Виктор Точинов – Корабль-призрак (страница 29)
— Какой-такой спирт?! – дурашливым голосом возопил Лесник. — Понятия не имею, не видел никакого компаса, не трогал никакого спирта, да и было его там совсем чуть, меньше стакана — испарился, не иначе. Спирт, если верить химикам, — жидкость летучая!
Он намеренно нес полную ахинею, рассчитывая обойти скользкий вопрос о командировочных. Незачем Диане задумываться, на что напарник истратил и в самом деле изрядную сумму. Совершенно незачем.
— Утомил… Или ты начинаешь работать, или на ближайшем заседании Капитула встанет вопрос о твоем морально-бытовом разложении!
— Да я на твой Капитул… — начал было Лесник, но закончил совсем иным тоном:
— Пойдем-ка отсюда, да побыстрее… Здесь мозги идут вразнос, и не только из-за гнетущей обстановки. Что-то не хочется, как лейтенант Харпер, лежать на койке и пускать слюни…
Напарница, похоже, собралась что-то возразить, но в этот момент сверху донесся басовитый голос корабельного гудка, а затем — лязг металлических ступенек под торопливыми шагами.
Лесник бросился к выходу, Диана — за ним.
На верхней палубе они увидели шкипера Андерсона — отчаянно вопящего и размахивающего руками.
Чуть позже обнаружилась и причина столь странного поведения Андерсона. Пока он занимался обследованием брошенного корабля, его траулер отдал швартовы и теперь, рокоча дизелем, задним ходом медленно отваливал от эсминца. Очевидно, кому-то на борту «Ариты» очень захотелось самому занять место шкипера.
Вскоре рыболовное судно скрылось в тумане, а через некоторое время утих и рокот мотора. Шкипер Андерсон закончил извергать проклятия ему вслед и, сверкая налитыми кровью белками глаз, обернулся к Леснику и Диана.
— Это была
— Успокойтесь, капитан! — Лесник попытался положить руку на плечо Андерсону, но тот вырвался и отскочил назад. — Сейчас мы поднимемся в рубку, наладим рацию и пошлем сигнал бедствия. Уверен, что не позднее чем через пару-тройку часов кто-нибудь да откликнется…
Но сначала они отправились к хроноустановке — благо ее местонахождение долго вычислять не пришлось.
Про город Санкт-Петербург, построенный волей страдающего эпилепсией царя в болотистом месте у неспокойной шведской границы, скептики и недоброжелатели говорили: по меньшей мере странно размещать сердце Империи под кончиком ногтя. Если считать сердцем «Тускароры» хроноустановку, размещена она была не менее странно. Хотя и не под ногтем — корму судна обычно соотносят с другой частью человеческого тела.
Получив в свое распоряжение эсминец, ученые перестроили его весьма радикально. Срезали и демонтировали немалую часть оборудования и надстроек кормы, разместив там новую надстройку, совершенно не вписывающуюся в общий вид корабля.
Полукруглая приземистая башня казалось монолитом из металла — ни иллюминаторов, ни дверей, ни люков… Антенны и вентиляционные отверстия тоже отсутствовали… Металл, судя по цвету, оказался каким-то сплавом на основе титана. А судя по звуку, каким надстройка отзывалась на стук, был преизрядной толщины.
— Попробуем подобраться снизу, — предложила Диана. — Как-то ведь они туда попадали…
— Харпер, похоже, попасть внутрь не сумел, — скептически отозвался Лесник. — А ведь наверняка должен был попробовать отключить дьявольскую машину, убившую его товарищей.
Тем не менее они попытались.
— Чувствую себя персонажем голливудского боевика, — сказала Диана спустя полчаса, кивнув на сканирующую камеру. — Так и кажется, что сейчас загремит этакий механический голос: «Несанкционированное вторжение! Несанкционированное вторжение! Система самоликвидации активирована! Осталось тридцать секунд! Двадцать девять! Двадцать восемь!»
Лесник сказал с улыбкой:
— Но ведь мы, как и положено уважающим себя суперменам, сумеем выдернуть нужный проводок из бомбы за четверть секунды до взрыва, не так ли? А пока…
Он подпрыгнул, с хрустом отломил камеру от кронштейна.
— Так лучше?
— Значительно.
Подобные устройства уже встречались им в других помещениях «Тускароры» — не функционировавшие. Эта же исправно поворачивалась туда-сюда — ни дать, ни взять бдительный часовой, знающий: задремав на сторожевой вышке, можно проснуться с перерезанным горлом. В ярко освещенном, безлюдном и безмолвном до эха коридоре безостановочное движение камеры и в самом деле производило гнетущее впечатление.
Ясно одно: у хроноустановки имеется автономный источник питания. Вполне возможно — ядерный реактор. Излишки же его энергии покрывают нужды других систем корабля… Покрывают лишь частично — именно поэтому аппаратура, освещение и прочие потребители на восемьдесят процентов обесточены.
Они сделали еще несколько десятков гулких шагов, свернули за угол — и вновь уперлись в преграду. Сплошная стена перекрывала коридор — из того же металла, что и кормовая надстройка.
— Господа хронофизики надежно отгородились от мира… — вздохнул Лесник. — Может, там у них одна лишь автоматика, не требующая присутствия человека? Похоже, все коридоры так вот запломбированы. Остается последний вариант: вентиляционные шахты, если в них удастся протиснуться. Но, боюсь, не удастся. Лишь голливудские супермены гуляют там вольготно, как по проспекту.
— При чем тут шахты? Даже если там и в самом деле сплошная автоматика — должны же как-то попадать внутрь ремонтники в случае поломки? Надо искать.
Они поискали еще. И нашли: в очередной перегородившей люк пломбе виднелась овальная дверь. Ни ручки, ни штурвала — лишь квадратная панелька с рядами кнопок, не промаркированных ни буквами, ни цифрами. Рядом — узенькая горизонтальная щель в несколько сантиметров длиной.
А у двери лежал человек. Мертвый человек.
И сжимал в мертвой руке газовый резак…
Никаких следов насильственной смерти они не обнаружили — и кости, и мумифицированные кожные покровы в целости и сохранности. Но отчего-то же умер человек, собиравшийся грубыми механическими способами добраться до хроноустановки — лишь собиравшийся, на двери ни малейших следов работы резака нет. И Лесник весьма сомневался, что причиной смерти горе-взломщика стал сердечный приступ.
Диана покрутила вентиль на одном баллоне, укрепленном на спине мертвеца, на другом… Шипение газа не раздалось. Пустые.
— Хотела повторить эксперимент этого бедняги? Не стоит… Наверняка тут имеется защита от любителей ломать двери.
— Что-то я не вижу отверстий, из которых может вылететь что-то смертоносное, — усомнилась Диана.
Но не стала спорить и настаивать на поисках запасных баллонов к автогену.
— Давай-ка лучше займемся рацией, — предложил Лесник. — Есть у меня одна идея…
— Теперь что-нибудь загорелось? — спросил Лесник, не высовывая голову из отсека.
— Нет, — коротко ответила Диана.
— А если вот так?
— Тоже ничего.
Из недр отсека с радиооборудованием виднелись только ноги Лесника. Он лежал на спине и ковырялся отвертками в незнакомой электронике, пытаясь превратить сложнейшую радиолокационную аппаратуру хотя бы в некое подобие простейшего искрового передатчика. Хоть изобретение старины Морзе вышло из употребления, но радисты еще хорошо помнят, что значит сигнал SOS — и, обнаружив в эфире помеху со странной периодичностью: три длинных сигнала, три коротких, три длинных — сообразят, в чем дело, и попытаются запеленговать передатчик… Хочется надеяться.
Но пока что попытки модернизировать электронику середины двадцать первого века до уровня аппаратов Маркони и Попова протекали не слишком успешно.
— Так, кажется вот этот контакт… Диана, дай мне, пожалуйста, тот разъем, который на желтом и белом шлейфах.
Из отсека показалась раскрытая ладонь, и Диана вложила в нее нужный разъем. Рука вновь исчезла, вслед за этим раздалось позвякивание и сопение.
— Тьфу ты, черт… Двести двадцать словил… Похоже, это шина питания.
Прошло еще несколько минут.
— Ну, хоть теперь есть какие-то изменения?
— Никаких… Хотя нет, действительно загорелась одна лампочка!
— Где и какая?
— Красная, в средней части пульта, справа. И оба правых индикатора осветились. На одном нули, на другом буквы «err»…
— А больше ничего не горит?
— Кажется, нет… Нет, больше ничего.
Лесник снова засопел, а потом начал вылезать из отсека. Даже в свете аварийного фонаря по его физиономии можно было понять, что к большому успеху ковыряние в аппаратуре не привело.
— Нет, такие хитросплетения никак не для людей с гуманитарным образованием… — вздохнул он. — Хотя в электронике времен Второй мировой я бы, думаю, разобрался: там провода были чуть не с палец толщиной, громадные радиолампы — всё просто, как в детском конструкторе. А тут…
Он безнадежно махнул рукой. Помолчав, добавил:
— Остается один выход — спустить на воду одну из здешних странных шлюпок, которые шкипер Андерсон именует консервными банками. Очень бы хотелось надеяться, что они в момент спуска автоматически превращаются в нечто более мореходное… По крайней мере, Харпер спасся отнюдь не верхом на консервной банке.