Виктор Точинов – Резервная столица (страница 32)

— Ничего тут важного! Ты ничего не понимаешь! Вы все, мужчины, ничего не понимаете! Утро было прохладное, оттого она и пришла в синей, та потеплее, но не подходила ни к юбке, ни к туфлям, — вот и вся тайна мадридского двора.

— Возможно… Или Щевелькова подавала кому-то сигнал, замотивировав погодой. Проверять надо всё. Понаблюдай за ней повнимательнее именно в этом аспекте. Ладно, у меня больше нет вопросов. Пойдем в фойе, перекусим в буфете? Я с утра в бегах, пообедать не сложилось.

— Нет уж… Я хочу посмотреть фильм. Ты иди, перекуси, зачем голодать.

— Нельзя одному, выпадение из образа… Потерплю, не буду делать из еды культа.

Она сжалилась:

— Хорошо, пошли вместе. Но если услышу, что фильм начался, вернусь в зал, уж извини.

— Успеем. Мне кажется, этот журнал сегодня не последний.

Из двух буфетов "Колизея" сейчас работал лишь один, причем его ассортимент блюд основательно скукожился, но все же для Костика нашлись бутерброды с рыбой и с сыром. Запил импровизированный ужин он рюмкой коньяка, пожав плечами в ответ на недоуменный взгляд Ксюши: рабочий день, дескать, закончен, имею право.

Она ограничилась стаканчиком ситро — пирожные единственного вида показались слишком давно обосновавшимися в витрине.

Насчет киножурнала Костик был прав, № 66–67 оказался не последним, и даже не предпоследним.

А долгожданный фильм оставил чувство горького разочарования. Ксюша смотрела, как сбывается детская мечта: любимый герой, разминувшись с пулями беляков, выбирается на противоположный берег Урала, мокрый, но непобежденный. Как она мечтала о такой концовке! Как плакала, когда Чапай все же отправлялся на дно! Отчего же сейчас смотрит — и ничего не шевельнется в душе? Полнейшее равнодушие… Словно всё не всерьез, понарошку, и спасся совсем другой человек, лишь загримированный под легендарного комдива, приклеивший знаменитые чапаевские усы.

Но дальше было значительно хуже… Река Урал волей сценаристов оказалась машиной времени, и выплыл Чапаев не только на другой берег, но и в наши дни, в лето сорок первого года. Однако новых подвигов в войне с немцами не совершил, и вообще ничего не совершил. Лишь произнес пламенную речь на фоне советских танковых и самолетных армад, спешащих на бой с фашистами: надо, дескать, бить немцев, как мы били беляков в девятнадцатом! У нас одна винтовочка на троих была, а сейчас броня крепка, так вдарим же по фашистскому зверю!

(Ксюша подумала, что если учесть, чем завершилось противостояние героя с беляками в девятнадцатом, то лучше все-таки бить фашистов как-то иначе.)

Закончив речь, несостоявшийся утопленник вскочил на коня — знаменитая бурка развевается, в руке обнаженная шашка — и поскакал куда-то. Рубить немецкие танки, очевидно.

И всё. На экране мелькнули титры, появились буквы КОНЕЦ. Длился фильм около десяти минут.

Люстры "Колизея" медленно наливались светом, зрители тянулись к выходам, негромко переговариваясь, и никто из них не услышал тихого предсмертного писка — с этим звуком умерла детская любовь Ксюши к легендарному комдиву Чапаеву.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Совинформбюро, из утреннего сообщения от 07.08.1941

В течение ночи на 7 августа наши войска вели упорные бои с противником на смоленском, белоцерковском направлениях и на эстонском участке фронта.

На остальных направлениях и участках фронта крупных боевых действий не велось.

Наша авиация продолжала наносить удары по мотомехчастям, пехоте, артиллерии противника и атаковала его аэродромы.

В упорных боях у реки Л. Энское соединение под командованием тов. Домрачёва нанесло большой урон 20-й танковой дивизии германской армии. Наше соединение, форсировав реку, перешло в наступление и атаковало оборонительные позиции немецкой дивизии. Сильный артиллерийский, миномётный и пулемётный огонь, который вели немцы, не смог задержать наши наступающие части. Вслед за мощным огневым валом шли на врага советские танки. В ожесточённом танковом сражении немцы потеряли десятки машин. Сотни германских солдат погибли под гусеницами наших тяжёлых танков и от огня пулемётов и орудии. Сильно пострадали 112-й и 59-й немецкие полки. Части соединении т. Домрачёва захватили 28 немецких танков, 6 орудий, 25 пулемётов, 30 мотоциклов, 4 автомашины и много другого снаряжения.

На северо-западном направлении фронта одному германскому отряду удалось ночью переправиться через реку Н. и укрепиться на нашем берегу. Под прикрытием этого отряда немцы на другой день переправили через реку пехотный полк, около 20 орудий, много миномётов и танков. Стрелковый полк под командованием Героя Советского Союза капитана Краснова получил приказ: разгромить силы противника, просочившиеся на наш берег. Полку были приданы самолёты, танки и артиллерия. На рассвете следующего дня наше соединение стремительным ударом разгромило германский полк и остатки его отбросило на противоположный берег реки. На нашем берегу осталось 210 трупов германских солдат. Много немцев утонуло в реке. Захвачены значительные трофеи.

Смелый налет совершил партизанский отряд под командованием тов. Д. на немецких разведчиков-велосипедистов и трёх мотоциклистов вблизи от деревни Витачёво. В короткой схватке партизаны уничтожили 46 фашистов. 40 велосипедов и 3 мотоцикла пошли на вооружение партизанского отряда. В Новоград-Волынском районе Житомирской области партизаны, колхозники и колхозницы оказывают упорное сопротивление германским фашистам. На днях партизаны этого района подожгли большой массив хлебов. Как оказалось, в хлебах замаскировалось несколько отрядов фашистов с миномётами и противотанковыми пушками. Застигнутые пожаром немцы в панике заметались по полям. Многие из них погибли от огня и от взрывов собственных снарядов.

На Энском участке западного направления фронта отличается меткой стрельбой зенитная батарея, которой командует т. Никитин. Только за один день бойцы батареи сбили 4 германских самолёта.

Орудийный расчёт тов. Горохова отбил наступление восьми вражеских танков. В завязавшемся бою наши артиллеристы подбили три вражеские машины.

ЭПИЗОД 1. Загонная охота

Победы бесплатными не бывают. За победы надо платить, и цена иногда огромная, непомерная.

Так подумал Яков, когда увидел, что в строю осталась едва половина морпехов, принявших на себя главный удар немцев. Некоторые из них были легко ранены, а тяжелых, числом около десятка, грузили сейчас в полуторку, в ту самую, на которой доставляли с побережья зенитку. Остальные мальчишки весеннего призыва остались там, на гороховом поле. В неглубоких, наспех выкопанных стрелковых ячейках, превратившихся в неглубокие могилы.

Старлей Стремидло, толково продумавший засаду и грамотно руководивший боем, тоже погиб. Оказалось, что он сам лёг к "максиму", а подавить пулемет немецкие наводчики старались в первую очередь. Оба взводных, бывших на поле, вышли из строя. Политрука роты, командовавшего по совместительству первым взводом, погрузили в полуторку, и ранение было скверное, осколком в живот. Второго взводного до полуторки не донесли, не успели, умер.

Вот в какую цену обошлись два сгоревших грузовика, один сгоревший бензовоз и с десяток (а может, даже меньше) убитых немцев. А еще между бойцами прополз слух, непонятно откуда взявшийся, что трассу, за контроль над которой они платили жизнями, фашисты все-таки перерезали — в нескольких километрах к западу.

— Пойдем, Яш, — оторвал его Гонтарь от печальных размышлений. — Вопросец один решить надо.

Вдвоем они подошли к курсанту Федоркину. Тот, воспользовавшись разрешением на отдых и оправку, перематывал портянки. Делал он это, брезгливо сморщившись, от портянок изрядно пованивало. Видно было, что солдатским умением толково обуться Федоркин не владеет, и ноги сегодня наверняка сбил, на Гогланде так много, как сегодня, ходить им не доводилось.

— Пузыри, небось, натер? — спросил Гонтарь участливо.

Федоркин ответил лишь кивком и долгим печальным вздохом.

— А вот говорил я тебе на острове: не покупай носки в военторге по три пары на неделе, учись портянки мотать. И что ты мне ответил, а? Что ни к чему, что так сборы доходишь, да? Ну и где теперь военторг с его носками? И кто сам себя обдурил и наказал?

Федоркин пошевелил пальцами босой ноги и еще раз вздохнул с самым покаянным видом: неправ был, дескать, проштрафился. А Яков порадовался — не бедам горе-курсанта, разумеется, а тому, что его самого Гонтарь заставил овладеть немудреным искусством правильно намотать портянку.

— А скажи-ка нам, курсант Федоркин… — начал Гонтарь столь же участливо, но закончил совсем иным тоном. — Ты почему в бою позицию без приказа оставил?! Почему по немцам не стрелял, гнида?!

— Я с-стрелял!

Федоркин аж заикаться начал от возмущения. Вскочил на ноги, — в одном сапоге и с портянкой в руке выглядел он комично. Хотя на самом деле смешного было мало, дело попахивало трибуналом.

— Стрелял, говоришь? А вот он, — Гонтарь кивнул на Якова, — не слышал выстрелов твоих отчего-то. И гильз мы на твоей позиции не нашли.

— Так сменил, сменил я позицию! Пока стоял, вроде нормально казалось, как залег — кочка такая большая, кустиками поросшая, весь вид закрывает. Ну, я и отполз метров на тридцать левее, там и стрелял!

— Слышал оттуда выстрелы? — повернулся Гонтарь к Якову.