озвучить. Ответил ему сам, мне не жалко.
– Мне хотелось снять с тебя очочки, аккуратненько, двумя пальцами… Вот так примерно… А потом сломать тебе нос. Вот так!!!
Играть в гуманизм и искать психологические подходы не было ни времени, ни умения.
Клиента следовало ломать быстро и безжалостно. В качестве прелюдии к разговору я сломал ему нос – пусть почувствует на губах вкус крови. Гниды, чужую кровь льющие без раздумий, к своей относятся куда как трепетно…
– Если хочешь кричать – кричи, – сказал я, поигрывая монтировкой. – Но за каждый крик буду ломать одну кость.
И выдернул изо рта импровизированный кляп.
Касательно криков я не блефовал, пусть кричит… Гараж Илоны находился не в самом Тосно-2, скорее на границе с Ильичевкой… А то и в ней самой, границы у Ильичевки размытые.
Оттого-то Илона и появлялась здесь редко, предпочитала парковать свой «фиатик» у дома.
Ильичевка такое уж место… Не из тех мест, где приличной девушке стоит гулять томным вечером. Да и днем лучше бы воздержаться от прогулок. Если уж очень надо, то посещать гараж желательно с электрошокером или травматом либо в компании дога, натасканного исполнять функции телохранителя.