Виктор Тельпугов – С кем ты и ради кого (страница 71)
А памятник все рос. Рожденные им образы все больше овладевали чувствами и думами его создателей.
Придя как-то утром к месту работ, ребята заметили — в каменной руке женщины, развернутый венчиком к солнцу, раскачивался и трепетал на ветру маленький, едва приметный цветок. Подошли поближе — бессмертник!
Главный скульптор, совершенно седой, но еще могучий старик, поглядел сперва на цветок, потом на своих юных помощников, обошел раза два вокруг памятника, задумчиво улыбнулся:
— Молодцы соратники! Очень правильно сделали.
«Соратники» промолчали. Только еще дружней и громче зазвенело железо о камень.
Цветок скоро запорошило серой крошкой, а потом и вовсе сдуло куда-то. Хотели в конце дня отыскать бессмертник, водрузить его на прежнее место, да так заработались, что забыли о нем.
Но, странное дело, — на следующее утро цветок опять засветился в каменной руке!
— Ну я ж говорил, молодцы, и только! — снова улыбнулся старик.
И вот бессмертник, крохотный, от рождения не особо яркий, жестковатый, нахохлившийся, каждое утро стал расцветать на камне.
Вечером уходят скульпторы домой — нет цветка. Утром, хоть и торопятся, обогнать его не могут. Придут в семь часов — он уже красуется. В шесть явятся — он на посту.
Работают, а сами все о цветке думают.
Однажды глубокой ночью кто-то из ребят поднял всех и гаркнул громко, как дневальный по роте:
— Мовчан!..
— Что Мовчан? — всполошилась бригада.
— Встал сейчас Вася, по-тихому оделся и пошел к памятнику.
— Значит, он?
— Ясное дело.
Ухмыльнулись, залегли на другой бок, но больше уже не заснули. Лежат полчаса, лежат час, а Васи все нет.
— Наверно, ищет цветы. Темнотища-то вон какая.
— Не беспокойтесь, он небось с вечера все приготовил.
Глянули, а из стакана на Васиной тумбочке, из-за частокола остро отточенных карандашей действительно цветок выглядывает — точь-в-точь, как тот.
— Все понятно теперь. Ну, ша! Скоро явится наш тихий лирик.
Возвращается Мовчан на рассвете. Совершенно никого не таясь, он с грохотом распахивает дверь и прямо с порога кричит:
— Подъем!..
И высыпает из мокрой корзины на стол гору живой рыбы:
— Поправляйтесь, хлопцы!
Ребята переглядываются, ничего не понимая, благодарят:
— Вот это толково! Добрая будет уха!
А цветок, как всегда, и в то утро ждет их на своем месте. Увидев его, Вася многозначительно оглядывает друзей:
— Думаете, мистика?
— А ты считаешь — как?
— Благородный человек по земле этой ходит!
— Об этом мы, представь, давно догадались. Ты скажи лучше, кто этот благородный?
— После нынешней ночи в точности могу доложить.
— Кто же?
Мовчан не спеша поворачивается к застланной утренней дымкой Волге:
— Вон ту бабушку видите? Во-о-он к пристани шагает.
— Ну, допустим, шагает.
— Она.
— Вот это уже мистика.
Вася обиженно поводит плечами:
— Кто сомневается, может проверить.
Двое гонцов-добровольцев тут же срываются с места и исчезают за поворотом тропинки.
— Эй, вы, поаккуратней там, — несется им вдогонку, — невзначай не обидьте старую!
Ребята возвращаются почему-то очень нескоро. Вид у них какой-то странный, и чуть-чуть смущенный.
— Ну, что? — спрашивают, обступив их со всех сторон, заждавшиеся друзья. — Догнали?
— Догнали…
— Она?
— Она…
— А как спросили-то?
— Да прямо так по-простому и спросили. Ваш, говорим, мамаша, бессмертник на памятнике, вон там?
— Так. А она?
— Она отвечает: мой.
— Здорово! А вы?
— А мы — спасибо, говорим, вам от всех нас. Всю осень цветами вашими любуемся.
— Молодцы! А она что же?
— А она задумчиво так посмотрела нам в глаза и заторопилась к пароходу. Мы, конечно, за ней, помочь, значит, хотим при посадке. Уже перед самым трапом оборачивается она к нам и говорит: — Только я, сыночки, тут первый раз — нынче прибыла, нынче и обратно. Дай, думаю, на старости лет хоть одним глазом гляну на эти места. Астраханские-то наши давно уже здесь перебывали. Моя очередь только сейчас подошла.
— Что ж, выходит, и она и не она?
— Получается так…
— Да вы ту ли догнали-то? Та была в черном платке, — говорит Вася Мовчан.
— В черном?!
— В черном, понимаете, в совершенно черном.
— Не-е, эта в белом была. В белом, как снег…
— Э-эх, вы, — огорченно разводит руками Вася.
Через мгновение все видят его быстро бегущим вниз, к Волге, к выплывающей из тумана пристани.