Виктор Степанов – Битва за Норд-Ост (страница 18)

Почти одновременное восстанием на Тереке вооруженное выступление против большевиков началось на Сунже, сразу в четырех станицах — Самашкинской, Романовской, Михайловской и Ермоловской.

Попытка красных войск подавить восстание провалилась. Появились серьезные опасения, что казаки восставших терских и Сунженских станиц объединятся и поведут наступления на Грозный. Ввиду малочисленности регулярных частей большевики обратились за поддержкой к чеченскому населению. Руководил формированием чеченских отрядов председатель Чеченского окружного исполкома Таштемир Эльдерханов, который «обещал добровольцам оставить в их пользу в виде военного трофея все то, что они сумеют отбить».

Восстание на Сунже было подавлено. В приказе по Кавказской трудовой армии № 611 от 23 октября 1920 года сказано: «<…> член Реввоенсовета Кавфронта тов. Орджоникидзе приказал: <…> 2. Станицы Ермоловскую, Закан-Юрт (Романовскую), Самашкинскую и Михайловскую — отдать беднейшему безземельному населению и в первую очередь всегда бывшим преданным Советской власти нагорным чеченцам»[63].

«Понятно, что горцы с энтузиазмом взялись за реализацию поставленных задач, причем размах их активных действий, имевших явно бандитский характер, превзошел самые худшие ожидания высокопоставленных коммунистов, руководящих депортацией Сунженского казачества», — отмечает Игорь Дунюшкин[64].

По указанию своего руководства начальник Особого отдела Кавказской трудовой армии Пипиков заполнил опросный лист о тех событиях. Вот о чем говорится в этом документе:

«<…> 13. Были допущены самочинные действия (грабежи, мародерство, насилие и прочее).

Ответ: Безусловно. Грабили чеченцы безбожным образом. Не говоря уже о разграблении трех четвертей Ермоловской и половины Закан-Юрта, чеченцы организованными группами грабили и Самашкинскую, Михайловскую, доходя до нахального грабежа и до открытых стычек с войсками. Как например во время стычки при отбитии грабежа почти среди белого дня между станицами Самаш-кинской и Закан-Юрт убито войсками 7 чеченцев. В Ермоловской чеченцами убито несколько женщин и стариков и даже детей (последнее не проверено).

14. Кто их совершил.

Ответ: Ясно — чеченцы, были и отдельные дебоширства со стороны отдельных красноармейцев, но таковые немедленно ликвидировались, например, в Закан-Юрте и Калиновской за мародерство расстреляно несколько человек.

15. Роль чеченского населения при выселении и его участие в грабежах.

Ответ: Алды, Алхан-Юрт и другие аулы почти все участвовали в разорении выселяемых станиц.

16. Роль Чеченского Окружного] Исполкома при выселении и меры, принимавшиеся им для предотвращения и прекращения грабежей.

Ответ: Санкционирование и молчок»[65].

Архивный документ возможно дополнить рассказом свидетеля. В 70-х годах в Ленинграде еще можно было встретить непосредственных участников тех событий.

Свидетельствует Николай Виноградов, бывший боец Кавказской трудовой армии:

«Направили нас проводить выселение казаков. Они там, на Сунже, мятеж подняли, вот их за это и выселили.

Станица, как сейчас помню, Романовской называлась. Ладно, расположились на площади. Ждем, когда наши чекисты группу казаков наберут, а наш взвод будет их конвоировать, чтобы, значит, не разбежались.

Вдруг вой, визг! Глянули, мать честная! Там такая вот возвышенность, а по ней дорога в станицу. Так вот с этой горы катится прямо туча черная. Чечены! Мужики, бабы, ребятишки. Кто верхом, кто на арбе, кто пехом чешет.

Один наш боец говорит: “Во, орда бусурманская! Засадить бы по ним обойму ”. А комвзвода, товарищ Дудукин, ему: “Приказ получишь — засадишь, а сейчас вон казаков охраняй ”.

Ну, влетели эти в станицу. По-своему: гыр-гыр-гыр и давай по хатам крыть! Тащат оттуда все, что под руку подвернулось: перины, ковры, подушки, кадушки, сундуки. Орут, друг у дружки вещи выхватывают. Один, черт старый, бабу-чеченку палкой по горбу так хватанул, что та враз на карачки упала. Страшное дело!

Казаки стоят, слезами исходят. Мы тоже, конечно, оторопели. Потом слышу, кто-то из наших ворчит, мол, нам и тряпки не возьми, а неруси вон что дозволяют. Хотя нам ротный разъяснял, что есть приказ все имущество выселяемых казаков передать бедному чеченскому населению.

Вот мы и увидели, как эти бедные его забирают».

Однако на грабеже выселенных казаков нескольких станиц чеченцы не остановились. Времена революции и гражданской войны, когда закон и порядок сменились хаосом и насилием, в значительной степени избаловали правом силы и абсолютной вседозволенности и без того буйное население Чечни.

К тому же нередко случалось, когда бандитские наклонности чеченцев совпадали с устремлениями большевиков, которые умело использовали их в своих целях. Кстати, находясь в эмиграции, Деникин отметит в «Очерках русской смуты», что чеченцам глубоко чужды идеи большевизма, но они охотно и быстро восприняли его прикладные стороны, в том числе насилие и грабеж.

В октябре 1921 года заведующий секретно-оперативным отделом Грозненской ЧК докладывал руководству органов Госбезопасности: «Станицы, заселенные чеченцами, разорены и в данное время находятся в хаотическом состоянии. Это первое. Второе — большое количество чеченцев занимается грабежами у казачьего населения скота и другого инвентаря. Рабочие также враждебно относятся к чеченцам в силу вышеприведенных причин»[66].

Правда, по мере упрочения государственной системы Советского Союза и с началом коренных преобразований отношение большевиков к «всегда бывшим преданными Советской власти» чеченцам, заметно изменилось. В свою очередь, «бывшие преданные» принялись яростно отстаивать устраивающее их право жить грабежом и разбоями.

В Чечне развернулась ожесточенная борьба с бандитизмом, в которой участвовали не только органы и войсковые части ОГПУ, но и регулярные войска Северо-Кавказского военного округа.

Летом 1922 года в ходе локальной чекистско-войсковой операции было изъято несколько сот винтовок, три пулемета, а также сожжено несколько домов бандитов. В декабре 1923 года была проведена аналогичная операция, но с гораздо большим результатом. При разоружении населения ряда районов войска изъяли: 2889 винтовок, 384 револьвера, 7509 винтовочных и 410 револьверных патронов, а также арестовали 68 чеченобандитов.

Но это было только начало. Из информационного обзора штаба 9-го стрелкового корпуса о развитии бандитизма в районах дислокации частей корпуса в июле — сентябре 1924 года:

«3 октября 1924 г…. Чечня является букетом бандитизма. Количество главарей и непостоянных бандитских шаек, совершающих грабежи, главным образом, на соседних с Чеченской областью территориях, не поддается учету. Из них наиболее заслуживают быть отмеченными как основные группировки:

1) в Гудермесском районе — банда Сайд Хаджи Кагирова (из аула Гойгы) и Султан Хаджи, до 32 конных, при трех пулеметах “льюис”, совершающая грабежи в Хасав-Юртовском, Кизлярском, Моздокском и Гудермесском округах. Отмечалось несколько случаев покушения банды на жел. дор. линию с целью крушения поездов и ограбления;

2) в Веденском округе — банда Абдул Меджи Эстемирова (из аула Гордели), до 38 человек, при двух легких пулеметах, совершает грабежи в Хасав-Юртовском и Веденском округах;

3) в Шатоевском округе — банда Иби Батагова (из аула Майстой), от 25 до 100 человек, производящая грабежи хевсур и пшово-тушинских грузин (Грузинская ССР). Чопа Аджоколаев и Мисост Алло — постоянные организаторы банд в Итум-Калинском и Хельдыхораевском обществах. Возглавляющим бандитизм в этом районе считается Атаби Умаев из аула Зумской.

Все эти группировки чаще всего действуют мелкими шайками в 7–8 сабель во главе отдельных бандитов. Причем бандгруппировки Кагирова и Эстемирова имеют между собою связь и иногда выступают совместно. В первой из них находится мюрид Али, что дает основание предполагать о связи с Горской контрреволюцией, возглавляемой Гоцинским, с которым главарь Эстемиров имеет также связь.

Главарь бандитских организаций в Ингушетии, Кабардино-Балкарской и Осетинской [областях] Т.-Х. Шипшев также в течение этих трех отчетных месяцев после грабежей возвращается в Чеченскую] область, в Урус-Мартановский район.

Бандиты с награбленным возвращаются в свои аулы и открыто продают награбленное на базарах. В период июня м[еся]ца особенно замечалась оживленная торговля оружием на базарах в Веденском и Урус-Мартановском округах. Причем русская кав[алерийская] винтовка расценивается в 12 рублей, пехотная — в 10 рублей, револьвер «Наган» — в 15–25 рублей, «Маузер» — в 50–70 рублей, патроны винтовочные — 35 копеек штука, револьверные — 50 копеек.

По сведениям, к 20 июля в Веденском округе отмечались две бандитские группировки, имеющие политическую окраску, возглавляемые Гоцинским; первая — в ауле Бильты под руководством Кехурса Темир-Гиреева и Загалова, располагающая тремя пулеметами, вторая — в ауле Веной под руководством Чумакова и Султан Гиреева, располагающая одним пулеметом»[67].

В начале сентября 1925 года врид начальника разведывательного отдела Северо-Кавказского военного округа Закутный и врид начальника оперативного отдела Сперанский отмечали в своем донесении:

«Чеченская автономная область является очагом уголовного бандитизма, распространяемого на соседние с Чечней районы: Сунжинского округа, г. Грозный с нефтепромышленным районом, Терского округа. Дагестанской республики и Грузии (северн. район Тионетскогоуезда). Предоставленные после революции на плоскости богатые земельные угодья чеченцы полностью не используют, ведут отсталыми формами свое сельское хозяйство, не трудолюбивы. В массе своей чеченцы склонны к бандитизму, как к главному источнику легкой наживы, чему способствует большое наличие оружия. Нагорная Чечня является убежищем для наиболее закоренелых врагов Советской власти.