Виктор Стогнев – Звёздный рейд (страница 8)
Он, не дождавшись Баса, сдался на уговоры Оди — пришёл в лабораторию взглянуть на трофейные образцы. В принципе, смотреть, кроме как на азартно раскрасневшееся личико подружки, там особенно было не на что — один же пень не понятен принцип действия амуниции и оружия наёмников.
Подумаешь — ткань скафандров не живая, но и не мёртвая — регенерирует, нарушает законы термодинамики и настроена на владельца, будто настоящая вторая кожа. Скафандры без застёжек, легко «расходятся» и «срастаются», куда там молниям и липучкам, и они же невероятно устойчивы к любому внешнему воздействию. А от мощных пси-разрядов застывают, превращаются для владельцев в смирительные рубашки, хотя и надёжно защищают.
Но эту информацию он уже получил от неё через пси, зачем, спрашивается, было заставлять его тащиться через всю станцию? К тому ж оставив без надзора центральные модули — Пио отчего-то не очень надеялся на помощь Баса.
К счастью высказать Оди неудовольствие помешал Лан, позвала цветиков навестить командора. Оди, вздохнув, с трудом оторвалась от трофеев и рассеянно велела Лёше пока оставить все артефакты в лаборатории, а то люди их боятся. Тот покладисто подчинился, вывернул карманы и контейнеры скафандра, последним вынув из разъёма «шептуна»…
— Это что такое? — Оди вытаращила глазки на обычный девайс.
— Э… это? — растерялся Пио, — блин! «Шептуна» же я спрятал во внутренний кармашек, чтоб не потерять! Сейчас, лапочка, достану…
— Лёша, — потерянно сказала Оди, — Лёшенька! А как мы с тобой через всю станцию разговаривали?
Пио мысленно воспроизвёл одну из матерных вариаций дяди Коли.
— И не ругайся так! — воскликнула девушка, — я тебя серьёзно спрашиваю!
Лёша счёл за лучшее присесть на стульчик. — Юленька, пожалуйста, вынь и ты «шептуна».
Оди послушно отключила артефакт.
— Ты меня слышишь? — донёсся до неё голос Пио, не открывавшего рта — она это точно видела!
— А так понимаешь? — он запустил в сознании запись музыки пси-поля. Оди на мгновенье замерла и вдруг радостно улыбнулась. — Давай ребятам пока ничего не расскажем? Устроим сюрприз!
Оди, насколько хватало её невеликого терпения, с таинственным видом хранила важное молчание, к тому же то одно отвлекало, то другое. Однако уже после визита к Рори Грюи, вернувшись к себе, в «перламутровом зале», как только успокоили Кэт…
То есть сперва оттащили от неё Джин, потом Бас успокаивал смуглянку, пока Хриз её удерживала в ласковых объятиях экзоскафандра, а Орхи убеждала Кэт, что можно вылезать из-под дивана, и что убивать её тут никому не позволят.
Вот, как только всё более-менее улеглось, Лан воспользовался тем, что все и так в сборе, и попросил Оди не темнить и выкладывать, что за секрет её распирает.
— Сильно заметно? — вслух спросила Оди и загадочно улыбнулась, озорно подумав, — ага, беременная я!
— Да ну на …! — Пио сразу не понял, что это шутка.
— И давно? — нахмурилась Хриз.
— Лёха! — проворчал Бас, — ну ты мог быть осторожнее???
— Блин, кто бы говорил! — справедливости ради заметил Дик.
— И что в этом случае делать? — Орхи заинтересовала практическая сторона вопроса.
— Ничего не делать — врёт она всё, — один Лан не купился на подначку. — Уж поверьте психологу — таким тоном об этом не говорят. Кстати, только я не слышал, как она об этом сказала?
Оди весело рассмеялась, цветики уставились на неё с открытыми ртами. Сюрприз, конечно же, удался — они целую вечность, почти минуту, наслаждались радостным, таким сладостным, почти забытым чувством полного офигевания. Всё-таки грустно жить слишком умным, когда человека уже трудно чем-то удивить.
Лан не только за собой давно заметил «странности», но и по поведению ребят понял, что и они чего-то не договаривают или стесняются. И тут всем такое облегчение — они не одни «с приветом», то есть они такие все вместе!
То есть не то чтобы с приветом, в принципе, почти как все, кто подключён к колонии «шептунов», только без «шептунов».
Цветики первым делом пустились в эксперименты — всем стало очень интересно, на что же они способны сами по себе, без диковинных созданий. И сразу выяснили, что никуда от «шептунов» не деться, и ничего они совсем без них не могут, кроме того, что им для подключения к общему разуму кристаллов эти самые кристаллы больше не требуется вставлять в разъёмы.
Цветики стали одними из них, почти такими же, во всяком случае «шептуны» в пси-поле воспринимали их именно как соплеменников. Это обстоятельство, с первого взгляда, не сулило ребятам ничего хорошего, ведь раньше, чтоб никто не лез в голову, им было достаточно отключить пси-паразита.
Выкрутились, представив себя в виде кристаллов с «условным» носителем, или наоборот, людьми с виртуальными кристаллами. Неважно это, главное — отделили «кристаллическую» часть сознания, часть общего разума колонии от закрытого сознания «носителя». Так что им уже стало не нужно физически вытаскивать «шептуна» из разъёма для того, чтобы, например, спокойно сходить в туалет. Достаточно сделать это мысленно.
Второй практический результат — семь освободившихся чудесных кристаллов, невообразимое богатство для большинства звёздных бродяг. «Шептунов» требовалось немедленно использовать, причём из сугубо моральных соображений — бедняжки, надолго оставшись без носителей, впадали в летаргию, совсем как земные клопы.
Раньше злодеи Зича Шуи вживляли пси-паразитов пленникам «втёмную» — ещё лежащим в капсулах, пока те не пришли в себя, и заодно подгружали им в сознания «день сурка». Зато теперь цветики сначала придирчиво оценивали кандидатуры, задавали счастливчикам позитивный настрой, погружали в сон или просто вырубали пси-ударом, по обстоятельствам.
Настоящий гуманизм совсем без шуток — большинство людей, с точки зрения цветиков, слепоглухие, ущербные, инвалиды, а так им открывался мир во всей полноте… э… в разумных, заботливо заданных границах.
Главное отличие от пиратского изуверства — подключённые сохраняли разумность, кристаллы в компании «Семицветика» или новый общий разум команды бережно относился к хрупким сознаниям, тем более слишком хрупкие и не подключали, отбраковывали.
Люди, и старые носители, и вновь подключённые, действительно многое обрели — чувство семьи, общности, собственной нужности, даже важности, и почти ничего не потеряли — сохранили свободу мысли и совести, если они вообще были, видимость свободы воли.
И не беда, что только видимость свободы, ведь ощущение её было полным!
Глава 8
Таким образом, подключение человека к пси-полю из рутинной пиратской операции доросло до очень серьёзного решения — всем без разбору «шептунов» подсаживать стало глупо и расточительно, хотя и очень порой хотелось.
Вскоре в апартаменты начали возвращаться прежние хозяйки, держать их в бараках под арестом бессмысленно — не за что, и там отсутствовали элементарные условия. Возвращение беженки отметили по женской традиции визгливым высказыванием претензий, Орхи так просто набила одной скандалистке физиономию — девоньки не сразу поняли, кто тут отныне хозяин.
Большей частью девушки не были ангелочками — многих в родных мирах открыто завербовали для работы по обслуживанию закрытых мужских коллективов. Правда, не уточняя, что это за коллективы, где, и что возвращения и оплаты не будет, но они сознательно на это соглашались!
Многих реально похитили, чтобы измываться — нравилось некоторым подонкам ломать волю и гордость, топтать достоинство, превращать нежные создания в безотказные секс-игрушки, чтобы сломленных и сломанных заменить свежими.
Эти жертвы пиратского беспредела очень нуждались в сочувствии, цветики приложили массу сил, внимания, такта, чтобы помочь несчастным успокоиться, обрести, наконец, какую-то уверенность в себе, в жизни, и вместе с цветиками попытаться понять — что же им с этими безмозглыми перепуганными курицами делать-то сейчас???
Их ведь даже в рабочие команды нельзя включать — гарантированный гормональный сбой! Благо, штурмовики Барро проявили сочувствие — забрали к себе в центральные модули желающих, сами они по определению космического бродяги желали всех и сразу.
Дольше всех пришлось утешать Джин. К ней как землянке отнеслись особенно душевно — подключение «шептуна» не рассматривалось даже гипотетически.
Бедняжка никак не могла себе уяснить, где на самом деле находится. В результате Хриз возненавидела ни в чём неповинных сочинителей девичьей фантастики только за то, что сама она некогда с удовольствием читала всякую ерунду.
Например, как несчастные, но прекрасные, или наоборот — прекрасные, но несчастные молодые землянки приходили в сознание после авто-авиа-корабле, вело- или самакатокрушения на борту космического корабля, и брутальные, романтические, или умные, лысые и в очках инопланетяне посвящали их в галактические тайны — что вот это медицинский отсек, а всё вокруг — космический корабль, летящий в космосе…
Ага, нефига подобного. Никаких катастроф с Джин не случалось, если не считать таковой сам факт её рождения в Африке, да и саму жизнь, в общем-то, тоже.
То, что она не такая, как все люди, первым заметил вовсе не Бас — это у них семейное, даже дедушка колдун, а бабушка мамба, и они всей немаленькой семейкой вот такие странные.
Благодаря своим особенностям даже для Африки неплохо устроились среди разных повстанческих формирований на ролях проводников и разведчиков, а Джин с братцами так и вовсе диверсантов-террористов.