Виктор Стогнев – Алый пепел заката (страница 2)
Американцы деловые люди, с ними доктор рассчитывал сторговаться, а для этого требуется показать товар лицом. Его мальчишки продемонстрируют всё в лучшем виде.
По идее «эвакуация» лаборатории должна начаться с того, что Одзава и Араки наведут на него пистолеты. Доктор ни на секунду не сомневался на их счёт, точно знал, зачем навязали ему этих помощников, ни бельмеса не понимающих в биологии. Поэтому в конце долгой смены он лично вливал им «кровь дракона». Парни тоже считали себя смертниками, для них честь всегда была важнее жизни, а теперь сама смерть стала важнее чести.
Ребята поклонились и вышли в смежное помещение, рабочая смена окончена, но они по-прежнему на посту. Доктор не спешил укладываться спать. Налил в чашку хорошо настоявшегося холодного чаю. Вынул из кармана халата записную книжку. «Днём» ему пришли в голову пара трёхстиший, сыну бы понравились. Как бы он ответил? Старик отхлебнул из чашки, пошевелил губами, обмакнул стальное перо в чернильницу и накидал три столбика иероглифов.
***
- Такахаси-сан! – доктора кто-то бесцеремонно тряс за плечо. Уснуть удалось далеко не сразу, и просыпаться немолодому организму ни в какую не желалось. Он с трудом разлепил глаза, перед его койкой стояли оба помощника в парадной форме офицеров лейб-гвардии. Заметив, что удостоены, наконец, внимания, они вытянулись «смирно», отчётливо щёлкнув каблуками.
- Что стряслось? – задал доктор вопрос учтивости, сам-то сразу догадался, что это приплыли…
- Русские, господин доктор! – Пролаяли офицеры типа биологи.
«Так, просто я всё ещё сплю, - решил Такахаси. – Приснится же, что во сне меня разбудили и несут этакую ахинею!»
Он закрыл глаза, решив не обращать внимания на явный бред. Одзава вновь учтиво коснулся его плеча. – Господин Такахаси-сан!
«Значит, не сплю, - подумал доктор, - только проснулся, вот и послышалась какая-то ерунда».
- Русские! – заявил Араки.
«Так. Я не сплю. И мне не мерещится», - дошло до учёного. Он открыл глаза и осторожно уточнил. – Что русские?
- На остров приплыл русский десант! Капитан Судзуки приказал приступить к ликвидации лаборатории! – Пролаяли помощники на два голоса.
- А где американцы?! – удивился доктор.
- В Америке, - неучтиво пожал плечами Одзава. Араки вынул из ножен саблю и с поклоном протянул эфесом к доктору. – Нам приказано вас просто застрелить, но мы вам слишком благодарны за всё…
Из глубины коридоров доносились выкрики и звуки выстрелов.
- Постойте! Причём тут русские?! Мы же воевали с Америкой! – доктор сорвался на крик.
- Советский Союз недавно вступил в войну против империи. – Не теряя выдержки, сказал Одзава. – Вам не сообщили, просто не хотели отвлекать…
Араки ещё ниже склонился в поклоне, протягивая саблю.
- Да? Ну, конечно! Это всё меняет! – Преувеличенно оживлённо согласился Тахакаси. – Только разрешите… я на минуточку, не хочется осквернять сталь какашками.
Он подскочил с койки, накинул халат и, как был босой, пошлёпал в уборную. Офицеры недоумённо переглянулись, Одзава потянул из кобуры ствол, но учёный уже закрылся в сортире.
Он сдвинул щеколду, открыл дверь ниши, кулаком разбил декоративную плитку, за ней открылась панель с единственным тумблером и пистолет. Доктор повернул рычаг, схватил оружие, снял с предохранителя и передёрнул затвор.
В дверь осторожно постучали, раздался голос Араки. – Господин доктор, мы вынуждены вас поторопить…
«Хороший был мальчик», - вздохнул Такахаси-сан и сделал три выстрела через дверь. Снаружи послышался стон и сдавленные проклятья Одзавы. – Сразу надо было мочить!
Доктор вжался в стену, офицер всадил полмагазина, щеколда слетела, дверь приоткрылась.
- Твою мать! – Взвизгнул учёный, и было отчего – в помещение вкатилась граната без чеки. Он, не помня себя, попытался спрятаться в нише, мелькнула дурацкая мысль. – «Жопа не помещается»!
Раздался грохот взрыва, изуродованный Такахаси-сан уже не слышал приближающиеся панические крики и утробное звериное рычание.
***
- Самовар, у тебя родни в Тбилиси нет? – Серьёзно спросил озорной Серёга.
Сержант Самохвалов поморщился, не любил фамильярности, но сейчас добрая шутка кстати. Взвод на палубе бронекатера сжался перед броском. Парни, открытые всем ветрам и возможному обстрелу, недобро вглядывались в очертания враждебного берега. Повёл плечом под плащ-накидкой, отрицательно мотнул головой.
- Жаль, - проговорил балагур. – Друг у меня до войны был оттуда, Самвел, думаю, может, однофамилец?
Кто-то хохотнул, кто-то фыркнул, Савелий Самохвалов буркнул. – Псих.
Строго оглядел бойцов, трое глубокими торопливыми затяжками добивали самокрутки. Бычки полетели за борт, сержант приказал. – Всем заткнуться. Без команд, делай как я.
Улыбнулся в усы. – Как обычно, в общем. Главное, рацию не утопите.
Бойцы припомнили предыдущую высадку, когда молодой Ероха сиганул за борт с рацией за спиной – ну, в каком кино он мог это видеть? Тяжеленный короб, конечно, перевесил, чудак сам чуть не захлебнулся. Ну и набегался потом, обеспечивать связь обязан по любому. Хорошо хоть, самураи почти не стреляли.
Впереди идущий катер заложил вираж, пустил дым, их борт резко убавил обороты. С берега не стреляли, над головой парили чайки, сержант мысленно перекрестился и схватился за леер левой рукой. Катер скользил где-то на пяти узлах, командир махнул в подоспевшую волну. До макушки обдало холодом. В правой руке высоко над собой ППШ, нужно устоять на ногах. «Морская полезная». – Мелькнули ненужная мысль. Другая волна подтолкнула вперёд.
«Люди в кино на надувных лодках высаживаются. – Он зашагал к берегу. – Зато хоть поссышь напоследок».
За ним в брызгах десантировались бойцы. Загрохотал пулемёт, сержант определил на слух. – Станкач, сука!
Сейчас главное не стоять, рывком из дымовой завесы, огонь от плеча в божий свет. Ребятам важно слышать его автомат. Бойцы бегут за ним. Резко залечь и оглядеться. Серёга рядышком сопит, извлекая ракетницу. – Куда, командир?
Сержант взглянул на сопку. – Давай от нас на полвторого.
Серёга выпустил ракету, через полминуты левее метров на двести дал сигнал ракетой другой взвод, с катеров заработали миномёты. В пяти метрах от них расчёт вынимал из резинового чехла ручной пулемёт.
- Теперь зелёную на час и бегом, - скомандовал сержант. Серёга зарядил ракетницу, Самохвалов рывком бросил тело в пробежку. Упал, над головой понеслись свои трассеры. Грохот японского станкача за разрывами мин больше не слышен, сержант ухмыльнулся. – Много чести косорылым.
Уверенней повёл взвод на левый фланг предполагаемой вражеской обороны. Редкий треск японских винтовок, неуверенно тявкнул ручник и сразу затих. Бойцы ворвались в первые траншеи. «Какого чёрта они здесь охраняли»? – Недоумевал Самохвалов, поливая окоп из ППШ. Сменил блин, бросил гранату за поворот. Схватил за шиворот Ероху, придержал. Рвануло.
- Псих, - сказал командир, выдав бойцу подзатыльник. Выставив ствол за угол, не глядя, дал пару очередей. – Вот так! Не лезь поперёк!
Продолжили движение. Организованное сопротивление не оказывалось, стихийные очаги споро гасились. Вышли к долговременным сооружениям, сержант приказал. – Ероха, рацию!
За открытыми дверями в подземных бункерах кто-то увлечённо расстреливал боезапас. Своих там по идее быть не могло, но эхо искажало звуки, Самохвалов не мог сказать определённо, кто стрелял, из чего.
- Серёга, Жора, за мной. Ероха, сообщи, что тут явно какая-то японская секретная хрень, и жди гостей из особого отдела.
- А вы? – Паренёк испуганно округлил глаза.
- А мы скоро, - хлопнул его Серёга по плечу.
Поначалу ничего особенно интересного не увидели, просто бетонные тоннели, тяжёлые двери открыты, дохлые самураи. Потом попались парочка бедных сынов Ямато с оторванными головёнками, то есть головы лежали чуть поотдаль от туловищ. Какие-то явные жертвы военных преступлений – в лохмотьях, серокожие, глаза вытекли, все в пулевых ранениях, но ещё подёргивались.
Повернули на развилке направо, вышли в открытый дворик с видом на море. Там бойцов атаковал японец в аксельбантах с одной саблей. Шустрый гад успел сильно задеть Серёгу, пока его в три ствола в упор не утихомирили. Решили дальше пока не идти, надо же раненому помочь. Жора бинтом перетягивал Серому рёбра, а Савва не удержался, заглянул в другие двери, что вели из дворика.
Оказался в обычном жилом помещении, сильно пострадавшем от недавних боевых действий. Повсюду разбросаны фрагменты тел, трупы, на стенах следы от пуль, в каком-то закутке явно рванула граната. Оттуда послышался шорох, Савелий счёл за лучшее прислониться к стене и приготовил автомат.
Из закутка вывалилось тело в белом халате, без ног, но с пистолетом в руках, упало набок и сразу открыло огонь. Три выстрела в никуда, отбросило ствол и – Савва перекрестился! – опёрлось на руки, поводя по сторонам совершенно отбитой башкой! Оно узрело сержанта, зарычало и, шустро перебирая руками, двинулось к нему с явным намерением загрызть, а следом из-под подола замызганного кровью халата распутывались и волочились его кишки! Сержант Самохвалов вспомнил об оружии в руках и очередью в упор разнёс голову неугомонного супостата вдребезги.
- Псих! – Только и смог сказать на это Савелий. Его заинтересовала серенькая книжечка, что выпала из кармана халата. – Хоть память будет, внукам расскажу.