Виктор Стогнев – Чу-zone. Костик сынок мэра (страница 27)
– Что это?
Костя уверенно ответил:
– Пирожки с картошкой, мама в дорогу завернула. Вам дать немного?
Глаза полицейского опустели, лицо поскучнело. Он лениво ответил:
– Спасибо, не надо. Закрывайте багажник, – и, чётко откозыряв, сказал. – Счастливого пути.
Костя вальяжно вернулся в пассажирское кресло и пристегнулся, Лена сразу тронулась. Он прокомментировал:
– Простое внушение, не-маги верят каждому уверенному слову магов.
– Нафига ты тогда пошёл с ним к багажнику? – нервно спросила Ленка. – Внушил бы, что уже проверил он нашу машину!
– Всё пишут камеры, – печально ответил Костя. – Они внушению не поддаются.
– А выключить камеры можешь? – спросила она с интересом.
– Могу, – лениво проговорил он. – Только это очень плохой признак, ещё насторожатся. Так что нет смысла тратить на них энергию.
– Ага! – сказала Лена.
Она ощутила уверенность и благодарно взглянула на Костика. Не, до чего ж хорошо, что он у неё колдун!
Глава 10
По дороге к Краснорудному их ещё два раза проверяли на стационарных постах, впрочем, всё проходило по одному сценарию. Только один раз Костя сказал инспектору, что в сумке не пачки баксов и кокаин, а пирожки с капустой, а другой раз назвал всё блинчиками с творогом. Наверное, по ассоциации.
В машине по радио передавали популярную музыку и раз в час новости. Звучали они как сводки с фронта. Главной новостью стала погода в Москве. Вернее непогода. В столице объявлено чрезвычайное положение, отменили занятия в школах и вузах, все службы перевели в состояние полной готовности.
Ураганным ветром валит деревья, срывает рекламные растяжки, опрокидывает баннеры. Крупные фрагменты металлической кровли и большие куски шифера запросто летают по улицам. Ими повреждено много автомобилей, покалечено или убито несколько прохожих, а ведь власти всех вежливо попросили пока не выходить из дома!
Хотя оно не касается работников неотложных служб, всех мобилизовали и выдернули из отпусков. Люди под сильным ливнем борются с наиболее опасными последствиями непогоды.
В ряде мест оказалась засорённой канализация, затопило несколько подземных переходов. Обломками порваны провода, ураган повалил несколько опор линии электропередач – обесточены целые районы.
Вода идёт по асфальту, как река, а обычно смирные Неглинка и Яуза возомнили себя настоящими явлениями природы и вышли из берегов. Зона подтопления расширяется – затоплены туннели метро, подвалы жилых домов, в ряде случаев вода поднялась до уровня первых этажей.
Транспорт парализован. Работники без всякой помощи делают всё, что в их силах, и дружно молятся, чтобы это всё когда-нибудь закончилось. Люди в коротких интервью даже клянутся бросить пить и курить, только бы оно прекратилось и больше никогда не повторялось.
Ведущие новостей в своих уютных студиях с сомнением говорили, что они, конечно, горячатся. Курить-то ладно, всё равно всё размокло, но это ещё не повод не выпить…
– Вот мы не пьём и не курим, поэтому вовремя уехали! – задорно сказала Ленка.
За окнами машины расцвело среднерусское бабье лето. Голубело небо, ласковый ветерок лениво погонял лёгкие белые облачка. Леса оделись в жёлтое с красным.
– Мама у меня тоже не пьёт и не курит, – проворчал Костя. – Как она там?
И в другую секунду его телефон запел известную мелодию, Костю вызывали. Он взял правой рукой из кармана куртки мобилу, приложил её к уху и сказал:
– Алё.
– Алё, это Миша, ну, племянник дяди Васи, – ответили ему. – Ты мне, вроде, получаешься троюродный брат. Или четвероюродный…
– Где-то так, – согласился Костя.
– Я на северном въезде в Краснорудный, – продолжил Миша. – На обочине у стелы синий сорок первый «москвич». Подойдёшь и поговорим. Я тебя узнаю, тёть Нина прислала твою фотографию. Тебе, правда, всего пятнадцать лет?
– Не, фотография устарела, – сказал Костя. – Но по ней меня узнать можно, хотя мне скоро двадцать два. Мы подъедем на белой японке.
– А ты с кем? – удивился Миша.
– С одной девушкой, познакомлю, – проговорил Костя. – Жди, мы скоро.
– Хорошо, – сказал Миша и отключился.
Костя убрал трубку обратно в карман и продолжил управлять машиной. Примерно, через четверть часа они заметили большие буквы «Краснорудный», и вначале надписи трёхгранный тонкий шпиль.
Старая краска облезла, указатель давно не красили. Раньше над стелой была красная звезда, но общественность заявила, что так оно напоминает кладбищенский памятник, и тогда боролись с наследием коммунизма.
Впрочем, Косте жаловаться не приходилось. Группировка папы его вовремя присоединилась к экологическому движению за закрытие в Краснорудном опасных и убыточных шахт, а став мэром, папа с партнёрами удачно приватизировали оставшийся без сырья комбинат в Чудоевске.
Ну, не вписывался тот в рынок, так общественники и бандиты его вписали – теперь там торговые площадки металлических изделий из других регионов, прочих стройматериалов, дилерский центр зарубежных автомобилей, просто супермаркеты и зона отдыха.
Работников из закрытых шахт и комбината выгнали, и они значительно оживили местный рынок труда. Забавно, что те же люди, кто винил Костиного папу в своём бедственном положении, за него сначала искренне голосовали.
Теперь это понять трудно, но тогда делать себе гадости во имя общечеловеческих ценностей, демократии и прав человека считалось благородным и возвышенным.
Нынче все стремятся только к собственной пользе, нет в людях веры в возвышенные идеалы – они больше никогда не будут голосовать за дураков или бандитов.
Впрочем, давно минувшие дела Костю не волновали, он встал на обочине за «москвичом», и они с Леной вышли из машины. Из синего автомобиля вышел мужик около тридцати лет и сделал навстречу несколько шагов.
– Костя? – спросил он серьёзно.
Константин кивнул, и парень, протянув вперёд ладонь, сказал:
– Тогда Миша.
– Очень приятно, – заявил Костя, пожал ладонь и кивнул на Лену, проговорив:
– А это Лена.
– Тоже очень рад, – заявил Миша. – Сейчас проедем к тёть Вале, у неё свой дом, она сдаёт комнаты и не болтает. С ней я уже договорился, не беспокойтесь. Езжайте за моей машиной.
– Хорошо, – проговорил Костя, и Миша направился к своему «москвичу».
Ребята вернулись в Ленину японку, поехали за Мишей. Въехали в посёлок и спустя короткое время Миша остановился у новых ворот. Просигналил, створка ворот отъехала в сторону, и он заехал во двор. Костя проехал за ним следом, ворота за ним закрылись автоматически.
У ворот стояла худощавая пожилая женщина со строгим лицом. Миша вылез из машины с какими-то бумагами в файлике и громко ей сказал:
– Привет, теть Валя. А это твои постояльцы, я звонил.
– Пойдёмте тогда в дом, – сказала она строго и пошла к крыльцу.
Костя открыл багажник, и Лена с ним прошла за сумками. Костя взял спортивку с баксами и кокаином, а Лена сумку с продовольственными запасами и разным санитарным.
За бабушкой поднялись на крыльцо, прошли сени, в прихожке стянули кроссовки и надели тапочки. Дома поддерживался порядок, ребята оценили чистоту и опрятность небогатого интерьера.
За хозяйкой прошли по самодельным половикам в большую комнату, и она пригласила располагаться за столом. Расселись, и бабка заговорила властным голосом:
– Мне безразлично, сколько вы у меня проквартируете, месяц или сутки, цена не меняется. Тысяча долларов.
У Лены сама собой отвалилась варежка, Костя сурово посмотрел на Мишу. Тот лениво пожал плечами:
– У нас везде такие цены. Не верите – прошвырнитесь по рынку, спросите, да боюсь, с вами и говорить не станут. К нам же едут только по знакомству небедные люди, кому очень надо в Чудоевск. Ведь вам туда?
Костя молча поднял сумку, достал пачку долларов, отсчитал тысячу и положил возле бабушки.
– Вот и славно, – проговорил Миша. – Теперь поговорим о вашей машине. За ней кто-нибудь приедет?
Лена помотала головой.
– Перетащить её через туман нелегально не выйдет, – продолжил Миша. – Лучше продайте. Напишите на меня доверку, как продам, сообщу, – он вынул из файла документ и протянул Косте. – Вот заполните и подпишите.
Тот передал листик Лене, она его просмотрела, горестно вздохнула и полезла во внутренний карман за паспортом. Пока она работала с документом, Миша благодушно продолжил:
– Сейчас тёть Валя покажет вам комнату, отдохнёте с дороги. А вечером я за вами заеду, поедем к проводнику. За проход через границу он берёт с человека от десяти тысяч долларов вперёд, не удивляйтесь. Соберитесь как в поход, если что-то забудете, вернуться не выйдет. Коли договоритесь, этой ночью и пойдёте.