Виктор Точинов – Корабль-призрак (страница 32)
— И ты без улова? — спросила Диана.
Лесник молча кивнул. Затем предложил:
— По-моему, нам пора заняться шлюпкой. Разобраться, как привести ее в пригодный для плавания по морю вид. До очередного включения хроноустановки — меньше двух часов. Вернее, до серии из трех включений. Хотелось бы надеяться, что в результате последнего из них эсминец вновь попадет в Северное море начала двадцать первого века. Но никакой в том уверенности у меня лично нет. Предлагаю оказаться как можно дальше от «Тускароры» в тот момент, когда машина времени заработает.
Что последнее предложение относится лишь к двоим его спутникам, Лесник добавлять не стал. Но и без того на шкипера его слова оказали неожиданное действие.
— Хватит! — рявкнул Андерсон, вскочив со своего места на откидном сиденье. — Я больше не собираюсь слушать ваш бред! Это вы убили Торстена, а сейчас плетете какие-то небылицы и думаете, что вам поверят!
— Андерсон, заткнитесь! — не выдержал Лесник.
— Вы, вы! — не унимался шкипер. — И не пойте мне песни про алиби, поберегите их для присяжных! Это она, — ткнул он обличающим жестом в Диану, — треснула парня по башке! А вы нашли где-то здесь черный плащ и изобразили в тумане убийцу!
— Ну и зачем нам изображать такие спектакли? — холодно спросила Диана. — Куда проще было бы стукнуть по голове вам обоим, и отправить за борт…
Шкипер подскочил к ней, раскрыл было рот для еще чего-либо обвиняющего, но вдруг резко остановился и как-то сразу сник.
— Делайте что хотите… — понуро сказал он. — Бейте друг друга по черепам, рассказывайте друг другу свои небылицы про машины времени… А мне недосуг. Там Торстен лежит… — Он не договорил и вышел из рубки, хлопнув дверью. В помещении повисла тягостная тишина.
— У нашего викинга явно не все в порядке с нервами, — после долгой паузы произнесла Диана. — По-моему, он чего-то очень боится… Причем не нас, и не корабля-призрака, и не человека в черном, а чего-то еще…
Туман за бортом становился всё плотнее и гуще — хотя это уже казалось невозможным. Андерсон подтащил завернутое в брезент тело к самому краю палубы, выпрямился, перевел дыхание и безуспешно попытался вспомнить хоть какую-нибудь молитву.
— Ты был правильным парнем и отличным юнгой, — наконец пробормотал шкипер. — Наверное, со временем ты стал бы хорошим моряком. Жалко, что этого так и не случилось. Прощай, бедняга Торстен. Аминь!
Более никаких возвышенных слов ему в голову не пришло, поэтому он снова нагнулся и перевалил труп за борт, а затем размашисто перекрестился, глядя вниз — туда, где теоретически находилась поверхность моря. Снизу донесся всплеск. Значит, корабль все еще держался на воде, а не плыл по воздуху…
За спиной раздался негромкий шум, и краем глаза Андерсон заметил кого-то, метнувшегося к нему, начал поворачиваться, — и только потому страшный удар не раскроил ему голову.
Хрясь! Дикая боль в плече, шкипер не устоял на ногах, и лишь чудом удержался на палубе, ухватившись за леерную стойку.
Еще удар! Андерсон дернулся в сторону — металлическая труба, которой был вооружен нападавший, грохнула по настилу палубы.
Шкипер извернулся, пытаясь ногами подсечь противника. Не удалось, однако враг вынужден был отпрыгнуть, — но тут же вновь занес свое оружие.
Андерсон никак не мог улучить мгновение, чтобы вскочить на ноги, — и едва ли смог бы долго уворачиваться… Но тут раздался спокойный голос Лесника:
— Брось свою железку, подними руки вверх и не двигайся! Дернешься — получишь пулю.
Нападавший замер — и лишь теперь его удалось как следует разглядеть. Высокий белокурый мужчина, на вид лет сорока. Неопрятная клочковатая борода. Черные штаны, под распахнутым плащом виднеется шерстяной свитер грубой вязки.
Мужчина помедлил с занесенной трубой — совсем недолго, Лесник даже не успел решить, какую конечность при нужде аккуратно ему прострелить. Затем агрессивный блондин попытался осторожно обернуться. Увидел направленный на него глушитель пистолета — пальцы разжались, труба звякнула о палубу.
Лесник шагнул поближе, внимательно разглядывая лицо бандита. И в этот момент бородатый сделал большую глупость — в высоком замахе ударил ногой, пытаясь выбить пистолет.
Выстрел прозвучал негромким хлопком.
Секунду спустя любитель бить по затылкам корчился на палубе, вцепившись двумя руками в собственное колено.
Выкрикнув что-то непонятное, поднявшийся шкипер подскочил к лежавшему, с хрустом врезал бородачу ногой по ребрам.
Однако тот еще раз продемонстрировал, что списывать его со счетов рано, — рука дернулась к карману, и тут же в кулаке блеснуло длинное тонкое лезвие.
Крепкий орешек, подумал Лесник с невольным уважением, примериваясь завершить схватку обездвиживающим ударом.
Но Андерсон справился сам: отскочил, так что лезвие лишь рассекло штанину, слегка задев кожу, — и тут же его тяжелый морской сапог припечатал к палубе кисть врага, круша кости. Бородатый взвыл, но все-таки попытался перехватить нож левой рукой.
Шкипер вновь пустил в ход сапог — и нож, серебряной рыбкой мелькнув в воздухе, канул за борт. На этом попытки сопротивления завершились — началось жестокое избиение.
Несколько секунд Лесник не вмешивался. Затем, видя, что вошедший в раж шкипер сейчас запинает бородача до смерти, или, по меньшей мере, до исключающего какой-либо допрос состояния, рявкнул:
— Хватит, Андерсон!
— Эта гнида убила Торстена! — прохрипел шкипер, вновь замахиваясь ногой. — Размажу по палубе, а что останется — скину в море!
— Прекратите истерику! — В голосе Лесника звучали металлические нотки. — Лучше помогите его связать…
Шкипер с большой неохотой прервал свое увлекательное занятие. Вдвоем они стянули бородатому руки за спиной его собственным ремнем, наложили жгут на ногу — под простреленным коленом натекла изрядная лужа крови.
— Выясним, кто он, как и откуда здесь появился, — сказал Лесник. — Если окажется разговорчивым — угодит в руки гуманной датской полиции. Будет молчать — делайте с ним, что хотите.
Он говорил намеренно громко, следя за реакцией пленника. Похоже, английский язык тот понимал, но отреагировал для подобных обстоятельств не совсем типично — язвительно хохотнул и не менее язвительно произнес какую-то фразу. Лесник не понял ни слова — но, судя по лицу Андерсона, ничего приятного не прозвучало.
Пленник — доставленный в рубку, перевязанный и получивший обезболивающий укол — повел себя достаточно нагло. Сидел в углу, у переборки, баюкая раненую ногу, и всем своим видом демонстрировал высокомерное презрение. Его брезгливо поджатые тонкие губы порой кривились в странной усмешке, значения которой Лесник не понимал. Ну прямо-таки лощеный английский лорд в лапах грубых и грязных разбойников. Хотя доносящийся от пленника запашок свидетельствовал, что как раз именно он не мылся недели три, а то и дольше…
— Как вас зовут? — обратился к нему Лесник.
Его немытое сиятельство вновь криво усмехнулся, но все же соизволил разжать губы.
— Можете называть меня Зигфридом, — произнес он по-английски.
— Сдается мне, что зовут его не совсем так… — пробормотал Андерсон. Лесник бросил взгляд в его сторону, но ничего не сказал.
— Это вы убили юнгу Торстена?
— Не знаю никаких Торстенов, и никого не убивал.
— А трубой хотел муху на мне прихлопнуть, гад?! – вновь встрял шкипер.
— Помолчите, Андерсон! — осадила его Диана.
— Зачем вы на него напали? — продолжил допрос Лесник.
Молчание.
— Что вы вообще делаете на этом корабле?
Молчание.
— Вы будете отвечать на мои вопросы?
Молчание, сопровождаемое презрительной улыбкой.
— Да что мы вообще с ним цацкаемся? — не выдержал Андерсон. — Прикончить подонка, и дело с концом! Всем спокойнее будет.
— Что с ним делать — решаю я! — резко сказал Лесник.
И тут Зигфрид выдал негромкий лающий смешок.
— Ты думаешь, что хоть что-нибудь тут решаешь? — отсмеявшись, произнес он. — Здесь полные кубрики думавших точно так же. И вы к ним ляжете. А я уйду — так же, как и пришел сюда.
— Как именно? — быстро спросила Диана.
Но пленник вновь замолчал, в рубке воцарилась мрачная тишина.
Диана сделала характерный жест за спиной Зигфрида, и Лесник ее вполне понял. Запас «правдореза» канул вместе с багажом, времени искать психологические подходы нет… Остается одно: применить самый жесткий вариант экстренного потрошения, и, как выразился шкипер, «сбросить остатки в море».
Но Лесник отчего-то медлил.
Затем шагнул к выходу, поманив Диану. Выходя, сказал:
— Андерсон, глаз не спускайте с пленного. Мы ненадолго…
Шкиперу такая перспектива абсолютно не понравилась.
— А почему это вы уходите, а я остаюсь? — с подозрением спросил он. — Сговориться решили за моей спиной? А если он
Лесник глубоко вздохнул.