Виктор Ступников – Родная земля (страница 21)

— Они здесь, — тихо прошептала Анна, и я почувствовал, как по её спине пробежала дрожь.

Я остановился, вслушиваясь в тишину леса. И, правда, едва различимое шуршание первой опавшей листвы говорило нам о том, что кто-то не спеша приближался к нам.

Вскоре из-за дерева показался крестьянин в простой рубахе. Он шёл, склонив голову, и глядел в никуда. В его глазах отражалась пустота, а в правом плече виднелась глубокая запекшаяся рана. Видимо, он пытался отбиться, прежде, чем его все же укусили и превратили в того, кем он стал.

Анна зажмурилась, вытянув руки перед собой. Лицо её исказилось от усилия. Сначала ничего не происходило.

— Не пытайтесь силой вырвать камень из земли, — наставительно сказал я, прикрывая её собой. — Попросите его. Убедите подняться на защиту.

Мертвец всё же заметил нас, подняв голову и устремив на наш свой пустой взор. Он ускорил шаг.

Я уже был готов обнажить меч, как вдруг земля у его ног вздыбилась. Небольшой, но острый каменный шип, величиной с кинжал, рванулся из-под земли, пробил плоть и кость и вышел с другой стороны ступни, пригвоздив тварь к месту.

У Анны вырвался сдавленный крик — смесь ужаса и торжества. Она смотрела на свою работу широко раскрытыми глазами.

— Получилось… — прошептала она.

— Получилось, — подтвердил я.

Мертвец, пригвожденный к земле, заходился в немом рычании, бессмысленно рванулся, пытаясь высвободить ногу. Костлявые пальцы скребли воздух в нашу сторону. Каменный шип треснул, но выдержал.

— Он не один, — предупредил я, улавливая новые шорохи справа и слева. — Ещё трое. Не паникуйте. Дышите ровно. Помните — это просто мишени.

Анна кивнула, губы её были плотно сжаты, а взгляд стал более собранным. Она опустила руки ладонями к земле, словно ощупывая невидимую ткань мира. На этот раз движение было увереннее. Из-под слоя прелых листьев и влажной почвы, с хрустом, напоминающим перемалываемый щебень, поднялись ещё два коротких, но прочных шипа. Они преградили путь двум новым тварям, которые уже вышли на тропу. Один из бешеных наткнулся на преграду грудью и рухнул, тут же пытаясь подняться. Другой просто остановился, его затуманенный разум не мог обойти неожиданное препятствие.

— Хорошо! Теперь — контроль! — скомандовал я, наблюдая за третьим мертвецом, который обходил своих сородичей. — Не создавайте новое, изменяйте существующее! Увеличьте шип под первым!

Графиня снова сосредоточилась. На лбу у неё выступили капельки пота. Камень, пронзивший ногу первого мертвеца, затрещал и начал медленно расти, утолщаться, превращаясь из кинжала в короткую колонну. Он ломал кости, разрывал мышечную ткань, и через мгновение нога ниже колена была практически отделена от тела. Существо рухнуло, окончательно потеряв способность к движению, и лишь слабо шевелилось на земле.

— Отлично! — одобрил я. — Теперь — щит! Представьте его перед собой! Не как каменную глыбу, а как продолжение вашей воли!

Анна взмахнула рукой. Между нами и приближающимся мертвецом из земли с грохотом поднялась грубая каменная стена высотой по грудь. Тварь с размаху ударилась о неё и отшатнулась.

Я воспользовался моментом. Мой меч, вспыхнув алым светом, рассек воздух. Голова третьего бешеного отлетела в сторону, а тело медленно осело подле стены.

Наступила тишина, нарушаемая лишь хрипами обездвиженных тварей. Анна тяжело дышала, опираясь руками о колени. Она смотрела на свои пальцы, которые всё ещё слабо светились сероватым свечением.

— Я… я сделала это? — её голос дрожал, но уже не от страха, а от переизбытка чувств.

— Вы сделали больше, — ответил я, очищая клинок о мох. — Вы приняли свой Дар. Первый бой всегда самый трудный.

Она выпрямилась, и в её глазах я увидел новый огонь — уверенность закалённой стали.

— Что дальше? — спросила графиня де Нотель, и в её тоне прозвучала готовность идти вперёд.

— Собираем урожай и уходим. На сегодня ваш урок окончен.

Я с лёгкостью отрубил головы двум поверженным врагам и, напитав энергией руки, чтобы не подхватить какую-нибудь заразу, собрал цветы дурмана, распустившиеся на покойниках. Заодно заприметил целую обширную поляну рукреции. Сделав в уме заметку, что стоило бы сюда вернуться, я повёл Анну обратно к деревне.

Анна шла рядом, поглядывая на свои руки с выражением тихого изумления.

— Я до сих пор не могу поверить, — проговорила она, разминая пальцы. — Кажется, я чувствую каждый камень под ногами. Как будто они шепчут мне.

— Это и есть настоящая связь с Даром, — заметил я. — Сквозь землю вы чувствуете больше, чем кто-либо другой. Можете почувствовать, например, если кто-то крадётся за нами.

Она игриво покачала головой, и на её губах появилась та самая, чуть надменная улыбка аристократки, которую я помнил по нашему первому знакомству.

— О, не сомневайтесь, месье, я теперь чувствую всё. Даже то, как вы довольны собой, играя роль сурового наставника.

Я притворно возмутился, поднимая руку к груди.

— Я? Играю роль? Графиня, вы наносите удар ниже пояса. Я просто скромный защитник сирот и вдов, делающий свою работу.

— Скромный? — она рассмеялась, и этот звук был гораздо приятнее, чем предсмертные хрипы мертвецов. — Тот, кто добровольно вызвался быть мэром захудалого селения на краю света и бросил вызов целому Совету при императоре, не может быть скромным. Это называется «иметь завышенную самооценку».

Мэром меня еще не обзывали.

— А та, кто только что впервые в жизни призвала камень из земли и сразу же начала подкалывать своего учителя, называется «быстро осваивающейся», — парировал я.

Мы вышли на опушку, и перед нами открылся вид на наше селение. Дымок из труб, первые голоса, лай собак — жизнь кипела, несмотря на все угрозы.

Анна остановилась, глядя на эту картину. Её лицо стало серьёзным.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Вы были правы. Это… необходимо. И не так страшно, когда ты не один.

— Со мной вообще редко бывает страшно, — пошутил я, но потом смягчил тон. — Вы сегодня были великолепны. Прирождённый боевой маг. Хотя, возможно, вам больше подошло бы звание «архитектор».

Она повернулась ко мне, и в её глазах плескалась та самая смесь интереса и вызова, которая заставляет сердце биться чаще.

— А почему не то и другое одновременно? — спросила она, слегка склонив голову набок. — Я могу и крепостную стену возвести, и незваного гостя на кол посадить. Разве это не идеальная кандидатура для вашего растущего поселения?

— Более чем, — согласился я, поймав её взгляд. — Но есть один нюанс.

— И какой же?

— Идеальные кандидаты обычно требуют повышенного жалования. Чем вы планируете мотивировать своего мэра, чтобы он не скупился на премии?

Анна сделала шаг ближе. От неё пахло лесным воздухом и чем-то тонким, цветочным — возможно, духами, пережившими все невзгоды.

— Ну, я, например, могу построить ему личную баню из мрамора, — предложила она с кокетливой серьёзностью. — Или… могу просто пообещать, что буду и дальше радовать его своим обществом.

— Второй вариант звучит как шантаж, но на удивление привлекательный, — рассмеялся я. — Что ж, придётся мне изыскивать средства в скудном городском бюджете.

— Я не сомневалась в вашей изобретательности, — она лукаво улыбнулась и, грациозно взобравшись на ближайший валун, окинула взглядом окрестности. — Так где вы планируете мою следующую тренировку, господин мэр?

Мне кажется, вон у того ручья рельеф весьма интересный.

Я смотрел на неё — на эту изящную, внезапно раскрывшуюся графиню в испачканной одежде, с горящими глазами и силой целого карьера в её хрупких руках. И внутри ощущал нечто большее, чем простое плотское влечение.

— Тренировка тренировкой, — сказал я, подходя к валуну и глядя на неё снизу вверх. — Но сначала я настоятельно рекомендую вам поесть. Даже магическим даром на голодный желудок управлять сложно. А после… после мы обсудим ваше жалование. В деталях.

По её лицу пробежала улыбка, и я понял, что охотником здесь был уже вовсе и не я. И добычей в этой охоте был отнюдь не дурман.

Но мне было не до того сейчас. Я должен был думать о деревне: как прокормить людей и спасти их не только от нечисти, но и холода. Все же зима была близко, что стоило учитывать.

Я помог спуститься Анне, и мы продолжили путь в деревню.

— Вы знаете, — сказал я, не выпуская её руку после того, как помог ей спуститься с валуна, — для архитектора-воина у вас слишком изящные пальцы. Я всегда думал, что руки камневодов должны быть грубыми, как булыжник.

Анна не стала сразу освобождать свою руку, а лишь приподняла бровь.

— Разочарованы, господин мэр? Боюсь, моё аристократическое воспитание не позволило мне обзавестись мозолями. Но, — она перевернула свою ладонь в моей руке, и на её кончиках пальцев вновь проступил лёгкий сероватый отсвет, — я могу это исправить. Хотите проверить на прочность?

Угроза прозвучала как самое сладкое предложение.

— Проверять на прочность даму — дурной тон. И прекратите меня уже называть мэром, — возразил я, проводя большим пальцем по её костяшкам. Кожа была удивительно мягкой. — Но если дама настаивает… Я бы предпочёл менее разрушительный тест. Например, на точность.

Я выпустил её руку и указал на небольшой остроугольный камень, валявшийся у нас под ногами.

— Сможете придать ему форму, скажем, розы? Без лишней помпы, тихо и изящно. Искусство, а не война.