Виктор Ступников – Инженер Империи. Дальний Рубеж (страница 41)

Слова были старыми, на забытом языке, но они оживали на моих губах, наполняя воздух вибрацией. Энергия в комнате сгущалась, и я чувствовал, как она впитывается в моё тело, расширяя каналы магии.

Боль пронзила меня, как раскалённый клинок. Мышцы напряглись до предела, кожа покрылась испариной. Но я знал — это неизбежная часть процесса. Источник не увеличивается без боли.

Прошло несколько часов, прежде чем я смог открыть глаза. Котёл остыл, зелье внутри превратилось в густую тёмную массу. Я поднялся на ноги, ощущая лёгкое головокружение, но вместе с ним — и новую силу.

Это сработало… А разве могло быть иначе?

Я разжал кулак и выпустил тонкую нить энергии. Она вилась вокруг пальцев, послушная и яркая. Теперь запас увеличился почти на треть. Я стал на шаг ближе к уровню выше.

За окном уже светало, а значит, скоро начнётся новый день.

В коридоре послышались спешные шаги. И через секунду в дверь обрывисто постучали.

— Войдите! — приказал я, с трудом поднимаясь с пола. Голова слегка кружилась после ритуала, но в остальном я чувствовал себя также, как всегда.

В проёме показалась голова слуги. И следом раздалось короткое донесение:

— Прибыло доверенное лицо князя Велеславского — Немиров Константин, ваше сиятельство. Желает вас видеть.

— Немиров? — переспросил я. Неужели мне не послышалось?

Был ли он родственником нашего капитана? Не из кровной ли вражды хотел его убить? Как он узнал, что его брат здесь? Или Велеславский решил заключить со мной перемирие после того, как не сумел расправиться со мной тогда в лесу, подослав головорезов? Столько вопросов разом поднялось у меня в голове.

— Да, Немиров, ваше сиятельство, — подтвердил слуга, не видевший никаких странностей.

— Скажи ему… Хотя нет, я уже иду.

Глава 16

Я сгладил складки на рубашке, смахнул пыль с рукавов и сделал глубокий вдох, стараясь выровнять дыхание. Головокружение от ритуала почти прошло, оставив лишь привычную пустоту в душе, которую заполняла новая, холодная сила. Визит советника князя Велеславского, да еще и с такой фамилией, не сулил ничего хорошего. Мирные посланцы не приезжают на рассвете, когда на стенах еще не до конца остыл пепел недавней битвы.

Я вышел в коридор и направился в главный зал, который теперь служил нам штабом, складом и лазаретом одновременно. Воздух здесь был густым от запахов лекарственных трав, пота и металла.

На пороге, рядом со столом, заваленным картами и чертежами, стоял незнакомец. Он был одет в дорогой, но практичный темно-синий деловой костюм без лишних украшений, с серебряной заколкой на груди в виде волчьей головы. Его поза была непринужденной, но взгляд — острым, как шило, и он уже успел оценить каждую трещину на стене, каждую щель в полу, каждого уставшего ополченца, дремавшего в углу. Это был взгляд человека, привыкшего считать и вычислять слабости.

И он был до боли похож на капитана Немирова. Та же ледяная голубизна глаз, тот же упрямый подбородок. Но где у капитана читалась усталая прямота солдата, у этого человека сквозила ядовитая утонченность царедворца.

— Ваше сиятельство, — он произнес с безупречным, почти насмешливым поклоном, в котором не было ни капли истинного почтения. Его голос был низким и бархатистым, идеально подходящим для шепота в дворцовых покоях. — Советник Константин Немиров. Князь Велеславский поручил мне передать свои… восхищения вашей стойкостью.

Я кивнул, подходя ближе и останавливаясь на почтительном, но недружелюбном расстоянии.

— Восхищения? — я позволил себе усмехнуться. — Обычно их выражают иначе. Не наемными убийцами в лесу и не стаями теневых тварей у стен.

Константин сделал легкое удивленное лицо, будто я заговорил на незнакомом языке.

— Наемные убийцы? Твари? Я боюсь, вы меня озадачили, ваше сиятельство. Князь не имеет никакого отношения к этим… неприятным инцидентам. Он глубоко огорчен, что вы так подумали. Он искренне желает мира и процветания всем своим друзьям.

Его слова были гладкими, как отполированный камень, и такими же холодными.

— Прямо сейчас его сиятельство озабочен беспорядками на северных рубежах. Варвары с гор активизировались. Ему не до мелких внутренних склок, — он многозначительно посмотрел на меня, давая понять, что для князя я — всего лишь «мелкая склока».

— Тогда какой интерес привел вас в мою… «мелкую склоку», господин советник? — я спросил, переходя в атаку. — И что за общий интерес у вас с капитаном? Вашим братом, если я не ошибаюсь?

Тень пробежала по идеальному выражению лица советника. Легкое раздражение, быстро подавленное.

— Мой брат всегда выбирал… примитивный путь грубой силы. Я рад, что он нашел себе применение здесь, — он пренебрежительно махнул рукой, будто отгоняя муху. — Но я здесь не из-за него. Князь получил тревожные донесения. Говорят, вы копите оружие. Строите укрепления без санкции короны. Говорят даже, что вы применяете запрещенные искусства. Это сеет смуту среди других княжеских родов.

Он сделал паузу, давая мне понять, что «говорят» на самом деле значит «князь приказал выяснить».

— Князь предлагает вам свою защиту и покровительство. В обмен на лояльность и… прозрачность. Он просит допустить его инспекторов для оценки ваших оборонительных сооружений и запасов. Чтобы развеять эти слухи, конечно же.

Вот он, истинный визит. Не объявление войны. Предложение капитуляции под благовидным предлогом. Велеславский понял, что грубая сила не сработала, и теперь пытался взять меня измором, законом и интригами. Его «инспекторы» за день превратили бы мою крепость в открытую книгу для своего господина, а за неделю — либо нашли бы повод для ареста, либо просто прикончили бы меня ночью.

Я посмотрел в окно, на поднимающееся солнце, которое золотило зубцы недостроенной стены. На людей, которые, не смыкая глаз, продолжали ее возводить.

— Передайте князю, — сказал я тихо, но так, чтобы каждое слово прозвучало, как удар молота о наковальню, — Что я глубоко тронут его заботой. Но мои стены построены не против короны. Они построены против тьмы, что ползет из леса. Мои запасы — для моего народа. А что до искусств… Я использую все доступные средства, чтобы выжить.

Я шагнул к нему ближе, и теперь он вынужден был слегка запрокинуть голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Вы и ваш князь ошиблись, приняв нас за слабых. Вы прислали убийц — мы их пережили. На нас напали тёмные твари — мы их разгромили. И если следующей угрозой станут «инспекторы» или целая армия под княжескими знаменами… — я позволил угрозе повиснуть в воздухе, — То мы встретим и их. И мы выстоим. Потому что за этими стенами — не рабы и не вассалы. Здесь — свободные люди, которые готовы умереть за свой дом. А такое войско, господин советник, самое грозное из всех, что видел этот мир.

Константин Немиров не отступил. Но его бархатный голос потерял свою гладкость, в нем зазвенела сталь.

— Вы объявляете войну князю? Это самоубийство!

— Нет, — я покачал головой. — Это ответ на его объявление войны мне. Я не хочу воевать с ним. У меня есть настоящий враг. Но если князь настаивает… он узнает, что такое настоящая война. Не на картах в уютном кабинете, а здесь, в грязи и крови. Передайте ему это.

Советник замер на мгновение, его мозг лихорадочно просчитывал варианты. Он понял, что запугать меня не удалось. Что его козыри биты. Осталось только лицемерное благородство.

— Я передам, — холодно произнес он. — Уверен, князь будет… разочарован вашим неблагоразумием. Желаю вам удачи против вашего «настоящего врага». Похоже, она вам понадобится.

Он повернулся, чтобы уйти, его плащ резко взметнулся.

— И, господин советник, — остановил я его. — Когда будете проезжать мимо стены, передайте капитану Немирову, что его брат заезжал. Думаю, ему будет интересно узнать.

Константин обернулся, и в его глазах впервые вспыхнул настоящий, ничем не прикрытый гнев. Ненависть между братьями была очевидна и, возможно, была даже сильнее, чем его ненависть ко мне.

— Не сомневаюсь, — прошипел он и вышел, громко хлопнув дверью.

Я остался стоять посреди зала, слушая, как за окном рычал двигатель его автомобиля, удаляясь прочь.

Война с князем стала на шаг ближе. Но у меня не было выбора. Любое проявление слабости стало бы приговором.

Из-за занавески, служившей дверью в импровизированную лазаретную, вышел бледный, но твердо стоящий на ногах капитан Немиров. Он опирался на палаш, и его лицо было мрачным.

— Это был он, — не спросил, а констатировал он. — Мой милый братец. Я слышал все.

— Он предлагал «покровительство» в обмен на капитуляцию, — сказал я. — Я отказал.

— Так он и не надеялся на иное, — капитан хрипло рассмеялся. — Он приехал посмотреть на вас. Оценить. Убедиться, что вы не сломлены. Константин всегда предпочитает знать своего врага в лицо. Теперь он вас запомнил.

— И я его, — ответил я. — И я понял одну важную вещь.

— Какую? — спросил Немиров.

— Что князь Велеславский нас боится. Иначе он не прислал бы своего лучшего интригана. Он пытается уничтожить нас, потому что мы стали для него непредсказуемой переменной. Силой, которую он не может контролировать.

Я подошел к карте, лежавшей на столе, и ткнул пальцем в наше поселение. — А раз он боится — значит, у нас есть шанс. Значит, мы на правильном пути. Усилить стену. Увеличить запасы. Обучать каждого. И готовиться. Ко всему.