Виктор Точинов – Остров без сокровищ (страница 9)
Вспомнилось по аналогии…
В Морском уставе Российского флота, утвержденном в 1720 году Петром Первым, говорилось однозначно: корабельный лекарь в бою никоим образом участвовать не должен. Ему, лекарю, во время морского боя вообще строжайше запрещалось выходить на палубу – должен был находиться неотлучно в лазарете, принимая раненых и оказывая им помощь. А если устанавливалось, что больной или раненый умер от небрежения лекаря, то последнего судили корабельным судом за убийство. И приговаривали к казни. И корабельный профос приводил приговор в исполнение.
Можно держать пари на что угодно: процент выживших раненых в петровском флоте был в разы выше, чем аналогичный показатель у бедолаг с «Испаньолы», угодивших на попечение доктора Ливси.
Имеется еще одно весьма любопытное, хотя и косвенное, подтверждение того, что главная ипостась доктора Ливси – не врач, а офицер.
Когда «Испаньола» достигает цели плавания, происходит следующий эпизод:
«– У меня есть карта, – сказал капитан Смоллетт. – Посмотрите, тот ли это остров?
Глаза Долговязого Джона засверкали огнем, когда карта попала ему в руки. Но сразу же разочарование затуманило их. Это была не та карта, которую мы нашли в сундуке Билли Бонса, это была ее точная копия – с названиями, с обозначениями холмов и глубин, но без трех красных крестиков и рукописных заметок. Однако, несмотря на свою досаду, Сильвер сдержался и не выдал себя.
– Да, сэр, – сказал он, – этот самый. Он очень хорошо нарисован. Интересно бы узнать, кто мог нарисовать эту карту… Пираты – народ неученый…»
Зададимся и мы тем же вопросом: кто нарисовал копию карты Бонса? И когда?
Копия, скорее всего, сделана после отплытия из Бристоля. До отплытия карта находилась на руках у Хокинса, а он не сообщает о себе ничего, позволяющего заподозрить наличие таланта рисовальщика или картографа.
Вероятно, карту скопировали во время плавания, времени хватало. Но кто? У кого имелись соответствующие навыки?
Ясно, что не капитан Смоллетт, хотя у него наверняка имелись необходимые умения, – копия изготовлена как раз для капитана, категорически заявившего о своем нежелании знать, где зарыты сокровища, – чтобы он мог использовать ее в качестве лоции, пользоваться данными промеров глубин и т. д.
Кандидатов на авторство копии трое: Джим, Ливси и Трелони. Никому другому на борту «Испаньолы» секретную работу они не доверили бы.
Могли иметь сын трактирщика и богатый землевладелец навыки если не картографа, то хотя бы хорошего рисовальщика? Теоретически могли. Но ни единого подтверждения тому в тексте мы не находим, равно как и опровержения.
А вот Ливси, если он и в самом деле был офицером, необходимыми умениями обладал по умолчанию.
Дело вот в чем.
В двадцать первом веке военным людям легко ориентироваться на местности: включай GPS с заранее закачанной картой, а уж спутники услужливо подскажут местоположение… И в двадцатом веке военные типографии могли без проблем выдавать огромные тиражи и обеспечивать каждого офицера бумажной картой района боевых действий.
А вот в предшествующие века жизнь офицеров была сложнее. И соответствующих полиграфических мощностей не имелось, и спутники над головой не пролетали, и картографы не исходили-изъездили весь шарик со своими рейками и теодолитами.
Поэтому в число непременных умений каждого офицера – наряду с фехтованием, верховой ездой и бальными танцами – входили навыки изображать кроки местности. Кроки – слово французское (не склоняется и произносится с ударением на последнем слоге) и означает набросок, топографический план, составленный методом глазомерной съемки.
Несомненно, что карта Бонса – тоже кроки, наверняка пираты Флинта не производили топографическую съемку острова. В экипаже «Моржа» имелся человек с навыками глазомерной съемки и крокирования. Очевидно, им был сам капитан Флинт.
И на борту «Испаньолы» такой человек имелся. Звали его доктор Ливси.
Наши рассуждения по поводу копии карты Бонса можно упрекнуть в гипотетичности и слабой обоснованности. Согласимся с тем, что построение достаточно умозрительное. Однако всё же объясняющее, почему у Ливси имелись неплохие навыки изображения карт.
Но версию о том, что Хокинс и Трелони могли нарисовать копию, нельзя подтвердить вообще никакой аргументацией.
Еще один интересный вопрос – а кто Ливси по национальности?
Фамилия у него звучит по-шотландски… Хотя явно выдумана, в шотландской истории персонажи с такими фамилиями не светились. В английской, впрочем, тоже.
Но имелись в Шотландии (и сейчас имеются) два клана с похожими родовыми фамилиями: Лесли и Ливингстоны, и фамилия доктора звучит так, словно образована от слияния этих двух.
Оба клана так называемые равнинные – и в самом деле, доктор Ливси никоим образом не похож на сурового шотландского горца, носящего килт, играющего на волынке и рубящего врагов в капусту дедовским палашом. Но равнинные шотландцы хорошего происхождения к описанному времени мало отличались от английских джентри.
Возможно, впрочем, что Ливингстоны здесь ни при чем: Александр Лесли, один из виднейших представителей своего клана, во время гражданской войны в Англии был пожалован титулом графа Ливен… Фамилия доктора может быть образована слиянием этого титула с клановой фамилией Лесли – так, чтобы звучала по-шотландски.
Совпадение? Случайное созвучие? Едва ли… Во-первых, Стивенсон сам был шотландцем и неплохо разбирался в генеалогии кланов. Во-вторых, имена своим героям мэтр придумывал не абы как, а весьма тщательно.
Пример: Бен Ганн, бывший пират, три года робинзонивший на острове. Тоже шотландская клановая фамилия, только из горной Шотландии. А у клана Ганнов имелись септы, то есть семейства, связанные с кланом тесным родством, но носящие другую фамилию. Среди прочих ганновских септов – Робинсоны. Сейчас мало кто вспоминает, что мать знаменитого Робинзона Крузо была шотландкой и носила девичью фамилию Робинсон, то есть происходила именно из этого септа.
И имечко у Бена Ганна под стать фамилии. Бенджамин (иначе Вениамин), если кто забыл, – библейский персонаж, сын Иосифа и Рахили, и имя его переводится с древнееврейского как счастливчик, везунчик (дословно – сын правой руки). Кому ж найти без всякой карты зарытое на острове сокровище, как не счастливчику и везунчику?
Поэтому пока допустим, что доктор Ливси – шотландец. Чуть позже мы увидим, что Джим Хокинс сообщает нам много фактов, на первый взгляд незаметных, но постепенно превращающих это допущение в уверенность.
Вот что любопытно: стоит лишь принять версию о шотландском происхождении Ливси, мгновенно исчезает неясность, давно нас смущавшая: как же так, дворянин с благородными манерами, – и прозябает в должности сельского лекаря… Почему же не смутился никто из знавших доктора Ливси? Почему никто ничего не заподозрил?
Всё очень просто: дворянин-то Ливси не английский, а шотландский. А это, как говорится, две большие разницы… Держава единая, два королевства объединены под одним скипетром, но шотландские дворяне далеко не ровня английским.
Примерно то же происходило в России веком позже. Царство Польское – составная часть империи, права у польских дворян (шляхтичей) де-юре те же, что у российских… Но отношение к ним иное. Скептическое, мягко говоря… Обедневший и безземельный дворянин Лодзинской или Виленской губернии мог трудиться врачом, учителем, лесником, приказчиком, – и никого это не удивляло. Даже землю мог пахать самолично, обрабатывая клочок, уцелевший от владений предков, – никто бы не изумился. Дворянин? Польский? Ну понятно… Герб есть, родословная длинная, а портки с заплатами… Обычное дело.
В Великобритании с шотландскими дворянами та же картина: благородные и гордые, но зачастую нищие… И врач-шотландец с гербом и длинной родословной никого бы не шокировал.
Исторический пример: Уильям Смелли (1697–1763) – известнейший британский врач, почитаемый «отцом британского акушерства». Современник Ливси, а по происхождению – шотландский мелкопоместный дворянин, учился на медицинском факультете университета в Глазго, имел врачебную практику в родной Шотландии, позже в Лондоне…
Нельзя исключить, что и Ливси когда-то обучался на медика в том же самом учебном заведении. Скорее всего не доучился, забросив медицинскую карьеру ради военной, – кое-какие познания с юности остались, но минимальные. Медицинская латынь, по крайней мере, из головы напрочь вылетела.
Но при нужде, для непридирчивой публики, роль врача Ливси сыграть мог.
И сыграл, когда потребовалось прикрытие для его занятий, весьма далеких от медицины…
Каких именно? Скоро выясним.
Глава четвертая. К вопросу о точной дате
Пожалуй, пришла пора как можно более точно датировать описанные в мемуаре Джима Хокинса события. Без этого двигаться дальше сложно… Не установив точную дату, например, трудно понять, зачем в окрестностях Бристоля поселился шотландец, выдающий себя за врача…
Косвенных датировок в истории, излагаемой нам Джимом Хокинсом и отчасти (по меньшей мере в трех главах) доктором Ливси, множество.
А точная дата названа лишь одна, да и то имеющая весьма опосредованное отношение к событиям. Но она сразу бросается в глаза, она занозой торчит из текста, и логично бы именно ее взять за точку отсчета, но не будем спешить.