Виктор Суворов – Аквариум (страница 39)

Вскрыл Навигатор чердак, личную печать посла нарушил, включил фонарь и обомлел. Забит чердак книгами. Красивые книги. Бумага мелованная, обложки глянцевые. Названия у книжек разные, а автор один: Хрущёв Никита Сергеевич. Сообразил Навигатор, откуда это богатство. Много лет назад хотела Коммунистическая партия, чтобы голос ее весь мир услышал. Оттого речи самого умного в партии человека на все языки переводились, на лучшей бумаге печатались, по всему свету рассылались. В зарубежных странах советские посольства эти творения всем желающим даром раздавали, во все библиотеки рассовывали. А партия внимательно следила, какой посол слово партии хорошо распространяет, а какой — не очень. Между послами соревнование: кто больше книг бесплатно распространит. Рапортуют послы: я — сто тысяч! Я — двести тысяч! А я — все триста! Ну, хорошо, в Москве говорят, раз так легко они расходятся, раз народы мира без ума от сочинений нашего дорогого вождя, вот тебе еще сто тысяч! И тебе тоже! Распространяй да помни: в Париже посол лучше тебя работает! А в Стокгольме необычайный интерес! В Канаде люди так и прут валом, чтобы книги те заполучить..

Как там в Париже и Оттаве эти книжки распространяли, не знаю, но в Вене их спустя много лет на чердаке обнаружили. Пошел Навигатор к послу:

— Выкинуть на свалку!

— Что ты! — посол взмолился. — Узнают газеты буржуйские, скажут, что прошлого лидера нашей родной партии мы обманывали, так, может, и нынешнего лидера так же обманываем. Что будет, если такая статья появится?

— Ну так сжечь их! — Навигатор предложил. Да тут же и осекся. Сам понял, что нельзя такую уймищу книг жечь. Всякий знает, что если в посольстве несколько тонн бумаги сжигают, значит, война. Паника начнется. А кому отвечать? Сжигать их понемногу тоже нельзя — так чердак и за год не очистишь.

Выругался Навигатор непотребно, шифровку в Аквариум настрочил: получим чердак для электроники, если посла выручим без особого шума. Аквариум согласие дал. Контейнер прислал и документы соответствующие.

Две ночи мы, борзые, книги на себе с чердака в контейнер таскали. Тронешь их — чихаешь потом два часа. Пыль, жара на чердаке. Лестницы крутые. Пробежишься вверх-вниз по ступенькам, сердце прыгает. Пот льет. Ах, как же мы тебя, Никита Сергеевич, матом крыли!

Контейнер к самым дверям подогнать пришлось, и просвет между дверью и контейнером брезентом укутать да караул установить. Смотрят соседи из КГБ на охрану да на огромный контейнер, с завистью посвистывают.

Посмотрели полицейские чины еще раз на контейнер, сняли копии с бумаг, махнули рукой: черт с вами, проезжайте. Ничего не поделаешь. Ясно полиции, что сперли ушлые советские шпионы, нагло прикрывающиеся дипломатической неприкосновенностью, что-то важное, и непонятно, как сумели эту штуку в посольство протащить. А уж если это удалось, то тут ничего не поделаешь. Проезжай!

В ГРУ новые веяния. В ГРУ новые люди. Фамилии новых начальников Второго, Седьмого и Двенадцатого управлений, 8-го направления Шестого управления и 4-го направления Одиннадцатого управления мне ничего не говорят. Генералы да адмиралы. Но фамилия нового начальника Пятого управления знакома до боли. Кравцов. Генерал-лейтенант. Пять лет назад, когда я уходил в академию, он получил свою первую генеральскую звезду. Теперь у него их две. Наверное, скоро будет три. Все его предшественники на этом посту были генерал-полковниками.

Пятое управление! Под контролем этого небольшого жилистого человека все части СпН Советской Армии. Это не всё. И даже не главное. Ему подчинены диверсионные и добывающие агентурные сети шестнадцати военных округов, четырех групп войск, четырех флотов, сорока одной армии и двенадцати флотилий. Ему сейчас сорок четыре года. Успехов вам, товарищ генерал.

А у меня нет успехов. Знаю, что нужно искать выходы к секретам, но на это не остается времени. Дни и ночи я в агентурном обеспечении. Без выходных, без праздников. Одометр моей машины словно взбесился. Не проходит недели, чтобы на одометре тысячи километров не прибавилось. Иногда эти тысячи прибавляются катастрофически быстро, и тогда Сережа Нестерович, наш автомеханик, по приказу Младшего лидера подкручивает одометр, сбрасывая лишние тысячи. У него для этого есть специальный приборчик: коробка и длинный металлический тросик в трубочке. Был бы я на его месте, непременно сбежал бы с этим приборчиком в Америку. Покупал бы старые машины, прокручивал одометры и продавал их как новые.

Крутит он одометр не мне одному. Много нас, борзых, в резидентуре. И каждый носится по Европе, словно та рыжая белочка в колесе в пивной напротив посольства.

Одометр — лицо разведчика. И не имеем мы права показывать своего истинного лица. Крути, Сережа!

Навигатор руки потирает:

— Заходите. Рассаживайтесь. Все?

Младший лидер окидывает нас взглядом. Пересчитывает. Улыбается Навигатору:

— Все, товарищ генерал, за исключением шифровальщиков, группы радиоконтроля и группы радиоперехвата.

Навигатор ходит по залу, смотрит в пол. Вот он поднимает голову и радостно улыбается. Таким счастливым я его никогда не видел.

— Благодаря стараниям Двадцать Девятого наша резидентура сумела добыть сведения о системе обеспечения безопасности на предстоящей в Женеве выставке «Телеком-75». Подобные материалы сумели добыть дипломатические резидентуры ГРУ в Марселе, Токио, Амстердаме и Дели. Но наша информация наиболее полная и получена раньше других. Поэтому начальник ГРУ, — он выжидает мгновение, чтобы придать заключительной фразе больше веса, — поэтому начальник ГРУ доверил нам проведение массовой вербовки на выставке!

Мы взвыли от восторга. Мы жмем руку Двадцать Девятому. Зовут его Коля Бутенко. Он капитан, как и я.

В Вену он приехал позже меня, но уже успел совершить две вербовки. Варяг.

— Двадцать Девятый!

— Я, товарищ генерал! — Коля вскочил.

— Благодарю за службу!

— Служу Советскому Союзу!

— А теперь тихо. Восторги будут после выставки. Как делается массовая вербовка, вы знаете. Не дети. На выставку выезжаем всей резидентурой. Все работаем только в добывании. В обеспечении работают дипломатическая резидентура ГРУ в Женеве генерал-майора Звездина и бернская резидентура генерал-майора Ларина. Если потребуется выход на территорию Франции, то марсельская и парижская резидентуры ГРУ готовы к обеспечению. Общее руководство осуществляю я. На время операции мне временно будет подчинен начальник 3-го направления Девятого управления ГРУ генерал-майор Фекленко. Он прибывает во главе мощной делегации. Николай Николаевич!

— Я, товарищ генерал! — заместитель по информации вскочил.

— Встреча делегации, размещение, транспорт на твоей совести.

— Да, конечно, товарищ генерал.

— В ходе массовой вербовки применяем обычную тактику. Если кто совершит глупость, то я принесу его в жертву общему успеху точно так, как парижский лидер ГРУ пожертвовал пешкой — помощником военного атташе — в ходе массовой работы на выставке в Ле-Бурже. Мой первый заместитель (Младший лидер встает) познакомит каждого из вас с теми членами делегации, с которыми вы будете работать. Желаю удачи.

Московский экспресс прибывает в Вену в 5:58 вечера. Мимо нас медленно проплывают зеленые вагоны. Чуть скрипят тормоза. Здравствуйте, товарищи! Приветствуем вас на гостеприимной земле Австрии! Носильщиков звать не надо. Их много. Они знают, что официальная советская делегация не поскупится на чаевые.

Делегация огромна. Офицеры информации ГРУ, специалисты Военно-промышленной комиссии (ВПК),[10] эксперты из военной промышленности, конструкторы вооружений. Конечно, ничего этого не вычитаешь в их паспортах. Если верить паспортам, то они из Академии наук, из Министерства внешней торговли, из каких-то несуществующих институтов. Но разве можно верить нашим паспортам? Разве в моем дипломатическом паспорте указано, что я офицер добывания ГРУ? Здравствуйте! Здравствуйте.

На нашей маленькой смешной планете происходят удивительные вещи. Но они почему-то удивляют только меня, и никого более. Никому никакого дела нет до огромной советской делегации. Никто вопросов не задает. А неясных вещей множество. Почему, к примеру, советская делегация прямо в Женеву не едет, зачем она на три дня в Вене останавливается? Отчего делегация в Вену прибыла единым монолитным строем, как батальон, а в Вене вдруг раздробилась, распалась, рассыпалась? Отчего делегаты направляются в Женеву разными путями, разными маршрутами: кто поездом, кто автобусом, а кто самолетом летит? Что за чудеса: до Вены поездом не спеша, а дальше самолетом? Отчего на выставке в Женеве советских дипломатов сопровождают советские служащие ООН в Вене, а не советские служащие ООН в Женеве? Вопросов много. Но никого они не интересуют. И никто на эти вопросы ответов не ищет. Что ж, тем лучше для нас.

В комнате для инструктажей в прозрачных креслах, в которые невозможно вмонтировать никакую аппаратуру, сидят двое незнакомцев. Младший лидер представляет меня:

— Это Виктор.

Я сдержанно кланяюсь им.

— Виктор, это Николай Сергеевич, полковник-инженер НИИ-107.

— Здравия желаю, товарищ полковник.

— Это Константин Андреевич, полковник-инженер из первого направления Девятого управления службы информации ГРУ.