Виктор Стогнев – Чу-zone. Костик сынок мэра (страница 30)

Глава 11

Сознание к Виталику вернулось… ну, почти. Вернулось оно с трудом и неполностью, и Шуга подумал, что так нажираться не следовало. В голове ощущалась знакомая тяжесть, и она, при попытке ею пошевелить, начинала кружиться, даже появлялись приступы тошноты.

Странно, где это он так набрался… Сьюзи точно бы не позволила злоупотребить виски… стоп! Он же уехал из Чудоевска! И на радостях выпил? Не, уехал он по делам…

Значит, всё получилось, и они в честь успеха надрались? Опять не, кажется, дела пошли паршиво… Ну да, проиграл он на тотализаторе сто тысяч баксов, такое бы точно не праздновали.

Другие какие-то дела? А! Пошли они похищать Костю Фестинала! Выходит, похитили? А что тогда так ноют ладони? Шуга превозмог головокружение и, приоткрыв глазки, посмотрел на кисти рук и увидел сквозь нахлынувшую муть бинты.

Блять! Кажется, Костю похитить не получилось. Виталик вспомнил, как взорвалась в руках обойма пистолета, потом Костя пропал из вида, и в голове что-то вспыхнуло. Наверное, этот мальчик ударил его в голову, а ощущения Шуги совсем не с перепою.

Симптомы сотрясения головного мозга. И лежит он на казённой койке в больнице. Пока валялся тут без сознания, врачи наложили на ладони швы, сэкономили на новокаине. Или чем сейчас обезболивают?

Хотя неважно. Главное, лежит он в больнице, а у дверей палаты дежурит полицейский с автоматом. В руках у него ведь взорвалась обойма пистолета… в общественном месте…

Для обессиленного и раненого Виталика эта мыслительная работа была ещё непосильной, он повернулся на правый бок и снова заснул или потерял сознание. Сколько-то он проспал, и очнулся от женского голоса:

– Эй! Давай просыпайся! Соседи говорят, что ты уже открывал глаза и ворочался!

Он открыл глаза, в поле зрения попал почему-то хмурый парень в форме полиции, что стоял у его кровати в ногах и держал в руках наведённый на него укороченный автомат.

– Не корчи мне тут больного! – сказал он грубо. – Поворачивайся на спину и протяни девушке ласту, – и ещё грубее добавил. – Одно лишнее движение и стреляю!

Виталик лёг на спину и попытался оглядеться. Рядом с ним действительно стояла очень серьёзная молодая женщина в белом халатике рядом с какой-то медицинской блестящей хренью на колёсиках.

Она взяла кривые ножницы и ловко разрезала повязку на его правой руке. Намотала на кончики ножниц ваты, окунула в некую бутылочку и смочила прилипшие к ранам обрезки бинта. Девушка полностью очистила ладонь, смочила ранки перекисью и собрала влагу комком бинта. Она выдавила на лоскуты бинта мазь и приложила бинтики к ладони, после чего принялась ловко завязывать.

Медсестра закрепила бинт на узел бантиком и со своей тележкой обошла кровать и полицейского с автоматом, подошла к левой руке Виталика. Полицейский всё время держал его на прицеле, Виталик чувствовал себя неловко под тяжёлым взглядом человека с таким недобрым лицом.

Девушка шустро перевязала левую руку Виталика и сразу пошла на выход.

– А есть как? – спросил её Виталик.

– Уже можно держать ложку, – милым голосом ответила девушка.

– На край пастью похлебаешь из миски, – жёстко усмехнулся полицейский.

Девушка выкатила из палаты свою тележку, за ней вышел парень с автоматом. Шуга отважился оглядеться в палате. На оба окна установили решётки, похоже, палату давно оборудовали для таких случаев. Ещё трое мужчин лежали на кроватях вдоль стен, у двоих забинтованы ноги, а к руке третьего пристегнули гирьку.

– Мужики, дайте телефон позвонить! – сказал Виталик.

Дядьки уныло захихикали. Один небритый чернявый тип снизошёл до объяснений:

– Отбирают тут телефоны. Мы как бы задержанные, только при задержании пострадали.

– Вот предъявят обвинение, назначат адвоката, тогда у него попросишь трубу, – сказал лысоватый больной с другой кровати.

– А надолго это всё? – уточнил Шуга.

Мужики снова захихикали, чернявый опять пустился в пояснения:

– Тут у каждого по-разному. Мы вот с Петровичем сдуру побежали не туда и поймали по пуле в ляжки, вон тот с гирькой говорит, что сам неудачно упал и сломал руку. В больничку при СИЗО нас пока нельзя, лечат как всех, только охраняют и телефоны отобрали. Ну а потом нормальной дорогой – в суд и в тюрьму.

– Но положен же звонок! – возразил Шуга.

– Следак придёт, ему расскажешь, – проворчал лысоватый «Петрович».

На этом беседа закончилась. Виталик уставился в потолок и принялся думать о своей сложной жизни. Мотал он себе нервы с полчаса, и снова дверь открылась. Вошли моложавый мужчина в белом халате, а за ним два полицейских с автоматами наизготовку.

Один автоматчик встал у дверей, а второй подошёл с моложавым мужчиной к чернявому и небритому. Халат носил, несомненно, доктор, и он, не обращая внимания на полицейских, завёл с больным разговор о самочувствии.

Он добродушно побеседовал со всеми обитателями палаты и, наконец, подошёл к Шуге. Заговорил бархатным баритоном:

– А вы у нас новенький? Как к вам обращаться?

– Виталий, – ответил тот.

– А я Павел Георгиевич, ваш лечащий врач, – сказал доктор, вынул из кармана молоточек и велел. – Смотрите на молоток.

Он поводил молотком перед лицом Виталика, постучал под коленями и попросил закрыть глаза и пальцами коснуться носа. Виталик посмотрелна него, как на идиота, и сказал:

– Да как же?!

– Ах, да! – улыбнулся доктор. – У вас же бинты на руках! Кстати, раны не болят?

– Не, зудят немного, – сказал Виталик.

– Так и должно быть, – кивнул врач. – А в остальном обычная картина для сильного сотрясения. Перед обедом сестричка даст вам кулёчек, пожалуйста, выпейте таблетки.

– А ходить можно? – спросил Виталик.

– Лучше не надо, – серьёзно ответил Павел Георгиевич. – Полицейские же пристрелят, – он похлопал Виталика по руке. – Да и зачем вам? Утку и бутылочку выносит санитарка, обед привезут сюда. Если совсем станет невтерпёж, можете походить в палате.

Виталик грустно вздохнул и кивнул.

– Выздоравливайте, – велел врач добрым голосом и направился к дверям.

За ним, не сводя с них настороженных глаз, двинулся один автоматчик. Второй в это время в полной готовности стоял у дверей, он вышел из палаты последним.

Виталик лежал в больнице и выздоравливал. Даже не курил. Всех пациентов тщательно обыскали при задержании, сигарет ни у кого не было и к полицейским обращаться бесполезно. Они не выводили даже в туалет.

Шуга привык пользоваться уткой, хотя и старался это делать как можно реже. Виталик иногда ходил по палате, особенно когда стала меньше кружиться голова. Он приноровился держать ложку забинтованной ладонью и без сильных эмоций съедал всё, что привозила санитарка.

Уши уже привычно опухали, но это не самая главная его проблема. Взяли Шугу с оружием в руках, несомненно, его опознали по данным с камер, ствол отстреляли, а он из него застрелил Олега. Тут никак не отпереться.

К тому же ему совсем не хотелось на волю, и чем дальше, тем меньше он туда рвался. Без курева, оказывается, тоже живут, а ведьма Джина дала ему всего две недели, и ему отчего-то казалось, что без его участия Костик за это время сам в Чудоевск не приедет.

А тут ведь автоматчики не только охраняют общество от него, но и его от общества Джины. А в тюрьме будут ещё и толстые, высокие стены с колючей проволокой! Шуге так не хотелось становиться зомби и жрать собственную требуху, что он решил во всём сотрудничать со следствием.

Вот прошла в больнице неделя, как раз закончился данный ведьмой срок, и он стал чувствовать себя лучше, как открылась дверь, и полицейский сказал:

– Шугов, на выход.

Виталик встал с кровати и вышел в двери.

– Руки за спину, – подсказал парень с автоматом.

Виталик последовал рекомендациям, и охранник сказал:

– Вперёд.

Прошли по больничному коридору, возле каких-то дверей конвоир велел:

– Стоять, лицом к стене.

Виталик встал, как сказали. Конвоир коротко стукнул в двери, открыл и сказал кому-то:

– Задержанный Шугов доставлен.

– Задерживаемый, – послышался мужской баритон.

– Извините, так точно, задерживаемый, – поправился полицейский, посторонился от прохода и сказал Виталику. – Заходи.

Он зашёл в небольшой кабинет. За одиноким столом сидел подтянутый мужчина средних лет в сером костюме, перед ним лежала некая открытая папка. Мужик посмотрел на Виталия синими пронзительными глазами и сказал:

– Конвой, свободны пока. А вы проходите, присаживайтесь.

За спиной Виталика полицейский прикрыл двери, а он прошёл к столу и уселся на стульчик.