Виктор Суворов – Аквариум (страница 65)
Людей, которые шли под коммунистический топор, не протестуя, сейчас осуждают: мол, рабские души, не способные протестовать, туда вам и дорога.
Те, кто не шел на убой добровольно, должны были или убегать, или драться. Этих тоже осуждают: изменники, предатели, пособники врага!
Если я добровольно сдамся — прослыву дураком, холуем, рабом.
Если не сдамся — стану преступником, предателем.
Считайте меня, братцы, преступником, холуем не считайте.
Но и преступником меня считайте не очень большим. Рано или поздно все наши вожди будут признаны тиранами, кровавыми злодеями, волюнтаристами, проходимцами, предателями, шпионами, болтунами и развратниками.
Убежать от них — преступление.
А оставаться и выполнять их приказы?
Холодно в лесу, зябко. Не привык я слишком долго думать. И философия — не моя область. Но на один вопрос я обязан ответить сам себе: я бегу потому, что ненавижу систему, или потому, что система наступила мне на хвост?
На этот вопрос я даю самому себе совершенно четкий ответ: я ненавижу систему давно, я всегда был против нее, я готов был рисковать своей головой ради того, чтобы заменить существующую систему чем угодно, но… Но если бы система мне на хвост не наступила, я бы не убежал. Я бы продолжал ей служить верой и правдой и преуспел на этой службе.
Не знаю, начал бы я протестовать когда-нибудь позже или нет, но в данный момент я просто спасаю свою шкуру.
Ответ на главный вопрос получился четким и для меня неутешительным. Надо было раньше начинать! Надо было бежать при первой возможности. А еще лучше — работать против системы, как работали Пеньковский, Константинов, Филатов.
Можно ли ситуацию исправить?
Нет. Поздно. А может быть, и не поздно. Если мне удастся вырваться из Аквариума, я буду жить тихо, не рыпаясь, или я могу…
Что же я могу?
Я сижу неподвижно несколько минут, а затем формулирую для себя вывод: я предатель и изменник. Я заслуживаю высшей меры за то, что самовольно покидаю систему. Я заслуживаю той же высшей меры за то, что не боролся против нее. Сейчас я спасаю свою шкуру, но, если вывернусь из этого переплета, начну борьбу против этой системы, рискуя спасенной шкурой.
Если мне удастся бежать, я не буду сидеть молча. Буду работать. По много часов в день. Если мне не удастся сделать что-нибудь серьезное, я хотя бы напишу несколько книг. По пятнадцать часов в день я буду писать. По одной книге в год.
Остается последний вопрос: куда бежать?
Вопрос легкий. В Британию. Британия выслала однажды 105 советских дипломатов — резидентуры КГБ и ГРУ в полном составе. На такое никто, кроме Британии, не отважился. Раз они свои интересы могут защищать, может, они и мои смогут защитить. 105 разведчиков сразу! Статистика в пользу Британии.
Теперь нужно решить, как связаться с правительством Великобритании. Путь один — через представителей этого правительства. Чем меньше бюрократических ступеней, тем быстрее будет принято решение. Но к послу меня не пустят.
Итак, я иду к любому высокопоставленному английскому дипломату. У британского, американского, французского посольств меня наверняка ждут ребята из Аквариума. Значит, надо идти к дипломату домой. Навигатор, конечно, и это предусмотрел, но контролировать подходы к местам проживания всех западных дипломатов высокого ранга он не сможет. Кроме того, я пойду пешком, спрятав машину в лесу.
Дом у британского дипломата большой, белый, с колоннами. Дорожки мелкими камешками усыпаны. Сад роскошный.
Я небрит. Я в черной кожаной куртке. Я без машины. Я совсем не похож на дипломата.
Вообще-то я уже и не дипломат. Я больше не представляю свою страну. Наоборот, моя страна сейчас ищет меня везде, где только возможно.
В доме английского дипломата все не так, как в обычных домах. У него звонка нет. Вместо звонка на двери — блестящая бронзовая лисья мордочка. Этой мордочкой нужно об дверь стучать. Мне важно, чтобы появился хозяин, а не кто-то из его слуг. Мне везет. Сегодня суббота, он не на работе, и слуг его в доме тоже нет.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте.
Протягиваю свой дипломатический паспорт. Он полистал и вернул мне.
— Заходите.
— У меня послание к правительству Ее Величества.
— В посольство, пожалуйста.
— Не могу в посольство. Я передаю это послание через вас.
— Я его не принимаю, — он встал и открыл передо мной дверь. — Я не шпион, и в эти шпионские игры меня, пожалуйста, не втягивайте.
— Это не шпионаж… Уже не шпионаж. Это письмо правительству Ее Величества. Вы можете его принять или нет, но сейчас я буду звонить в британское посольство и скажу, что письмо правительству находится у вас. Я оставлю его тут, а вы делайте с ним что хотите.
Он смотрит на меня взглядом, который не предвещает ничего хорошего.
— Давайте ваше письмо.
— Дайте конверт, пожалуйста.
— У вас даже нет конверта, — возмущается он.
— К сожалению…
Он кладет передо мной пачку бумаги, конверты, ручку. Я отодвигаю бумагу в сторону, из кармана достаю пачку карточек с адресами кафе и ресторанов. Каждый шпион всегда имеет в запасе десятка два таких карточек. Чтобы не объяснять новому «другу» место встречи, проще дать ему карточку: приглашаю вас сюда.
Быстро просматриваю все. Выбираю одну. И несколько секунд думаю над тем, что же мне писать. Потом беру ручку и пишу на обратной стороне карточки три буквы: GRU.
Карточку вкладываю в конверт. Конверт заклеиваю. Пишу адрес: правительству Ее Величества. На конверте ставлю свою персональную печать: 173-В-41.
— Это все?
— Все. До свидания.
Я снова в лесу. Вот моя машина. Я гоню ее дальше и дальше. Теперь встреча с местной полицией тоже может быть опасной. Советское посольство могло сообщить в полицию, что один советский дипломат сошел с ума и носится по стране. Могло сообщить в Интерпол, что я украл миллион и с ним сбежал. Могло заявить протест правительству Австрии и сказать, что власти этой страны захватили меня силой и меня нужно немедленно вернуть, иначе отношения между нашими странами серьезно испортятся. Они умеют делать громкие заявления.
Мне срочно нужна телефонная связь с британским посольством. Я должен объяснить ситуацию, пока какой-нибудь деревенский полицейский пост не остановил меня и не вызвал советского консула. Тогда будет поздно что-либо объяснять. Тогда после первой встречи с консулом у меня вдруг пойдет обильная слюна, я начну смеяться или плакать, и за мной пришлют самолет. Пока не пошла слюна, я буду пытаться. Укромные телефоны у меня на примете есть.
— Алло! Британское посольство? Я направил послание… Я знаю, что меня не соединят с послом, но мне нужен кто-нибудь из ответственных сотрудников… Мне не нужно его имя, вы там сами решайте… Я направил послание…
Наконец, они кого-то нашли.
— Слушаю. Кто говорит?
— Я направил послание. Тот, с кем я его направил, знает мое имя.
— Правда?
— Да. Спросите его.
Трубка молчит некоторое время. Потом оживает.
— Вы представляете свою страну?
— Нет. Я представляю только себя.
Трубка снова молчит.
— Чего же вы хотите?
— Я хочу, чтобы вы сейчас вскрыли пакет и передали мое послание британскому правительству.
Трубка молчит. В трубке какое-то сопение.
— Я не могу вскрыть конверт, так как он адресован не мне, а правительству.
— Пожалуйста, вскройте конверт. Это я его передал. В нем важное послание, оно составлено так, чтобы его поняли только те, кто очень хорошо знает нашу страну, нашу систему.
Далеко в телефонных глубинах раздается какой-то шепот.
— Это очень странное послание. Тут какой-то ресторан…
— Да не это… Посмотрите на обороте…
— Здесь только какие-то буквы.