Виктор Точинов – Ангелы ада (страница 30)

Кое-как они описали новую ловушку: по виду асфальт как асфальт, со вчерашнего дня как будто ничего не изменилось. Никаких признаков, что на самом деле там бездонная дыра три метра в диаметре, прикрытая видимостью площадки. Вертухаи бросали камни и файеры – звука их падения не услышали. Один, самый рисковый, подполз, шестом потыкал издалека, ни дна, ни вообще ничего не нащупал… Шест по виду был цел и невредим, но доблестные исследователи свои опыты на том свернули. Пускай наука разбирается.

По доброй сталкерской традиции, новой ловушке надлежало дать имя собственное, звучащее таинственно и грозно, но все же хоть как-то информирующее о ее свойствах… Ломать голову было некогда. Ловушка стала «колодцем». (Вообще-то чаще дают имя из двух слов, и первым вариантом был «вертухайский колодец»… Вовремя опомнился: незачем прославлять эту братию.)

То, что обер-вертухай так скверно исчез, крайне некстати. Я готовился идти к нему за «белыми» пропусками, если б Андрея с Леной задержали на входе, – обычный порядок посещения с фиксацией всех данных сегодня не годился.

А на «белый» – то есть анонимный – пропуск нужна санкция Эйнштейна, и лейтенант мог послать меня именно в том направлении. Но не послал бы, на этого шустрика и любителя срезать углы у меня имелся убойный компромат. Лейтенант Вострецов – корпоративный шпион, вернее, был шпионом. Весь последний год, пока сидел тут на контракте, сливал информацию концерну «Глобиотех». Не бог весть что, все результаты исследований ему знать не по чину, но что знал – сливал. Доказать это легко, мною сохранены все логи. Наверх я не докладывал, потому что, во-первых, мне на такие шалости плевать, во-вторых, надеялся, что самому пригодится… Теперь уже не пригодится.

– Считайте, начальство пришло, – сказал я вертухаям небрежно. – Пойду разберусь. Эти со мной, – показал я на своих спутников. – Специалисты по стресс-диагностике. До эвакуации нужно сделать срочные тесты, не было возможности получить официальное разрешение.

– Не вопрос, Пэн, – ответили мне, даже не взглянув на моих «стресс-диагностов». – Ты, главное, разберись поскорее.

– С этим у меня строго. Леденец здесь?

– Леденец ушел в Зону. Говорю же, никого из начальства.

Ушел… Это не очень хорошо, но не катастрофично. Имелся запасной вариант, без участия Леденца.

Впрочем, мы уже на территории базы.

Удивительно безразличную реакцию бойцов легко понять. Синдром чемоданных настроений. Грядет перебазирование, причем не от хорошей жизни, фактически бегство, личный состав внутренне подпрыгивает – скорей, скорей! – а тут про них словно забыли…

Ладно, они уже остались позади вместе со всеми своими реакциями, настроениями и подпрыгиваниями.

Идем по главной дороге, башня остается справа, а слева постепенно ширится открытое пространство – бывший газон, превращенный Зоной в неопрятное бугристое поле, поросшее клочковатой щетиной. Трава выродилась в нечто жесткое и бестолковое, но крайне живучее. А раньше, говорят, газон этот был идеален, туристы валялись на нем, обходясь без подстилок, нежились в шезлонгах, играли в волейбол, запускали фрисби… Впереди и справа открывается Рыночная площадь, однако мы не доходим до нее. Обогнув башню, останавливаемся возле распределительной будки, поставленной между Кузней и бывшим газоном.

Пока был Лоскут, сюда навезли «вечных батареек», но теперь они не нужны. Электроснабжение с наступлением Зоны восстановили по прежней схеме, постоянный ток снова поступает из «сучьей пряди» на инвертор, потом на распределитель. Эта будка для меня – как раскрытая книга, в которой я могу делать свои пометки. Я и сделал – таким образом, чтобы на всем первом этаже Дома коменданта погас свет.

Пока ждем реакцию, я прошу Лену:

– Походи, пожалуйста, вокруг. Нужен настоящий туман.

– Погуще? – деловито спросила она.

– Не обязательно. Главное, пошире, чем больше площадь, тем спокойнее. До пруда дотянешь?

– Могу и дальше.

Она отправилась работать, а тем временем из административного корпуса бежит взъерошенный инженер-электротехник – единственный сейчас на острове. Господин Пряхин, муж Авдотьи, а имя я не помню, все зовут его «стариком Лихтенгаузеном». Он-то мне и нужен…

Вопрос в том, где расположен «бокс № 27», – можно сказать, это вопрос дня. Леденец знал ответ, я слышал сие собственными ушами. Увы, нашего славного начальника над сталкерами почему-то нет на острове. Кто еще, кроме Леденца, мог быть посвящен в тайну? Возможно, зампомед Авдотья или кто-то из исследователей-естественников, но это все предположительно. Зато главный на базе электрик совершенно точно в курсе. Не может не быть в курсе, ведь хранилище артефактов электрифицировано.

Вот он – передо мной. Сорокалетний, рано полысевший мужчина ростом с меня, только худой, как глист. В руках – чемоданчик с ЗИПом. Чем он приглянулся спортивной Авдотье? Хотя это их личное дело, а любовь зла. Мой интерес куда приземленнее.

– Петя? – Инженер уткнулся в меня и остановился, с удивлением озирая нашу троицу (Лены уже не было видно). – И вы тут, Максим Кириллович?

Мой отец зашел ему за спину, чтоб не рванул назад. Тот нервно оглянулся и сказал:

– Петя, мне нужно к распределителю. У нас что-то непонятное со светом.

– Не беспокойтесь, я помогу восстановить. Поломка – тьфу.

– Вы знаете, где поломка? – глупо спросил он.

– Я старался быть аккуратным, когда ломал, все-таки имущество не чужое.

– Так это вы?

Инженер попятился. Попытался найти взглядом Дом коменданта, но туман вокруг быстро густел: Лена работала вовсю. Отец взял его под мышки и приподнял, не спеша возвращать на землю. («Ой, зачем!» – «Чтоб вы не отвлекались, уважаемый».) Пряхин трепыхался и беспомощно дрыгал тощими ножками.

– Нам нужен бокс номер двадцать семь, – сказал я напрямик. – Хранилище артефактов. Пытать вас жалко, да и нет времени, поэтому вы просто доведите нас до места, о’кей? Если откажетесь, вас придется убить. А следующим, кого мы спросим, станет ваша супруга.

– Я же на подписке! – взмолился он.

– Мы никому не расскажем.

– Не могу… нельзя…

– Забыл сказать, что убивать буду вот этим. – Я вытащил «чпокер» и показал ему.

«Старик Лихтенгаузен» вдруг вспотел и даже перестал дергаться. Отец поставил его ноги. Я направил «чпокер» в обвисшую харю.

– Уберите, – пискнул он. – Пожалуйста…

Ага, знаком с этой несерьезной на вид штуковиной, видел у кого-то из сталкеров, вводная информация не нужна… Тем лучше, сбережем время и сразу перейдем к основной части доклада.

– Спора пробьет и кожу, и мышцы безболезненно, – рассказал я ему по-дружески. – И отростки первые несколько секунд без боли будут проходить сквозь ткани и органы. Но чуть позже, когда даже бригада хирургов уже не поможет вам расстаться с «ведьминым гнездом», – тогда боль придет адская. Выстрелить разве что в голову, чтобы вы побыстрее отмучились? Нет, не стану… Обидно портить такое умное лицо. Разрастется вместо него черт знает что, в закрытом гробу хоронить придется…

Главное в такой ситуации: говорить негромко, очень вежливо и непременно на «вы» – действует несравнимо эффектнее, чем вопли, истеричные угрозы и размахивание оружием. Никто меня этому не учил, своим умом дошел.

Сейчас тоже подействовало. Даже не пришлось повествовать о том, что мучения продлятся примерно неделю, а остановить процесс можно, но лишь заморозив его объект и субъект до минус двухсот по Цельсию.

– Да уберите же! Хранилище в углу, я покажу…

В углу, подальше от всех… Почему-то я так и думал.

Можно было бы обойтись без допроса и без угроз, наверное… Если бы в день штурма Питер Пэн не протормозил и до конца проследил, куда бегут Эйнштейн с Леденцом, рванувшие к секретным боксам. Но задним-то умом все крепки, и понятно почему – достаточно сравнить размеры полушарий, верхних и задних… И я ничем не лучше прочих. Крепок. Задним умом.

И мы пошли по острову, прихватив по пути Лену. Предварительно я восстановил подачу электричества, чтобы в здании не волновались.

«В углу» означало, что идти надо на второй остров – тот, который маленький. Новая Голландия считается единым островом, но на самом деле состоит из двух кусков суши. Дело в том, что Ковш соединен с Мойкой и Крюковым каналом внутренними протоками, так вот и образовался клочок земли, отделенный водой от остальной территории базы. Островок этот максимально удален и от главных мостов, и от администрации. Именно что угол, тупик, зады. Здания там совсем обветшавшие, мне казалось, что использовать их нельзя… или я чего-то не знаю?

Рыночную площадь, раскинувшуюся между Кузней и прудом, мы обошли стороной. Земля там посыпана галькой, хруст шагов слышен издалека. Кроме того, где-то там прятался неведомый «колодец», поглотивший обер-вертухая.

Ненавижу неведомое.

Пошли в обход, по отвратительному черному газону. Я, Лена, Андрей, инженер и папа, в таком порядке.

Лена прореживала свой же туман, давая мне видимость на несколько метров, а я выбирал маршрут. Общее направление – на малый остров, если инженер не наврал. По бокам выплывали и исчезали в дымке то скамейки, то столбы линии электропередачи. А вот и большая каменная ниша в земле, построенная когда-то специально для разведения костров – в ней явно что-то жгли, причем недавно. Огнеметом. Вокруг ниши тоже жгли, от щетинистой травы на земле остались характерные пятна, черное на черном. Очень похоже, здесь ликвидировали гнездовище «мозгожорок», не дав этой дряни разрастись и загадить весь остров.