Виктор Ступников – Инженер Империи. Дальний Рубеж (страница 35)

Он смотрел на меня, и я понимал, куда он клонит. Он намекал, что эта история с бандой могла быть инсценировкой. Поводом для укрепления моей личной власти и создания вооруженного формирования.

— Они были напуганы, — сказал я, сдерживая ярость. — Они крестьяне, а не обученные наблюдатели. Но есть материальные доказательства. Сожженная деревня. Пулемет. Пленные, наконец!

— Пленные, — он усмехнулся. — Кто они? Где доказательства, что это именно те люди? Где орудия преступления, которые они украли? Вы привезли оружие. А где награбленное? Продовольствие? Скот?

Я замолчал. Он был прав. Мы нашли только оружие и пустые бутылки. Все ценное бандиты, видимо, уже успели сбыть или спрятать.

— Они действовали по указке хана Байрака, — произнес я, уже чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Это была диверсия.

— Хан Байрак, — Лозинский снова взял со стола какую-то бумагу. — Согласно последним донесениям из Генштаба, основные силы хана отброшены далеко на юг. Его разведгруппы не были замечены в этом районе. Опять же — голословное утверждение.

Он откинулся на спинку стула, смотря на меня поверх очков.

— Видите ли, ваше сиятельство, картина вырисовывается весьма своеобразная. Наместник, обладающий широкими полномочиями, формирует частную армию из местных жителей и беженцев под предлогом защиты от некой мифической угрозы. Проводит карательные рейды, пополняя свой арсенал трофейным оружием. При этом финансовые потоки… — он похлопал по стопке бухгалтерских книг, — хоть и отражены скрупулезно, но их объем и направление вызывают вопросы. Большие вопросы.

В дверях послышался шорох. Я знал, что там стоит Немиров. Готовый ворваться по первому сигналу. Сигнала не было.

Я глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Он выстроил идеальную обвинительную конструкцию. Ложную, но идеальную. И теперь мне нужно было не оправдываться, а атаковать.

— Советник, — я сделал шаг к столу и уперся в него руками. — Вы строите догадки, оторванные от реальности. Вы говорите о «мифической угрозе», в то время как вчерашние бандиты могли быть сегодняшними убийцами ваших же курьеров. Вы сомневаетесь в показаниях людей, которые видели смерть лицом к лицу, но безоговорочно верите бумажкам из столичного кабинета, где давно забыли, что такое настоящая война! — Я повысил голос, и Лозинский невольно отодвинулся. — Вы хотите доказательств? Хорошо. Они у вас будут. Пленные заговорят. Я найду их схроны, их покупателей. Но пока вы здесь сидите и ищите крамолу в отчетах, война уже здесь! И она не спрашивает, есть ли у вас на нее санкция!

Я выпрямился и посмотрел на него с холодным презрением.

— Ваша задача — составить отчет. Моя задача — чтобы люди за этими стенами остались живы. Выполним каждый свою?

Лозинский медленно снял очки. Его лицо было непроницаемым, но в глазах я увидел не страх, а холодный, расчетливый интерес. Он поймал меня на слабости, на эмоциях. И ему это понравилось.

— Разумеется, — произнес он почти сладким голосом. — Я продолжу свою работу. А вы — свою. На благо империи, разумеется.

Он снова взялся за бумаги, давая понять, что разговор окончен.

Я развернулся и вышел, хлопнув дверью. На улице, глотнув холодного утреннего воздуха.

Немиров и Петр стояли рядом, ожидая вердикта.

— Все хуже, чем мы думали, — тихо сказал я им. — Он не ищет правду. Он конструирует дело. Нам нужны неопровержимые доказательства связи бандитов с Байраком. И нужно их найти до того, как он отправит свой отчет.

Я посмотрел на небо, на тяжелые серые тучи, нависшие над усадьбой. Охота только начиналась. Но теперь дичью в ней был я.

Тяжелое молчание повисло между нами. Петр нервно перебирал края своего потрепанного сюртука, а Немиров смотрел куда-то вдаль, его челюсти были сжаты так, что казалось, вот-вот хрустнут кости.

— Что будем делать, ваше сиятельство? — наконец, выдохнул Петр. Его голос дрожал. — Если он уже все решил…

— Он ничего еще не решил, — резко оборвал я. — Он собирает пазл, который ему выгоден. Но у нас есть свои кусочки. Немиров, пленные. Где они?

— В леднике, ваше сиятельство. Под замком. Охрану выставил.

— Веди меня к ним. Петр, твоя задача — Лозинский. Он не должен оставаться без присмотра ни на минуту. Найди предлог. Пригласи его на инспекцию складов, на проверку качества работ, на что угодно. Пусть видит наш «образцовый лагерь». И чтобы кто-то из наших всегда был рядом, когда он говорит с людьми. Случайных свидетельств больше не будет. Только те, что мы ему предоставим. Понятно?

Петр кивнул, его лицо постепенно обретало привычное выражение деловой озабоченности. Он развернулся и почти побежал к конторе, уже что-то бормоча себе под нос, составляя план.

Ледник — глубокий каменный погреб, оставшийся от старой усадьбы — находился в стороне от основных построек. У входа, скрестив винтовки, стояли двое ополченцев. Увидев нас, они выпрямились.

Внутри пахло сыростью, землей и страхом. Пятеро пленных сидели на грубых деревянных нарах, прислонившись к холодной стене. При нашем появлении они вздрогнули и подняли испуганные лица. Раненого перевязали — белая повязка на его ноге резко выделялась в полумраке.

Я остановился перед ними, давая глазам привыкнуть к темноте. Немиров встал у двери, его массивная фигура блокировала единственный выход.

— Вам повезло, — начал я тихо, и мой голос гулко отдавался в каменном мешке. — Со столичным чиновником. Он считает, что вы невинные жертвы, а я — узурпатор. Он может вас забрать. Отправить под суд. А там… там верят бумажкам, а не словам таких, как вы.

Я видел, как в их глазах забрезжила надежда. Лживая, предательская надежда.

— Но я могу этого не допустить, — продолжал я. — Могу сказать, что вы пытались сбежать. Что напали на охрану. Что вас пришлось застрелить. И у меня есть свидетели, которые это подтвердят. — Я кивнул в сторону Немирова. Капитан неподвижно стоял, как скала, и его молчание было красноречивее любых угроз.

Надежда в их глазах погасла, сменилась животным ужасом.

— Выбор за вами, — сказал я, делая шаг назад. — Умереть здесь, безымянными, как последние шакалы. Или получить шанс. Единственный вопрос: кому вы служили? Кто платил? Кто давал приказы? Где ваша база? Где склады?

Они молчали, переглядываясь. Я видел, как тот самый коренастый атаман, которого Немиров ударил прикладом, сжимал кулаки, ненавидящим взглядом смотря в пол.

— Время на раздумья истекло, — холодно произнес Немиров с порога. Его голос прозвучал как скрежет стали. — Ваше сиятельство, разрешите?

Я кивнул.

Капитан медленно подошел к группе и остановился перед самым молодым из бандитов, тщедушным пареньком с испуганными глазами.

— Встать, — скомандовал Немиров.

Тот беспомощно посмотрел на своих, но те отвели глаза. Дрожа, он поднялся.

— Ты участвовал в нападении на Веретьево? — спросил капитан, глядя ему прямо в лицо.

— Я… я просто…

— «Да» или «нет»? — голос Немирова был спокоен, но в нем была такая сила, что паренек съежился.

— Да… но меня заставили! — выпалил он, и по его лицу потекли слезы.

— Кто заставил? Кто твой командир? Парень украдкой посмотрел на коренастого атамана.

Тот лишь с ненавистью сплюнул.

Этого было достаточно.

Немиров развернулся и жестом подозвал одного из охранников.

— Отвести этого в сторону. Остальных оставить.

Молодого бандита вывели из ледника. Оставшиеся четверо поняли, что их предали. Солидарность воришек рассыпалась в прах.

— Ладно, черт с тобой! — внезапно хрипло крикнул раненый. — Мы служили хану! Его люди нас наняли! Деньги платили, оружие дали! Довольны?

— Где база? — без изменения интонации спросил я.

— На старом соляном прииске, в тридцати верстах отсюда! Там склад! И там еще люди! Человек двадцать!

— Кто ваш связной в столице? Кто прикрывает операции? — встрял Немиров.

Атаман зло рассмеялся.

— А вам-то зачем? Царя свергать собрались? Связной… какой-то чинуша из министерства снабжения. Фамилию не знаю. Звали его «Советник». По-моему, Лоз… Лозинский, кажется.

Воздух в леднике вымер. Даже Немиров застыл на мгновение. Я почувствовал, как ледяная волна прокатилась по спине.

Лозинский. Не просто карьерист. Не просто ревизор. Он был их покровителем. Он приехал не искать крамолу. Он приехал ее замести.

Я медленно повернулся и вышел на свет. Утро было уже в разгаре, но солнца не было видно за плотной пеленой туч. Как и правды за игрой, в которую мы все играли.

Немиров вышел следом, его лицо было мрачным.

— Ваше сиятельство… Это меняет все. Он не будет нас слушать. Он уничтожит нас.

— Нет, капитан, — тихо ответил я, глядя на управу, где в этот самый момент Петр, ничего не подозревая, водил Лозинского по складам. — Это не меняет ничего. Это лишь означает, что охота становится взаимной. И теперь мы знаем, кто настоящая дичь.

Слова повисли в воздухе, тяжелые и ядовитые, как угарный газ. Лозинский. Не просто столичный чиновник, а крыша и заказчик всей этой вакханалии. Он приехал не проверять, он приехал прикрывать следы и, если повезет, убрать слишком дотошного местного правителя.

Я посмотрел на Немирова. В его глазах бушевала та же яростная буря, что и во мне. Но где во мне была холодная, расчетливая ярость, в нем кипела простая солдатская злоба, жаждавшая немедленного действия.

— Прикажете арестовать его, ваше сиятельство? — прошипел он, сжимая рукоять пистолета. — Мы его возьмем тихо. Скажем, при попытке к бегству.