Виктор Точинов – Родительский день (страница 9)
Ну что же, товар она продемонстрировала успешно, в том числе и собственный бюст под белым халатом, не застегнутым на две верхние пуговицы... Бюст был выдающимся. Во всех смыслах.
И, конечно же, именно в этот момент вошла Марина.
Ситуацию она поняла и оценила мгновенно, даже не присматриваясь к мизансцене и ее персонажам. Наверное, такие уж флюиды витали в воздухе...
– Ох... – сказала Марина. – Сколько мяса-а-а...
Невинная и вроде бы уместная фраза прозвучала крайне двусмысленно. Прозвучала хриплым ревом боевой трубы, вызывающим на смертный бой.
Клава величаво разогнулась и ответила взглядом, полным снисходительного превосходства. Что там, дескать, бормочет эта городская замухрышка, носящая бюстгальтер первого размера?
Началось, напрягся Кирилл. Ожидать можно было всего.
Ну, не совсем всего, – способы борьбы благоверной с соперницами, как с истинными, так и с мнимыми, давно изучены и сводятся к двум базовым вариантам.
Первый – агрессивный. Причем агрессия не слепая, не истеричная, – все, что предпринимает в таких случаях Марина, делается с холодным расчетом и трезвой головой. И направлено на соперницу...
Второй – ласковый. Тут объектом приложения служит муж, а соперница попросту не замечается. Игнорируется. Будто и нет ее. Но, понятное дело, все расточаемые мужу ласки рикошетом попадают в гадюку-разлучницу, обернувшись ядовитыми стрелами: посмотри, как нам хорошо вдвоем, как мы счастливы, а ты – никто, пустое место, пыль под солнцем...
Примитивные существа эти женщины.
Сегодня Кириллу повезло.
Оба варианта равновероятны, но Марина отчего-то избрала второй. Может быть, до сих пор чувствовала себя чуть-чуть виноватой за происшествие на лесной дороге. Лишь чуть-чуть, на большее она не способна.
– Красотища... – а вот эти слова и в самом деле адресовалось уже богатому мясному ассортименту. – Кирюньчик, солнышко, да ты знаешь, что я тебе из
Она прошлась вдоль прилавка – ни дать, ни взять английская королева, ревизующая монаршьи регалии.
– Я тебе тако-о-о-е сделаю... – Между слов звучало: сделает, еще как сделает, сначала очень-очень вкусное, а после вкусного – очень-очень приятное, такое, что в жизни не сможет сделать деревенская клуша, только и сумевшая отрастить на дармовой свинине неприлично большие сиськи.
Она повернулась от прилавка к Кириллу.
– Бесподобно... Спасибо, милый, что меня сюда вытащил...
И, нимало не смущаясь постороннего взгляда, обняла мужа, припала к губам в долгом-долгом поцелуе.
Впрочем, какие, к чертям, посторонние? Не было тут таких. Лишь стояло у прилавка некое рыже-грудастое торговое оборудование, чьи единственные функции – взвесить выбранный товар, принять деньги и отсчитать без обмана сдачу.
Целоваться Марина умела – при желании – и сполна умением воспользовалась, но Кирилл вдруг почувствовал себя сидящим в бочке с вареньем – и вкусно, и сладко, но чересчур уж много. Приторно...
Марина вновь обернулась к прилавку.
– Вот из этого я сделаю отбивные, сегодня же, – прямо-таки промурлыкала она, тесно прижимаясь к мужу. – А вот это... о-о-о, ты не представляешь, какое чудо можно сотворить из свиной головы...
Кирилл и в самом деле не представлял. Что еще можно соорудить из упомянутой детали свиного организма, кроме самого банального студня? Но интригующий тон супруги определенно намекал на нечто экстраординарное и запредельное.
Голова возвышалась над прочим содержимым прилавка, как египетская пирамида над жалкими хижинами своих создателей. Мертвые глаза ее смотрели мудро и проницательно, словно издалека, словно из неведомого свиного рая. Зубы оскалились в усмешке: как будто последнее зрелище в жизни хавроньи – нож в руке приближающегося мясника – весьма ее позабавило.
Кирилл вообще-то собирался после появления жены в магазинчике держать рот на замке. Во избежание. Но тут не выдержал:
– Куда нам такая огромная... Не осилим. Да еще испортится, пока до дома довезем...
Его репликой тут же воспользовалась Клава – как предлогом для вступления в разговор. Роль статистки без слов девушку угнетала.
– Берите-берите, – быстро сказала она, обращаясь исключительно к Кириллу. И добавила заговорщицким шепотом:
– Это ведь не просто свинка... ЭТО САМА МАДАМ БРОШКИНА!!
– Странное имя для свиньи... – пробормотал он, и тут же пожалел о сказанном. Взгляд Марины на пару мгновений стал колючим и неприязненным. Когда-нибудь – не сразу, на холодную голову – она ему это припомнит.
Клава явно пыталась перехватить инициативу:
– А вот такая она и была... погулять любила. Одно слово – мадам Брошкина. Ее ж той осенью забить еще собирались – так ведь сбегла, сколько раз ее на огородах да на гриве видали, да все никак словить не могли... По холодам сама пришла.
Кирилл молчал, Марина же ответила, – по-прежнему ласково и по-прежнему в упор не замечая продавщицу, – лишь на его предыдущую реплику:
– Ну что ты, любимый... Не испортится, у нас же здесь целых три холодильника! Охладится как следует за ночь, да за половину дня, доедет до города как миленькая...
Кирилл удивился – до сих пор Клава демонстративно игнорировала речи его законной супруги. Но к последним словам прислушалась внимательно – лицо вдруг стало серьезным, чтобы не сказать тревожным, лоб нахмурился...
– Так вы до завтра остаетесь... – протянула она негромко.
И, кажется, хотела добавить что-то еще... Но не успела. На сцене появилось новое действующее лицо – из двери, ведущей во внутренние помещения, вынырнул невысокий чернявый мужчина, тоже в белом халате. Нос пришельца оседлали несколько кривовато сидящие очки – и стекла их оказались чуть не с палец толщиной.
– Клавка, марш в разделочную, – негромко скомандовал мужчина. – Петровне прибрать пособишь.
Клава глубоко вздохнула, но перечить не стала, удалилась. Марина проводила ее победным взглядом: идите, дескать, идите, сударыня, вымыть помещение, загаженное кровавыми ошметками мяса, – вполне достойная ваших талантов задача.
Мужчина повернулся к ним. Глазки его сквозь толстенные линзы казались крохотными, и оттого в них чудилось недоброжелательное выражение... Кирилл понимал, что это всего лишь оптический эффект, преломление лучей, – и все равно не мог отделаться от ощущения: мужчине неприятно их присутствие. И он очень хочет, чтобы они убрались как можно быстрее.
– Покупать что-то будете? – ровным, бесцветным голосом спросил мужчина.
– Будем... – без энтузиазма ответила Марина. Еще бы, оборвали спектакль на самом интересном месте.
Как выяснилось, Тоня Лихоедова несколько преувеличила здешнюю дешевизну: по «тридцать целковых» за килограмм продавались шеи, ребра, ножки, еще кое-какие менее ценные части свиных организмов... И головы. Вырезка же стоила на целых двадцать рублей дороже...
«Интересно, сколько она может весить, эта черепушка, из которой обещано некое потрясающее блюдо?»– задумался вдруг Кирилл, пока мужчина взвешивал и упаковывал мясо, выбранное Мариной для отбивных. Определить на вид не получалось даже приблизительно... Затем вдруг пришла вовсе уж дурацкая мысль: он не знает даже, сколько весит
Тьфу, оборвал он идиотское рассуждение. Надо ж о такой ахинее задуматься: сколько весит твоя голова...
– Девять килограмм триста грамм, – сказал мужчина, словно бы подслушав мысли Кирилла. Тот вздрогнул, с трудом удержавшись от нервного смешка. Но, конечно же, названная цифра относилась к водруженной на весы башке знаменитой мадам Брошкиной...
Спустя несколько минут они шли к машине, Марина вальяжно выступала впереди, небрежно помахивая пакетом с двумя кусками свиной вырезки.
А сзади Кирилл влачил завернутую в упаковочную бумагу голову. Укладывая ее на заднее сиденье, подумал: учитывая разницу в размерах, человеческая должна весить килограмма три, три с половиной. Но что же за кулинарный шедевр задумала Марина?
Спрашивать не стал. Пусть будет сюрприз, неожиданность...
Триада седьмая
Прогулка вечерней порой
На прогулке по главной улице Загривья настояла Марина.
По главной и единственной – отходящие в сторону небольшие, на два-три дома, ответвления названия улиц не заслуживали...
Кирилл подозревал, что поводом для решения супруги о вечернем променаде послужила незавершенная стычка с Клавой-продавщицей. Не исключено, что ему придется приезжать сюда в одиночку, – и благоверная спешит продемонстировать всем тоскующим о женихах деревенским красоткам: ничего вам тут не обломится.
Если Марина и впрямь руководствовалась такими намерениями, а не решила попросту подышать свежим воздухом, то она просчиталась. Красотки упорно не желали встречаться на их пути. Не иначе как сидели по домам и строили коварные планы.
Да и прочих гуляющих не видно... И спешащих по делам не видно. Лишь пару раз мелькнули вдали смутно видимые фигуры. Шествуя под руку с женой по абсолютно пустынной улице, Кирилл чувствовал себя глуповато.
Они подошли к запертому по вечернему времени продуктовому магазину – какая-либо вывеска на унылом здании из силикатного кирпича отсутствовала, равно как и расписание работы. Догадаться о его назначении позволяли лишь смутно видимые через окно полки, уставленные продуктами...