Виктор Точинов – Корабль-призрак (страница 14)
— Я Мария Ладыгина, врач из России. Меня к вам направили на стажировку, а этот случай меня очень заинтересовал. Скажите, доктор, исследования состояния внутренних органов Харпера…
— Ваш документ недействителен, — перебила доктор Вульфсен, удостоив запаянную в пластик карточку лишь беглого взгляда. Лицо ее сразу же стало еще более подозрительным. — Что вы здесь делаете?!
Не сработало… Непонятно почему, но первая попытка внушения не оказала действия… Попробуем иначе.
Последний вопрос фру Вульфсен прозвучал излишне громко и резко. Услышав его, маячивший в коридоре охранник госпиталя — здоровенный детинушка с внушительной кобурой на поясе — тут же возник на пороге реанимационного бокса. Ситуация обострялась.
— Извините, а вы кто? — тоном наивной студентки осведомилась Диана, постаравшись, чтобы в голосе прозвучали обида и удивление.
— Я доктор Сара Вульфсен, заведующая отделением интенсивной терапии госпиталя святого Брендана. И у нас нет никаких стажеров. Поэтому вы сейчас же отдадите мне историю болезни, которую держите в руках, и как можно быстрее покинете госпиталь, пока я не попросила полицию вас арестовать!
Вот еще, фыркнула про себя Диана. Только-только началось самое интересное… И сказала самым примирительным тоном:
— Да, конечно же. Но сначала вы расскажете мне всё, что не вошло в историю болезни Говарда Харпера.
На сей раз ментальное воздействие оказалось на порядок сильнее.
Лесник ожидал ее у окна, глядя на панораму города и нетерпеливо барабаня пальцами по переплету. На стук каблуков Дианы он резко обернулся, сказал:
— Я уже в курсе, что американцы улетели вместе с Харпером… Мог бы узнать и раньше, если бы владел датским, слухи тут быстро распространяются. Ты что-нибудь сумела выяснить о его болезни?
— Самого интересного не смогла… Твоего допуска оказалось недостаточно, а когда я начала задавать вопросы, меня пригрозили сдать в полицию!
— Прямо так вот сразу и в кутузку — всего лишь за невинное научное любопытство?
— Именно так. Лечащий врач, суровая нордическая женщина, вполне серьезно собралась вызвать полицейских, если я сейчас же не покину помещение. Поскольку здешний охранник маячил у нее за спиной — с пушкой на поясе и переносным «тревожным пультом» на груди, я решила не доводить дело до скандала…
Лесник не поверил:
— Тихо-мирно ушла? Ничего не предприняв?
— Попыталась предпринять… Но у фру Вульфсен или стоит мощный гипноблок, противодействующий внушению, или достаточно редкая врожденная сопротивляемость.
— Волчья дочь, что ты хочешь… — не совсем точно перевел Лесник фамилию церберши в белом халате (вернее, в салатной униформе св. Брендана).
— Но хоть что-то про лейтенанта Харпера тебе все же удалось разузнать?
— Да. И даже пролистать его историю болезни. Крайне странный документ, надо сказать. Разнобой в результатах анализов и функциональной диагностики наводит на мысль, что вся история — фальшивка. Но если надергали кучу бумажек из карточек разных больных, чтобы задурить посторонним голову, — зачем тогда госпожа валькирия буквально выдрала папку у меня из рук?
— В чем именно выражается разнобой? — заинтересовался Лесник.
— Да просто не бывает так: моча как у восемнадцатилетнего юноши, не имеющего проблем со здоровьем, и при этом кровь глубокого старца, подверженного куче застарелых хворей… Есть и другие противоречия, не буду утомлять тебя медицинскими подробностями, поверь уж на слово — НЕ БЫВАЕТ.
— Отчего умерли семеро спутников лейтенанта?
— От моря — если назвать причину одним словом. От целого ряда наложившихся неблагоприятных факторов, воздействующих на жертвы кораблекрушений: холод, обезвоживание, голод, длительный стресс… Что тоже весьма странно, никак они не могли слишком долго болтаться на волнах в районе с весьма оживленным судоходством.
— Трупы американцы забрали с собой?
— Нет, их кремировали пять дней назад. Сразу после того, как начали проявлять активность штатовцы. Кстати, есть еще один интересный момент: американская форма Харпера — не совсем американская…
И Диана рассказала о наблюдениях и выводах юного любителя военной атрибутики.
Некоторое время Лесник задумчиво молчал. Наконец нагнулся, поднял сумку Дианы, закинул ее на плечо и направился к лифту.
— А сейчас нам надо… — начал было он, войдя в кабину.
— Тебе надо, Лесник, — перебила Диана. — Тебе. А мне надо позавтракать, принять душ и отоспаться. Забыл, что я всю ночь следила за чертовым складом Азиди?
— Ладно, езжай в гостиницу. Там на первом этаже есть неплохой рыбный ресторанчик, можешь заказать завтрак в номер. А я прокачусь в Оденсе, в гости к нашему аристократу. Попробую раздобыть еще немного информации… И если дом Валевски соответствует своему хозяину — то ты много потеряла, отказавшись составить мне компанию.
— Не проще ли для получения информации связаться с ним по электронной почте?
— Увы, старик не пользуется компьютерами. Принципиально. Как он сам выразился: «я привык получать информацию от живых людей; или от мертвых — через страницы старых книг». И мобильник с собой не носит. Единственная его уступка техническому прогрессу — радиотелефон в автомобиле. Обитает совсем в другом мире, понимаешь? Где нет юзеров и спамеров, флэш-мобов и он-лайнов, аккаунтов и… Ого…
Лифт спустился на первый этаж (именуемый, впрочем, датчанами этажом «А»), двери разъехались, — и Лесник сдержал изумленное восклицание, готовое сорваться с уст. И сделал вид, что первый раз видит человека, готового войти в кабину, — господина Теодора Валевски собственной персоной. Легок на помине…
Аристократ с учтивым полупоклоном посторонился, давая пройти Диане, скользнул равнодушным, не узнающим взглядом по лицу Лесника. В одиночестве вошел в лифт, двери закрылись. В окошечке замелькали цифры — и остановились на пятерке.
Па-а-анятно… До Валевски тоже дошла весть о находке траулера «Лизетт» и загадочном пациенте госпиталя. Вопрос в другом: старик отправился сюда, выполняя поручение Юзефа, решившего, что два источника информации лучше, чем один? Или визит связан с собственными изысканиями господина Теодора, касающимися кораблей-призраков? В любом случае, раз старик так конспирируется — афишировать знакомство не стоит…
— Похоже, мой визит в Оденсе ненадолго откладывается… — сообщил он Диане на автомобильной стоянке госпиталя.
Она машинально кивнула, рассматривая огромное мозаичное панно, призванное облагородить мрачную стену больничного морга — и вполне со своей задачей справлявшееся. На панно была изображена ладья достаточно древнего и утлого вида, плывущая куда-то по бурному морю. Среди пассажиров ископаемого плавсредства — бородатых, в старинных одеждах — выделялся один, украшенный сияющим нимбом.
— Ты знаешь, чем знаменит святой Брендан? — спросила Диана, имея в виду нимбоносца.
— Насколько я помню, это христианский аналог Синдбада-морехода. Плавал со спутниками по здешним морям, и встречались ему всевозможные чудеса и диковинки: чудо-юдо рыба-кит, заколдованные острова, корабли-призраки…
— Вот-вот… Тебе не кажется, что куда ни ткнись в этой истории — всё упирается в них? В корабли-призраки?
Ответить Лесник не успел. На парковочной площадке появилось новое действующее лицо — старший медбрат Юхан. Одернул курточку салатного цвета, недоброжелательно взглянул на Лесника и спросил-таки у Дианы:
— Скажите, что вы делаете сегодня вечером, Мария?
Теодор Валевски вышел из госпиталя ровно через пятьдесят три минуты после негаданной встречи в лифте.
«Интересно, удалось ли ему найти общий язык с суровой нордической женщиной?» — подумал Лесник. По всему судя, удалось, — чтобы получить от ворот поворот и уйти, хватило бы и меньшего времени.
Он ожидал, что Валевски проследует к громадному белому лимузину, припаркованному на противоположной стороне госпитальной автостоянки — к са́мому, по мнению Лесника, подходящему транспорту для аристократов.
Однако охотник за кораблями-призраками равнодушно прошагал мимо четырехколесного белого чудища, и уселся в спортивный «ламброджини», причем на водительское место.
«Старик — кремень!» — восхитился Лесник, набирая номер на мобильном телефоне.
— Добрый день, господин Вальдманн! — приветствовал его Валевски, едва сняв трубку. Надо понимать, углядел-таки сидевшего за рулем Лесника, проходя мимо.
Разговор не затянулся — старый аристократ сказал, что в любое время рад видеть господина Вальдманна в своем скромном жилище, и, конечно же, с удовольствием ознакомит его со своим богатейшим архивом. Дело не терпит отлагательства? Нет ничего легче, его «дьябло» домчит до Оденсе за пару часов…
Лесник, однако, отказался от совместной поездки на «ламброджини». Не потому, что не доверял водительскому искусству старика, — хотел внимательно провериться на предмет «хвостов». Что-то давно не видно хватких ребят из серого «форда-седана»…
Неизвестно, что хуже в работе полевого агента: дефицит информации, заставляющий строить версии и принимать решения в основном на основе интуиции, или обратный вариант, — когда в ходе расследования постоянно всплывают новые факты, вроде бы и имеющие отношение к делу, но упорно не желающие складываться в общую картину…
Так размышлял Лесник, глядя на пустынную серую ленту трассы Эсбьерг-Оденсе, и пытаясь систематизировать всё, что их тандем успел разузнать в ходе датской командировки.