Виктор Ступников – Инженер Империи. Дальний Рубеж (страница 44)

Внезапно нарастающий гул у ворот заставил меня обернуться. Грохот на мгновение стих, сменившись возбужденными, но уже не тревожными, а почти радостными криками. Это возвращалась вторая группа — те, кого я отправил на заброшенные поля к востоку от поместья. Их телеги были полны. Не богато, но щедро: выкопанные корнеплоды, грубая, почти одичавшая капуста, мешки с сушеным бурьяном, который можно было пустить на чай.

Во главе колонны шел старший, его лицо было опалено солнцем и ветром, но глаза горели.

— Ваше сиятельство! Земля-то живая!

Забросили они ее зря! Мы нарыли, сколько смогли! И… — он осекся, оглянулся на своих людей

— И тварей не видели. Ни одной. Как сквозь землю провалились.

Тишина. Слово «провалились» повисло в воздухе, зловещее и обнадеживающее одновременно. Отсутствие угрозы было почти страшнее внезапной атаки. Что они замышляли?

— Молодец, — голос мой прозвучал хрипло. — Отнеси всё в кладовые. Распредели поровну. Детям и раненым — двойную пайку.

Люди бросились разгружать телеги, в их движениях появилась новая, подпитанная надеждой скорость. Но мои чувства только сильнее обострились. Затишье перед бурей. Они копили силы. Или готовили что-то новое.

Я спустился со стены и направился к лазарету. Воздух здесь был густым и тяжёлым, пахлом хвои, ромашки и гноя. Сестра Агата, худая и серая, как монахиня-призрак, бесшумно перемещалась между соломенными тюфяками, на которых стонали раненые. Она подняла на меня усталые, всепонимающие глаза.

— Новые не поступали, — сказала она тихо, без всяких приветствий. — Старые… держатся. Лихая трава и ваша… сила… помогают. Но лекарств нет. Бинтов нет. Обезболивающее — на один тяжёлый день.

Я кивнул, сжимая кулаки. Завод, еда, оружие… и теперь медикаменты. Список потребностей рос быстрее, чем наши возможности. Я прошелся между койками, кладя руку на лоб некоторым бойцам. Холодная сила внутри отзывалась слабым импульсом, снимая жар, притупляя боль. Ненадолго. Капли в море.

Из-за занавески вышел капитан Немиров. Его лицо было покрыто свежими царапинами, в руках он сжимал не палаш, а длинный, пристрелянный арбалет. Его глаза метнули на меня быстрый, отчетливый сигнал: «Нужно поговорить. Наедине».

Мы вышли в узкий, темный коридор, пахнущий сырым камнем и лекарственными травами.

— Ну? — спросил я тихо.

— Нашел, — его голос был низким и плоским, как лезвие ножа. — Двоих. Сидели на старом вязу в полуверсте от восточной стены. С биноклями и подзорной трубой. Смотрели на завод, считали людей у стен.

— И?

— Больше они никому ничего не расскажут, — в его голосе не было ни злорадства, ни сожаления. Констатация факта. — Но это были не люди князя. Одежда грубая, оружие — кустарное. Наемники. Местный сброд.

Значит, советник Немиров действовал через посредников. Было умно. Правда не доказуема.

— Значит, его глаза закрыты, — произнес я. — Но это не значит, что он ослеп. Он найдет других.

— Безусловно, — капитан кивнул. — Но теперь он знает, что мы бдительны. И что за свои любопытные глаза можно заплатить слишком высокую цену.

Он помолчал, глядя куда-то поверх моего плеча, в глубь коридора.

— Есть еще кое-что. Когда возвращался, наткнулся на следы. Крупный отряд. Шли лесом, обходя нас стороной. Минут двадцать назад. На север.

На север. Туда, где были владения князя Велеславского. Или… туда, откуда пришли твари в последний раз.

— Армия? — спросил я.

— Нет. Слишком тихо шли. И… слишком странно. Следы… неровные. Спутанные. Как будто они не шли, а ковыляли.

Мы переглянулись. Одна и та же мысль посетила нас обоих. Не солдаты князя. Не наемники. Не люди.

Твари. Целый отряд. И они куда-то целенаправленно шли. Обходя нас.

Они не отступили. Они просто сменили тактику. И мы не знали — какую.

— Собери пятерку своих лучших следопытов, — приказал я. — Тихих и хладнокровных. Пусть идут по следу. Узнают, куда и зачем. Но строжайший приказ — не вступать в бой. Узнать и вернуться.

Немиров кивнул и растворился в полумраке коридора, бесшумный, как та тень, за которой он только что охотился.

Я остался один в холодном каменном мешке коридора. Давление нарастало со всех сторон. Князь с его интригами. Твари с их непонятной стратегией. Голод. Усталость.

Я вышел на улицу и поднялся на стену. Солнце уже клонилось к западу, отбрасывая длинные, уродливые тени от недостроенных укреплений. Скоро ночь. А ночью они всегда сильнее…

Мой взгляд упал на восток, туда, где скрылась Маша. Успеет ли? Может стоило ехать самому? Но в столь опасный час я не мог оставить своих людей одних.

А потом я посмотрел на север. Туда, куда ушел отряд не-людей. Туда, откуда ждал следующего удара.

Я глубоко вздохнул, вбирая в себя запах дыма, пота и страха.

— Держитесь, — прошептал я в сторону леса, обращаясь ко всем нашим врагам сразу. — Держитесь крепче. Потому что мы будем держаться дольше.

И я пошел проверять запасы смолы для ночных костров. Ночь обещала быть долгой.

Я стоял на северной башне, вглядываясь в непроглядный мрак леса. Где-то там был отряд, ушедший на север. Где-то там шли Немиров и его следопыты. Где-то мчалась Маша с письмом, которое могло перевернуть всё. А здесь, за стенами, царила зловещая, неестественная тишина. Ни войн, ни шорохов, ни синих огней в чаще. Это было хуже любой атаки.

Часы шли, но ничего не происходило. Сторожевые меняли друг друга, а огни костров все также горели в темноте. Я уже поверил в то, что ничего не произойдет.

Внезапно тишину разрезал негромкий, условный свист снизу — три коротких, один протяжный. Сигнал «свои возвращаются». Я резко обернулся, впиваясь взглядом в темноту у подножия стены. Тень отделилась от основной массы мрака, затем вторая, третья… Пять фигур, скользящих бесшумно, как призраки. Они обошли ловушки и миновали частокол с проворством, которое не сулило ничего хорошего.

Я спустился с башни, сердце заколотилось в груди, отстукивая ритм тревожного ожидания. Ворота приоткрылись ровно настолько, чтобы впустить группу, и тут же бесшумно захлопнулись.

Немиров предстал передо мной в лунном свете. Его лицо, обычно непроницаемое, было напряженным и серьезным. На его плаще и рукавах темнели пятна, слишком темные, чтобы быть просто грязью или росой. Он дышал ровно, но глубоко, будто пробежал не одну милю.

— Ну? — спросил я, опуская голос до шепота. Остальные следопыты замерли позади него, их позы говорили об усталости и крайней настороженности.

— Нашли, — капитан вытер лоб тыльной стороной ладони. — Они не ушли далеко. Километра три на северо-восток.

— И что они там делают? — спросил я в полной уверенности, что мы говорили про неживых.

— Разбили лагерь… Пьют… Смеются…

— Всё же люди, — тяжело вздохнул я. — Какие-то отличительные черты на их форме разглядели?

— Сборная солянка, ваше сиятельство. Мы с ребятами насчитали гербов двадцать различных родов, но, думаю, и те фальшивые.

— Разрешите, ваше сиятельство… — вмешался Дима, молодой худощавый парень, двигавшийся почти беззвучно.

Немиров недовольно взглянул на него, но я дал добро.

— Среди них я заметил Яна, управленца нашего предыдущего. Кажется, он им показывает тайные тропы и подсказывает как путать следы, ваше сиятельство.

Теперь хоть понятно, куда он пропал после своего увольнения. Сбежал к нашим врагам. Небось ему пообещали вернуть его насиженное место за помощь.

— Он жив? — мой голос прозвучал тихо и опасно, как шипение стали по точильному камню.

Дима нервно сглотнул, почувствовав исходящий от меня холод.

— Да, ваше сиятельство. Я видел его отчетливо. Сидел у костра, жестикулировал, что-то чертил на земле палкой. Они… они слушали его очень внимательно.

Немиров выдохнул струйку пара в холодном ночном воздухе.

— Это меняет дело. Теперь это не просто банда наемников. Это направленный удар. Они знают, куда бить.

Мысли закрутились в голове с бешеной скоростью. Ян знал о заводе. Знал о его состоянии, знал, что мы пытаемся его запустить. И он наверняка уже рассказал об этом своим новым хозяевам. Завод из нашей тайной надежды превращался в главную мишень.

— Численность? Дисциплина? Вооружение? — сыпал я вопросы, заставляя себя отбросить гнев и сосредоточиться на тактике.

— Человек сорок, не больше, — доложил Немиров. — Дисциплины никакой. Пьют, шумят, караульные спят или присоединяются к попойке. Но вооружены неплохо. Арбалеты, несколько ружей, стальное оружие. Не ополченцы. Профессиональные головорезы.

Сорок пьяных головорезов под руководством человека, знающего наши оборонительные слабости. Этого более чем достаточно для внезапного ночного нападения. Они не штурмовали бы стену. Их цель была бы другая — прокрасться по указанным Яном тропам, поджечь всё, что горит, посеять панику и уйти до того, как мы опомнимся. Идеальная диверсия.

План созрел мгновенно, холодный и безжалостный, как лезвие гильотины.

— Капитан, — я повернулся к Немирову, и он по моему тону понял, что приказ будет необычным. — Они пьют и чувствуют себя в безопасности. Они ждут рассвета или условного часа для атаки. Мы не будем их ждать.

В его глазах мелькнуло понимание, а затем — мрачное одобрение.

— Мы идем к ним? — в его голосе не было ни страха, ни сомнений, лишь готовность.