Виктор Стогнев – Обречённые жить (страница 11)

Трон владыки — первый от носа гамак, почти под люком, если почти под люком, то вполне можно жить. Зак приближается к оазису благополучия в нашем тёмном царстве.

— Хай, Неждан, падай на доски. У нас для тебя очень плохие новости. Что застыл? Тебя всего лишь хотят убить. Как всех нас, но тебя завтра прямо с утреца. — Приветствует его Руда по-русски. Забывает он что ли?

— Джек, повтори, пожалуйста, что сказал, только медленно и по-английски, — вежливо, но с достоинством ответствует Захарушка.

— Уф, Захар у Неждана даже юмор перенимает. Уникум! Но как его спасать? — Обратился рыжий к Чернышу.

— Руда, давай его спросим. Он в «Варанге» был самый хитрый варвар, — вносит предложение Черныш и говорит по-английски:

— Заки, хочешь понимать смысл наших слов? Дай Неждану порулить.

— Ну, до понимания смысла мне пока далековато, но если не пытаться, останусь дурнем, — выдал Зак, отключаясь. Повисла понятная пауза.

— Неждан не мог этого сказать. По-английски и без малейшего акцента, — комментирует Руда.

— Это Захар. Местный. Только разбавленный Нежданом, — подтверждает Черныш.

— А может, пропитанный? — вносит коррективы Лют.

— Есть сухари? Спасибо, Лют, — возвращаю парней в конструктивное русло, присаживаясь на трюмные доски. — Так что за новости, Руда? Пацанов спасаете?

— Ага, пацанов… Да как бы тебе…? — помолчал он, собираясь с мыслями и начал свою печальную повесть.

— Ну, ты же знаешь — мы с Лютом любимчики, драим мостик, ступеньки, прочее… Кэп нас по ляжкам тростью настукивает, развлекается так. Правда, последние два дня меньше, охладел он к нам. Кое-кто его покруче веселил. Но мы как драили, так и драим, и держим уши открытыми. Сначала Дасти к Кэпу подвалил, типа, неплохо было бы того забавного мальчугана взять с собой для увеселений, временно, или по обстоятельствам. Кэп к идее отнёсся благосклонно. Тут ты заорал — точно ты, я такого корявого английского со школы не помню. Дасти сбегал посмотреть, что случилось. Вернулся злой и бледный. У него с тем капралом были отношения или общие интересы. Капралу поручили поговорить с милым ребёнком, так его после разговора большие рыбки скушали. Дасти орал, что тебя нужно немедленно повесить. Но Кэп, спортивная его душонка, не согласился, говорит, что скинутся они в банк по десять фунтов, а когда ты на утро поплывёшь, будут в тебя стрелять. Типа случайно. Кто случайно первым попадёт, тот забирает банк. Вот такие у тебя перспективы.

— Ага, — беру минуту на осмысление. Кажется есть решение, — а фигли ждать утра? Давайте я к вечеру сдохну. Зашьёте меня в парусину. Только с внутренней стороны надо дёгтем промазать, чтоб вода не просачивалась, и воздух не выходил. Ещё фигню какую-то пацаны катают…

— Это бомба без пороха. Наша тюряга была в молодости бомбардирским судном, — объяснил Стужа.

— В сумерках за ядро сойдёт? Главное чтоб глубоко не затянуло, пока я буду выбираться.

— Как выбираться?! Зубами рвать парусину?! — распахнув глазищи таращится «от ужаса» Маламут.

— Зубы мне ещё пригодятся для чего-нибудь повкуснее дёгтя и парусины, Маламутик. Вот этим, — снисходительно говорю, задирая штанину, — у кого-нибудь есть ремень? Его подправить надо.

— Где взял?! — Хаски обалдел.

— Капрал, когда за борт падал, в брюхе его забыл, неряха. Думаю, чего добру напрасно пропадать? Вытащил…

— Но Дасти докладывал Кэпу, что обыскали тебя и всё вокруг! — бормочет Руда, тупо уставившись на острую железку.

— А мне боцман помог, только он не в курсе. Поносил за поясом, пока шмон шёл, а как закончился, я его обратно забрал, — небрежно объясняю фокус.

— Хм, ножик — это здорово, — печалится Черныш, — но для тебя он малопригоден.

— Как это?! — моей уверенности и след простыл, Черныш знает, что говорит.

— Просто. Ты кем себя возомнил? Парусина и ядро к ногам полагаются приличным дохлым морякам. А ты кто? — злится Черныш.

— Ну, неприличный и пока живой. И что мне полагается?

— Установят факт смерти и в море выбросят, — спокойно напоминает мне Черныш, — хорошо хоть, что ты главного палача первым за борт спровадил, другие об вас мараться не станут. Тебе нужно лишь немножко поваляться в кучке мертвецов, потом не утонуть и доплыть до спасательного конца.

— Ну, трюкач, сумеешь? — беспокоится Руда. — Поднимешься на борт, мы на люке вахтенных отвлечём вплоть до убийства. Проскочишь!

— А дальше что? Сдадут ведь, — цедит Стужа. — На корме как раз под сортиром должен быть крюк для верповки судна, там бы пока беседку связать.

— Что ты, Пушок, говорил о личном контакте? — выкладываю джокера.

— Есть? Кто???

— Боцман вычислил меня по дрейфующему жмуру и не сдал.

— Это же преступление и соучастие в оном! — обрадовался Пушок, — пустите меня к боцману!

— Обязательно, но чуть позже, — властно заговорил Руда. — Плюш, Стужа, вы сегодня в ночную вахту. Пока ансамбль отвлекает матросов, чтоб стырили линь нужной длинны и сделали Неждану беседку.

— Стоп! А откуда возьмётся кучка мертвецов? — искренне недоумеваю.

— От воспитательной работы. Сейчас у кормы паханская сходка — думают, как нас извести. Придёшь туда и для начала зарежешь Била Конягу, — широко улыбается мне Гарри Весельчак, — ну и всех, кого успеешь, пока тебя почти не убьют.

— Почти???

— Ну, мы ж подключимся, не ссы, — успокаивает меня Руда, — только нужно, чтобы даже ребята Чарли не сомневались, что ты дохлый. И нам очень нужна общая безоглядная драка насмерть.

— Чудесно, — соглашаюсь с ним, — а сейчас мне что делать?

— Встаёшь и идёшь на сходку, а потом тебе нужно будет всего лишь доплыть до беседки. Перед утренней вахтой мы тебя в сортир вытащим. — Терпеливо повторяет мне Черныш, — ну, так встал и пошёл!

Захар пошёл лично сам, я не мог лишить парня этого удовольствия — ведь именно его Коняга продал похотливому капралу. Как и всякая сходка сборище охранялось, но пацан шёл один, уверенно, со спокойным лицом. Все решили, что парламентёр — ведь гораздо удобнее долго торговаться за власть, чем быстро за неё воевать. Вот и трюмные заводилы, Захар с особым удовольствием отметил отсутствие Маленького Боба — его было бы чертовски неприятно убивать.

— Чего надо? — Коняга перешёл к диалогу.

— Так это ты продал меня капралу? Он остался очень недоволен! — Зак слегка встряхнул правой рукой, нож из подмышки скользнул по рукаву, удобно лёг в ладонь, и он с ласковой улыбкой вонзил врагу лезвие в кадык, завершив официальную часть переговоров. Теперь удар в туловище слева, перехватить нож другой рукой, и так же не целясь, ударить врага ссади, полоснуть по рёбрам того, что справа. Отовсюду посыпались удары, перехватываю управление — мальчишка уже считает миссию выполненной, а нам ещё жить и жить. Меняю эшелон, попросту катаюсь по палубе, стремясь нанести как можно больше резаных ранений. Враги заливаясь кровью из порезанных рук и ног пытаются меня затоптать. Почти в забытьи наблюдаю, как ко мне на выручку спешит Красная армия с Длинным Джеком, Лютом и Весельчаком Гарри во главе — славный кошмарик! Ба! Маленький Боб тоже за нас — вон как лихо расколол вражью голову о переборку. Он сделал правильный выбор, и мы с лёгкой душой вместе теряем сознание.

Глава 8

Изуверский план руководства в целом удалось воплотить, хотя, если честно, только так, в общем, он и был реализуем, ибо главными его идеями были «если не мы, то никто» и «так дальше жить нельзя». Насчёт жизни угадали особенно верно — успели как раз к вечернему выносу параши, вернее, из-за нас её пришлось продлить. Да и прочее оказалось в жилу — два десятка мертвецов ночью в трюме могли плохо отразиться на детской психике, вот начальство и озадачило участников «безобразной драки» выносом тел. На нюансах лучше было не акцентироваться, но куда ж от них? И Захарушке не поручишь, жаль мальца…

Лупили меня тогда! (Ох-ё-ё!!!) Я аж сам поверил, что смерть пришла. Бились не только за справедливость, но ради утверждения абсолютной власти парни безжалостно давили даже намёк на возможную конкуренцию в этом вопросе, наглядно демонстрируя безоглядную решимость, насмерть. Я это дело, уже валяясь на палубе, в полу-беспамятстве наблюдал, знатный вышел кошмарик — простенькая операция, по мнению Черныша. Всё получилось ну очень убедительно и полезно, правда, для Захарушкиного здоровья не очень, но это подразумевалось с самого начала.

Полежать пришлось не в кучке, а под кучкой мертвецов. Показалось, что целые сутки провалялся под дохлым Конягой, Заки от таких дел слегка рехнулся. Так, что когда всю нашу полудохлую компанию стали поднимать на палубу, Захар проигнорировал и петлю на ногах, и прелесть путешествия вниз головой. Перетаскивание тушки на бак волоком, мордашкой по палубе, и вовсе воспринял даже с некоторым облегчением. А меня веселила дурацкая мысль, что снова я палубу кровищей загадил и от уборки отмазался. Дотащили до фальшборта и нет бы сразу в море — снова привал. Порядок должен быть. Ждали офицера, а дождались Джима, тот нас быстро сосчитал и велел вываливать.

— Сэр, ведь Вы сегодня за доктора? — раздался знакомый матросский басок.

— Да, будь они неладны, эти дохлые…

— Дохлые преступники, сэр?

— Теперь их судит Бог, Сэнди. Для нас они уже не преступники.

— А если ещё живые, сэр? Вы за доктора, сэр, Вам и устанавливать факт их смерти. Мы ж простые моряки, неучёные…