Виктор Степанычев – Невозвращенцы (страница 8)

— Мысли о том, как припахать бывшего капитана, — вставил-таки свое слово в монолог Дмитрия Васильевича Стас.

— Я уже просил вас не ерничать, Станислав Николаевич, — строго сказал Анчар. — Наша беседа носит весьма серьезный характер. Скажу откровенно: речь идет не только о вас, но и о моей дочери.

— Не понял, — недоуменно замотал головой Гордеев. — Вы, Дмитрий Васильевич, случайно не имеете желания соединить наши с Анной судьбы в законном браке?

— Избави бог! — с деланым испугом замахал обеими руками Анчар. — У вас, капитан, какое-то извращенное восприятие действительности. То меня записываете в педофилы…

— Вы преувеличиваете, Дмитрий Васильевич, — перебил его Стас. — Совершеннолетняя девушка на содержании у состоятельного немолодого мужчины — вполне естественное для сегодняшних дней положение вещей.

— Не забывайте, что речь идет обо мне и моей дочери, капитан, — процедил сквозь зубы Анчар.

— Все, данная тема закрыта, — твердо пообещал Гордеев. — Тем более не я к ней вернулся.

— Продолжим, — после короткой паузы мрачно сказал Дмитрий Васильевич. — Буду откровенен: я даже гипотетически не рассматриваю вашу кандидатуру в роли жениха Анны.

— Пролет с богатой невестой. А кто бы сомневался — несомненный мезальянс, — с французским прононсом выдал последнее слово Станислав, но мгновенно замолк, поймав бешеный взгляд Анчара.

— Вы меня более устраиваете как телохранитель моей дочери, — сообщил Дмитрий Васильевич после долгих секунд молчания, во время которых он, вероятно, успокаивался, и опять замолчал, теперь уже выжидающе впившись взглядом в молодого собеседника.

На лице Гордеева появилась гримаса откровенного недоумения. Он растерянно пожал плечами. Прозвучавшее предложение Анчара было для него совершенной неожиданностью.

— У вас что, своих людей не хватает? — наконец выдавил из себя Станислав. — Толком меня не зная, приставить к своему драгоценному чаду?

— Людей хватает, — уточнил Анчар. — Вот только чадо мое драгоценное, как вы изволили выразиться, последнее время стало излишне свободолюбиво и у него появилась привычка изводить охрану своими выходками. Вот и вчера… Собственно, о чем я говорю, вы сами в этом безобразии участвовали. А что я вас не знаю лично, так это ничего не значит. Ваш послужной список представляет вас в выгодном свете, как и прецедент, в результате которого вы были уволены со службы.

— Интересный ход мыслей, — задумчиво покачал головой Стас. — То есть вы предлагаете отставному капитану работу именно потому, что его вышибли на гражданку?

— Не надо передергивать, молодой человек, и тянуть время. Вы прекрасно понимаете, о чем идет речь. Мне нужен такой человек: честный служака, независимый, принципиальный, имеющий свою точку зрения, не пресмыкающийся перед начальством и… нашедший язык с Анной. Кстати, о языках. В личном деле отмечено, что вы в совершенстве владеете английским языком и вполне сносно французским. Это так?

— Ну не то чтобы в совершенстве, но общаюсь и пишу на английском свободно, — скромно сообщил Гордеев. — В училище прошел углубленный курс и после самостоятельно занимался. Французский и арабский — разговорные бытовые.

— Надо полагать, в пограничном училище проходили обучение в спецгруппе? — поинтересовался Анчар. — В личном деле это не отмечено, но судя по данным и распределению не на заставу…

— Было дело, да мхом поросло, — пространно подтвердил Станислав.

Он понимал, что генерал-лейтенант Анчар в курсе того, что пограничное училище, находящееся в структуре ФСБ, готовит не только стражей границы, но и кадры для спецподразделений службы безопасности, и скрывать это смысла не было.

После второго курса Стаса, чемпиона училища по многоборью, рукопашному бою и карате-до, имевшего склонность к изучению иностранных языков, перевели именно в такую группу. В среде курсантов это считалось престижным, хотя нагрузки — физические и умственные — значительно возрастали. Учеба в спецгруппе предполагала как изучение предметов стандартного училищного курса, так и дополнительные занятия. Диверсионная и антидиверсионная подготовка, минирование и разминирование, глубинная разведка и подводное плавание, снайперское дело и криптография, прыжки с парашютом и автомобильная подготовка, не говоря уже об углубленном изучении как минимум трех иностранных языков — далеко не полный перечень того, чему обучали Гордеева.

Обязательность общеучилищного курса обучения обуславливалась тем, что не все курсанты, отобранные в спецгруппу, проходили специальную подготовку до конца. Одни не выдерживали нагрузок и писали рапорт о переводе в обычное учебное подразделение, других отчисляли по состоянию здоровья, психологической или моральной непригодности к службе в боевых подразделениях ФСБ. Из двадцати двух человек, которых вместе со Стасом отобрали в спецгруппу, полный курс прошли лишь семеро. Все остальные успешно окончили училище и выпустились обычными офицерами-пограничниками.

— Вы подходите мне, — небрежно бросил Анчар. — Итак, ваше решение, капитан?

— А зубы мне не посмотрите, Дмитрий Васильевич? И копыта, подковы проверять не станете, как першерону на лошадиной ярмарке? — неожиданно с вызовом выпалил Гордеев. — Я кому-то подхожу! Я счастлив! Слезы ручьем текут от умиления! Честный, независимый и принципиальный! Все данные для того, чтобы пасти непослушную козочку.

— Ваша заработная плата на испытательный срок составит две тысячи долларов в месяц, — невозмутимо перебил его Дмитрий Васильевич. — Через полтора-два месяца рассмотрим изменение оплаты вашего труда, естественно, в сторону увеличения. Ваше решение? На раздумье — минута. Вы и так отняли у меня много времени.

Стас постарался выглядеть спокойным. Названная цифра для отставного капитана звучала нереально. Как говорится, не было ни полушки и на тебе — алтын. Предлагаемая Анчаром зарплата на испытательный срок превышала его недавнее служивое денежное содержание примерно раза в четыре. Это «мирное», но даже если с «боевыми» и командировочными — все равно как минимум вдвое больше выходило. И при этом под пули лезть не надо, а только пасти вздорную девицу. Хотя, что тяжелее, еще стоит поразмыслить.

— А если мы все-таки не найдем общего языка с вашей дочерью? — осторожно поинтересовался Гордеев.

— Не волнуйтесь, в этом случае у меня найдется для вас другая работа, — пообещал Дмитрий Васильевич. — С не меньшей заработной платой. Итак, надо полагать, ваш вопрос является положительным ответом на мое предложение.

— Пожалуй, я скажу да, — выдержав достойную паузу, выдавил из себя Станислав, но не удержался и добавил со вздохом: — А у меня есть выбор? Куда же с подводной лодки-то деться?

— К работе приступите… — Анчар не стал реагировать на очередной пассаж собеседника, а лишь очередной раз внимательно посмотрел на него, — завтра. За сегодняшний день, будьте любезны, приведите себя в порядок. В девять утра вы должны прибыть в мой офис на Якиманке. Вот моя визитка. На ней обозначен адрес конторы и телефон приемной. Вопросы есть?

— Никак нет, товарищ генерал-лейтенант, — несколько уныло отрапортовал Гордеев.

— И давайте, Станислав Николаевич, с этой минуты забудем наши звания, — неожиданно предложил Анчар, хотя до этого сам постоянно обращался к Гору «капитан». — Мы с вами нынче люди гражданские, и не стоит шокировать окружающих былыми регалиями.

— Как скажете, Дмитрий Васильевич, — пожал плечами Стас. — Слово начальника — закон!

После ухода утреннего гостя Гордеев погрузился в раздумья, анализируя все произошедшее с ним за минувшие сутки. И это самое «произошедшее» представлялось случайным наложением встреч и событий, хотя могло таковым и не быть.

Более всего вызывало сомнение чрезвычайно оперативное реагирование службы безопасности Анчара. Меньше чем за час вычислить «хату» обидчика телохранителей непослушной девицы Анны, с которым она скрылась во мраке ночи, привезти из Москвы аппаратуру и прослушать их болтовню… Однако следовало согласиться — по раскладу времени подобное могло случиться. Жестко, но относительно реально, тем более что Аннушка девушка не простая, а дочь сурового босса. А вот во что никак не верилось, так это в то, что за ночь можно добраться до личного дела капитана Гордеева, отмеченного грифом «сов. секретно», и проштудировать его в подробностях. Хотя и здесь стоило признаться, что реалии сегодняшнего дня и не таким могут удивить. Результат дела нынче во многом зависит от нужных связей и размера благодарности этим самым связям.

На короткое время Гордеева отвлек от мыслительного процесса ворвавшийся в квартиру с улицы взволнованный Газировка. Стас не стал посвящать Олежку в подробности беседы с Анчаром, отделавшись от него сотенной купюрой, сопровождаемой строгим наказом сегодня ему на глаза не показываться.

После ухода товарища Гордеев еще немного поразмышлял, после чего, удовлетворенный собой и окружающим миром, отправился в ванную. Контрастный душ добавил бодрости и привел его в еще лучшее расположение духа. Жизнь перестала казаться унылой и серой, какой, собственно, и была последние полтора месяца.

Глава 6. Тоска зеленая

Словно червь, скука точила и разъедала Стаса. Прошло всего лишь полтора месяца с того дня, как Гордеев согласился на предложение Анчара, а он уже был готов отказаться и от заоблачной, по служивым понятиям, зарплаты, и от полного социального пакета, как сейчас принято писать в объявлениях о найме на работу. К вышеперечисленным благам следовало еще добавить бесплатное служебное жилье, «спецодежду» из фирменного бутика, в состав которой входили три костюма, включая смокинг, три же пары дорогих туфель, несколько сорочек — на все случаи жизни телохранителя. Плюс к этому: халявное питание с хозяйской кухни — качественное и «от пуза», весьма приличный мобильник, настоящий французский парфюм и скуку, скуку, скуку…