Виктор Точинов – Корабль-призрак (страница 49)
Тем временем одно из упомянутых технических чудес — цилиндрическая спасательная шлюпка — коснулась воды. Опасения шкипера Андерсона оказались напрасны: превращение «консервной банки» в плавсредство произошло автоматически. Раздалось громкое шипение, словно на огромных размеров сковороду кто-то щедро плеснул воды, цилиндр распался по невидимым ранее швам, металлические лепестки развернулись, вытягиваясь… Через несколько секунд на волнах закачалась шлюпка, пусть и не вполне привычного вида.
— Но помимо всех соображений здравого смысла, — снова заговорил Буланский, — есть у меня и некое далекое от логики чутье, — которому, грешен, привык доверять.
— И какое же решение подсказывает вам чутьё? — спросил Лесник с легким скепсисом.
— В том и дело, что никакое… Не знаю почему, но кажется мне, что оба варианта ведут к проигрышу… И оставить в покое эту дьяволом посланную игрушку, и попробовать ею завладеть — одинаково гибельно.
— Мое мнение вы знаете: «Тускарора» должна быть затоплена. Нельзя переписывать в истории даже самые мрачные страницы.
— Так то оно так, но… Но мы ведь оба понимаем: корабль завершает по меньшей мере второй цикл своего путешествия по временам, кто бывал на его борту, чем занимался — неизвестно. Утопив его сегодня, мы имеем полную возможность встретиться в будущем с этим вынырнувшим из пучины Фениксом… Хорошо, господин Урманцев. Предлагаю вам небольшую сделку: я сделаю всё от меня зависящее, чтобы история пошла своим ходом и никто не попытался ее изменить. А вы, со своей стороны, ответите мне на два вопроса. Вопросы о моем будущем и вашем прошлом. Вернее, не о моем и вашем — о будущем и прошлом Империи. Ответите хотя бы намеком… Хотелось бы знать, что избранный путь не ведет в пропасть.
Лесник задумался, наблюдая, как боевики Халифата спускаются по штормтрапу в шлюпку — под прицелом винтовок и пулемета боцмана Кухаренко. Последним спустился Юхан Азиди, помахал рукой русским морякам. Леснику показалось, что араб широко улыбается… Почти неслышно загудел электромотор, шлюпка удалялась, теряя в тумане четкость очертаний.
Но что же за вопрос так интересует Буланского?
— Вам будет нелегко исполнить обещанное, — сказал Лесник. — Слишком много свидетелей загадочного происшествия вернется на эскадру: Старцев, матросы, боцман…
— Николай Иванович, как я понял, вполне разделяет ваши мысли. И, я уверен, на его обещание молчать можно будет положиться. Что же касается матросов и боцмана… Вы могли видеть, что я неплохо знаком с методами гипнотического внушения. Они попросту позабудут всё, что здесь с ними произошло.
— Хорошо. Спрашивайте.
— Кто победит в противостоянии России и Японии?
Любопытный вопрос… Только вот отвечать на него прямо нельзя. Стоит Буланскому узнать о грядущем позорном разгроме, и его позиция вполне может измениться… Ну что же, придется лишь
— Борьба с Японией затянется, — медленно произнес Лесник. — Затянется дольше, чем можно было поначалу представить. Но окончательная победа останется за нами и нашими союзниками.
— Союзники… Понимаю… Очевидно, в войну вступят Северо-Американские Штаты и китайцы… И второй вопрос: было ли применено против одного из японских городов оружие невиданной, непредставимой ранее мощи, разрушившее целый город и предрешившее исход войны?
Азиди зачем-то проболтался о бомбардировке Хиросимы, понял Лесник. Неужели во время своих бесед на арабском с Богданом пытался обратить того в свою веру? Уговаривал помочь вручить бомбу фюреру? Изменит ли что-то в будущем тот факт, что Буланский узнал от араба о грядущем появлении ядерного оружия?
— Да, такое оружие было применено. Можно спорить, именно ли оно принесло победу, но огромное влияние на результат войны оказало. Большего я вам сказать не могу.
— Мне, собственно, достаточно, — из голоса Буланского напрочь исчезли нотки неуверенности. — Очень признателен вам, господин…
— Тише! — перебил Лесник. — Слышите?
Буланский прислушался — поначалу недоуменно. Спустя несколько секунд механический звук, доносившийся из поредевшего тумана, можно было разобрать, даже не обладая изощренным слухом полевого агента.
— Вот незадача… — протянул Богдан. — Едва сплавили азиатов — новые гости. Похоже, волей-неволей придется пообщаться с жителями 1963 года по Рождеству Христову…
С нехорошим предчувствием Лесник вскинул к глазам бинокль.
Как очень скоро выяснилось, Богдан ошибся. И насчет новых гостей, и насчет года.
Гости вернулись старые, но в расширенном составе. На корме вынырнувшего из туманной дымки корабля, возле автоматической пушки, стоял знакомый человек в совершенно неуместном здесь костюме с галстуком. И белозубо улыбался.
Ни на мачте, ни на кормовом флагштоке не было флагов, и низенькую рубку не украшали никакие эмблемы, но внешний вид корабля не оставлял сомнений: дело происходит отнюдь не в шестьдесят третьем году.
Торпедные катера таких больших размеров строила лишь одна страна в относительно короткий период своей истории.
Нацистская Германия.
График Юхана Азиди все-таки оказался фальшивкой.
Когда-то давно, совсем в иной жизни, Лесник учился на историческом факультете и даже защитил диплом. Но специализация его была крайне далека от военно-морской истории: палеолитические культуры Южной Сибири.
Однако недавно ему пришлось весьма плотно изучить внешний вид всех типов боевых единиц, плававших в Северном море в двадцатом веке, — после того, как стало ясно, что многие смутные описания мореходов старых времен, видевших в тумане «корабль-призрак», вполне могут относиться к достаточно современному военному кораблю.
Лесник знал: Германия, попавшая в удавку Версальского договора, в течении полутора десятков лет не имела каких-либо возможностей развивать оставленный ей победителями скудный флот.
После прихода к власти нацистов перед адмиралами Крингсмарине встала сложнейшая задача: в сжатые сроки подготовиться к большой успешной войне на море. Постройка крейсеров и линкоров требует огромных затрат, как времени, так и ресурсов, — и главная ставка была сделана на подводные лодки и торпедные катера.
Причем на торпедные катера, весьма отличавшиеся от боевых кораблей того же класса, имевшихся у прочих морских держав. Знаменитые немецкие шнелльботы превосходили все иностранные аналоги и размерами, и дальностью хода, и мореходными качествами.
И вот теперь один из шнелльботов готовился взять на абордаж «Тускарору»…
Возможно, приглядевшись повнимательнее, Лесник смог бы определить даже серию и год постройки — но времени приглядываться не осталось. Двадцатимиллиметровый зенитный автомат на корме катера пришел в движение…
Лесник — пригибаясь, стараясь не показываться на глаза немцам — бросился к морякам Рожественского. Те, тоже не имея оснований доверять вооруженным пришельцам, залегли, ловили шнелльбот прицелами винтовок.
— Открывайте огонь! — коротко бросил Лесник Старцеву. — Не мешкайте!
— Кто это? — спросил капитан-лейтенант, не спеша отдать приказ.
— Немцы!
— Мы не воюем с Германией, и…
— Здесь — воюем!!! – яростно перебил Лесник. — И если им достанутся бумаги Азиди — мы просрем эту войну! И Россию, и весь мир! Стреляйте, мать вашу!
Старцев медлил. Командир шнелльбота тоже — катер сбросил обороты, затем дал задний ход — и закачался на волнах чуть поодаль от «Тускароры». Лесник, надеясь на поддержку коллежского асессора, поискал взглядом Буланского, — и не увидел.
— Вашскобродие, господин капитан-лейтенант! — взволнованно заговорил один из матросов. — Я ж в ту ночь вахту держал на «Князь Суворове», ну, когда миноносцы-то… Они ж это, верно говорю! Святой истинный крест — они! Правда, те сумерках чуть большей показались, но по виду — точно они!
— Стреляйте!!! – выкрикнул Лесник. В бинокль он разглядел, как Азиди поднес к лицу нечто небольшое, черное, квадратное. Затем опустил и показал рукой прямо на то место, где залегли русские.
Старцев не успел ничего скомандовать — немцы начали первыми. Загрохотала зенитка, через секунду к ней присоединились два ручных пулемета. И матросы открыли огонь без приказа…
Лесник в бой не вступил — одним прыжком пересек простреливаемую зону, бросился на спардек. Ворвался в заставленное аппаратурой помещение, где они провели несколько последних часов. Шансов на победу практически нет — мосинскими винтовками против двадцатимиллиметровой скорострелки с трех сотен метров долго не повоюешь. Тем более что огонь корректирует Азиди, сберегший какой-то чертов детектор, явно произведенный в будущем… Досадно, что Харпер перед отплытием демонтировал все вооружение «Тускароры»… Но чем бы ни закончился бой, секрет атомной бомбы не должен угодить к Гитлеру. И не угодит…
Он выволок наружу железный ящик, содрал крышку. Вновь метнулся обратно, подхватил пару свертков с микрофильмами и припрятанную в дальнем углу канистру. Емкость эта, обнаруженная во время одинокой экскурсии по «Тускароре», содержала не бензин, и не спирт, — но какую-то хорошо горевшую жидкость с резким запахом.
Лесник запрокинул горловину над ящиком, прозрачная струя хлынула на документы. Звуки боя не смолкали. Продержитесь еще пару минут, ребята, всего пару минут…
Пламя полыхнуло с громким хлопком — над ящиком встал огненный столб, повалили клубы удушливого черного дыма.