Виктор Точинов – Пасть: Пасть. Логово. Стая (сборник) (страница 32)
Но все обошлось, Оса вернулся целым и невредимым, высоко подняв за длинные уши незадачливого обитателя полей. Когда он грузил трофей в багажник «Нивы», рассуждая о плюсах и минусах различных способов кулинарной обработки зайчатины, Руслан коснулся его рукава:
– Смотри!
Слева от дороги, километрах в двух, а то и в трех от них – точнее ночью и не определить – поднималось к темному горизонту зарево – отсюда казавшееся небольшим и не опасным, даже каким-то манящим – как далекий костер в степи, заставляющий запоздалого путника быстрее переставлять усталые ноги. Две минуты назад зарева не было.
– В Александровской, – уверенно сказал Оса. – Деревянный дом…
Он не сомневался – приходилось видеть, как горят в ночи дома из разных материалов. И поджигать приходилось.
– Может, подъехать? – предложил Оса, не то рассуждая сам с собой, не то спрашивая у Руслана – и сам не зная, почему его туда тянет.
– Незачем светиться. Искать там нечего. Наш объект к пожарам отношения не имеет…
Руслан ошибался. Порыскать в районе пожарища им очень даже стоило.
Второй этап агонии дома наступил еще восемь лет спустя, когда из странствий, наполненных приключениями, заявилась кузина Олега, – по его мнению, весьма умная и талантливая сучка.
Приключения были в основном амурного плана и вернулась двоюродная сестричка в изрядно ощипанном виде – потеряв мужа, любовника, жилье и безвозвратно порушив карьеру международной переводчицы. Герой одного из ее романов был женат на партаппаратчице, оказавшейся на редкость склочной бабой, и чеки «Березки» остались кузине-вертихвостке сладким напоминанием о накрывшейся загранице.
Но шустрая поблядушка хорошо владела искусством приземляться на четыре лапки – лихо прописалась с малолетним сыном в квартире, где жили две ее и Олега тетки.
Повторилась старая история про зайца, лису и лубяную избушку: как-то незаметно две тетушки-старушки оказались в Александровской – сначала на лето, затем и навсегда. Тут выяснилось, что идеальный летний дом для круглогодичного жилья не подходит – не больно сладко бегать в мороз в дощатую уборную и за водой на колонку. Да и печь, чтобы поддерживать мало-мальски пригодную для обитания температуру, жрала дрова в неимоверных количествах.
Олег помогал, чем мог: постоянно возился с дровами, залатал прохудившуюся крышу, хотя бывал здесь все реже, занятый на фазенде отца – к тому же характер тетушек с годами не улучшался, все чаще слышались намеки, что дом принадлежит не ему и даже не его матери – так что особенно выкладываться не стоило, тем более что завидущая кузина, похоже, положила глаз и на загородную недвижимость…
Но тут она маленько просчиталась – упорные пенсионерки мерзли и голодали (как раз шизофрения перестройки закончилась свистопляской цен), но умирать и оставлять наследство не собирались – и в конце концов обменяли дом на трехкомнатную квартиру в отдаленном райцентре области. Сильно продешевили – цены на дома в пригородной зоне росли как на дрожжах…
Для Олега расставание с домом стало ударом, но помешать он ничем не мог – только-только бывший инженер пристроился на хорошее место в частном бизнесе, особых денег заработать не успел…
Хотя и распроститься с Александровской был не в силах – снял времянку-развалюху через две улицы, перетащил барахло и поклялся выкупить дом при первой возможности…
Но любую клятву, как известно, проще дать, чем выполнить.
Дальше маршрут отступления лежал через парк, хотя эту его дикую и запущенную окраину правильнее было назвать лесом. После войны привели в порядок прилегающую к Пушкинскому дворцу-музею часть Александровского парка – а тут, рядом с одноименным поселком, дворцы и павильоны до сих пор лежали в руинах, заросли́ деревьями и кустарниками, не предусмотренными два с половиной века назад планировщиками парка.
Олег знал здешние заросли как свои пять пальцев и собирался пройти, сбивая след, по ним чуть больше километра – к тому месту, где стоял надежно спрятанный велосипед, игравший большую роль в планах этой ночи.
Двухколесную машину он купил на том же рынке в Автово, продавцом оказался ханыга самого неблагонадежного вида, запросивший удивительно дешево, – Олег подумал: не иначе как недавно угнал от подъезда или магазина и спешит быстрее сбыть с рук, – но не придал значения. Велосипед нужен на одну ночь, так же как камуфляж, ботинки и шапочка-чеченка….
Он прошел больше половины лесного пути, подсвечивая дорогу короткими вспышками фонарика – не встретив никаких неожиданностей. Уверенно пересекал полянки, лавировал между деревьями, обходил заросли кустарника или проскальзывал сквозь них знакомыми лазами.
А в душе начинали уже петь победные фанфары, как ни одергивал себя, как ни говорил, что не все еще закончено – но ведь смог, ведь сумел, не супермен и не спецназовец, обычный, никогда не служивший в армии и не имевший дела с криминалом инженер – все сам, своей головой, разработал план, провернул
Внутри все ликовало, когда Олег поднырнул в незаметный со стороны проход в гряде кустов – на вид они стояли сплошной стеной, но снизу шел пещерообразный лаз, через который можно было проскочить, низко пригнувшись.
И тут судьба-злодейка в очередной раз показала, как опасно радоваться до полного окончания дела…
Мысль о поджоге, поначалу несерьезная, пришла Олегу в голову больше года назад, когда он окончательно понял – всех накопленных за пять лет сбережений едва хватит на покупку небольшого участка в Александровской. Если продать отцовские шесть соток – участка с фундаментом.
Всякое бывало за эти годы: работал начальником отдела в процветающей фирме, получал неплохие деньги; захотел большего, затеял левые комбинации – был вышвырнут на улицу с немалым долгом, повешенным на плечи; основал свою крохотную фирмочку, начавшую путь в бизнесе не со стартового капитала и даже не с полного нуля – с изрядных стартовых долгов, финал оказался закономерен – после годичного бултыханья фирма ушла на дно; отработал год наемным коммерческим директором (к тому времени стал неплохим специалистом в торговле медицинскими товарами) в другой конторе, где труба была пониже и дым пожиже – ушел сам, скопив кое-какой капиталец – понял, что уже не может работать под хозяином; опять начал свое дело, с учетом всех прошлых ошибок – вроде пошло хорошо, но тут грянул августовский дефолт…
Сейчас в фирме работали три человека, включая его самого (сам себе и владелец, и директор, и менеджер, и агент по продажам, и курьер-экспедитор), дела шли ни шатко, ни валко – на сносную жизнь хватало, хватало и на детей от первого брака, но давнишняя мечта – выкупить дом – оставалась мечтой.
Жена подзуживала: покупай здесь участок, на отцовскую фазенду слишком далеко ездить, за несколько лет вполне осилим строительство… Но ему был нужен именно этот дом, и никакой другой. На худой конец именно этот участок – на котором знаком каждый кустик, и каждое деревце будит воспоминания детства…
А дом стоял на прежнем месте, как издевка над прошлым – от снимаемой Олегом халупы была отлично видна его крыша – и жили в нем чужие и незнакомые люди, которых он помаленьку начал ненавидеть…
Расчет был прост: если
А уж восстановить он сумеет, хоть сейчас может нарисовать по памяти каждую досочку…
Моральные аспекты Олега не волновали. Он имеет больше прав на дом, чем
Он такое алиби рассчитал и подготовил.
Глава пятая
Олег ничего не понял: странный клацающий звук, резкая боль в щиколотке, ногу что-то с хрустом стиснуло – он не удержал крик, рванулся вперед и тут же рухнул лицом в заросли полыни, не успев выставить вперед руки и смягчить падение, царапая кожу лба и щек о сухие ломкие стебли.
Торопливо перевернулся на бок, попытался подтянуть ногу – ничего не вышло, она подвинулась чуть-чуть с металлическим звяканьем, оставаясь в болезненно-цепком плену. Он зашарил руками вокруг, почти сразу натолкнулся на фонарик, нажал кнопку – и через секунду сообразил, что попал в капкан. В самом прямом смысле слова…
Пожалуй, первым чувством стало возмущение: кто, какой идиот додумался ставить капканы в парке? И, главное, на кого? Звери крупнее зайца даже на здешнюю дикую окраину не забредали…
Тут же сверкнула паническая мысль: ловушка приготовлена именно для него, кто-то обнаружил и расшифровал все его приготовления и вот так заблокировал возможные пути отхода… Но вокруг было тихо, никто радостно не ломился через подлесок к стреноженной дичи, не светили фонари и не перекликались возбужденно охотники, услышавшие падение и вскрик Олега.
«К черту, не надо нагнетать панику… обычная хулиганская шутка… ну, допустим, не совсем обычная… надо быстрее освободиться от проклятой железки, а про идиота-шутника можно будет подумать на досуге…»