Виктор Степаков – Павел Судоплатов — гений террора (страница 25)
Что касается четырех спецопераций, о которых говорилось выше, то стоит остановиться на одной из них, а именно на убийстве И. Оггинса.
Исаак Оггинс, американский коммунист, был давним агентом Коминтерна и НКВД. В 30-х годах ему поручалось выполнение секретных заданий в Китае, на Дальнем Востоке и США. Его жена Нора также являлась агентом советских спецслужб. В 1938 году Оггинс въехал в СССР по подложным документам, а зимой 1939 года был арестован по подозрению в двойной игре. В итоге, постановлением Особого Совещания при НКВД СССР его приговорили к 8 годам лагерей.
Через некоторое время Нора, находившаяся в США, поняла, что ее муж арестован. Женщина решилась на крайний шаг: вступила в контакт с американскими спецслужбами, надеясь таким путем вызволить мужа.
Американцы пошли ей навстречу, поскольку освобождение Оггинс давало им возможность использовать его в своих целях. Однако подобный расклад не устраивал советскую сторону. О дальнейших событиях свидетельствует документ:
«Совершенно секретно
Совет министров СССР
21 мая 1947 года
Товарищу Сталину И.В., товарищу Молотову В.Н.
Докладываю вам о следующем
В апреле 1942 года американское посольство в СССР нотой в адрес Министерства иностранных дел СССР сообщило, что по имеющимся у посольства сведениям американский гражданин Оггинс Исай находится в заключении в лагере в Норильске. Посольство по поручению государственного департамента просило сообщить причину его ареста, срок на какой осужден Оггинс и состояние его здоровья. В связи с настояниями американского посольства по указанию товарища Молотова 8 декабря 1942 года и 9 января 1943 года состоялось два свидания представителей посольства с осужденным Оггинсом. Во время этих свиданий Оггинс сообщил, что он арестован как троцкист, нелегально въехавший в Советский Союз по чужому паспорту, для связи с троцкистским подпольем в СССР.
Несмотря на такое заявление американское посольство в Москве неоднократно возбуждало вопрос перед МИД СССР о пересмотре дела и досрочном освобождении Оггинса. Пересылало письмо и телеграммы Оггинса его жене проживающей в США, а также сообщало в МИД СССР, что признает Оггинс американским гражданином и готово репатриировать его на родину.
9 мая 1943 года американскому посольству было сообщено, что соответствующие советские органы не считают возможным пересматривать дело Оггинс.
20 февраля 1939 года Оггинс был действительно арестован по обвинению в шпионаже и предательстве. В процессе следствия эти подозрения не нашли своего подтверждения и Оггинс виновным себя не признал. Однако Особое совещание при НКВД СССР приговорило Оггинс к 8 годам ИТЛ, считая срок заключения с 20 февраля 1939 года.
Появление Оггинс в США может быть использовано враждебными Советскому Союзу лицами для пропаганды против СССР.
Исходя из этого МГБ СССР считает необходимым Оггинс Исая ликвидировать, сообщив американцам, что Оггинс после свидания с представителями американского посольства в июне 1943 года был возвращен к месту отбытия срока наказания в Норильск и там в 1946 году умер в больнице в результате обострения туберкулеза позвоночника. В архивах Норильского лагеря нами будет отражен процесс заболевания Оггинс, оказанной ему медицинской и другой помощи. Смерть Оггинс будет оформлена историей болезни, актом вскрытия трупа и актом погребения.
В виду того, что жена Оггинс находится в Нью-Йорке, неоднократно обращалась в наше консульство за справками о муже, знает что он арестован, считаем полезным вызвать ее в консульство и сообщить о смерти мужа.
Прошу ваших указаний.
Абакумов»
Ознакомившись с докладной руководители государства приняли решение о ликвидации Исаака Оггинса.
Несчастного американского коммуниста спешно доставили в спецлабораторию, где его поджидал Майрановский. Чтобы жертва не волновалась акцию провели под видом профилактического осмотра.
— И где же вы голубчик так подорвали здоровье, — осматривая пациента, ласково спрашивал Майрановский. — Не хорошо, не хорошо. А вот мы сейчас пропишем вам укольчик.
Оггинс пытался слабо протестовать.
— Надо голуба, надо, — непререкаемым тоном произнес доктор и сделал смертельный укол.
Участие подчиненных Судоплатова в данной операции сводилось к тому, что они организовали похороны тела Оггинса и оформили дату захоронения 1946 годом.
Между тем в 1948 году Павел Судоплатов был направлен в Прагу с очередным секретным заданием.
При посредничестве бывшего резидента иностранного отдела ОГПУ Зубова ему была устроена встреча с президентом Чехословакии Эдуардом Бенешем.
После взаимных приветствий, дежурных слов о здоровье и погоде Судоплатов перешел к делу и с прямотой древнего римлянина предложил Бенешу сложить с себя президентские полномочия и мирно уступить власть председателю правительства Клементу Готвальду, убежденному коммунисту.
От столь наглого предложения Бенеш выпучил глаза, побагровел и готов был запустить в Судоплатова чашкой с кофе. Тогда президенту предъявили расписку на 10 тысяч фунтов, подписанную его секретарем во время перевозки Бенеша в Лондон в 1938 году, организованной НКВД после мюнхенского сговора и пообещали, что расписка, а также материалы об участии Бенеша в политическом перевороте в Югославии накануне войны будут опубликованы в печати.
Эдуард скис и захныкал.
В тот же год руководителем Чехословакии стал Клемент Готвальд.
Когда в Кремле Судоплатов доложил об успешно выполненном задании Сталин произнес одну фразу адресованную отстраненному президенту.
— Сдулся, — сказал Иосиф Виссарионович и усмехнулся в черные усы.
В 1949 году министр МГБ Абакумов неожиданно предложил ликвидировать Службу ДР. Решение вопроса затянулось. Только осенью следующего года началась реорганизация Службы.
На основании специальных постановлений Политбюро ЦК ВКПб приказом МГБ № 00532 от 27 сентября 1950 года было создано Бюро № 1 — начальник П.А.Судоплатов, а приказом МГБ № 00533 от 28 сентября 1950 года Бюро № 2 — начальник В.А.Дроздов. Обе структуры действовали на правах управлений и подчинялись непосредственно министру.
На Бюро № 1 возлагались те же функции и задачи, что и на Службу ДР, что касается Бюро № 2, то оно было организовано для выполнения специальных мероприятий внутри Советского Союза — наблюдение и подвод агентуры к отдельным лицам, ведущим вражескую работу пресечение которой в нужных случаях и по специальным разрешениям МГБ СССР может производиться особыми способами.
К способам по недопущению деятельности враждебных элементов относились: компрометация, секретное изъятие, физическое воздействие и устранение. И как следует из докладной записки начальника Бюро № 2 Дроздова от 6 августа 1953 года штат Бюро состоял из 12 гласных и 60 негласных сотрудников. Имелись специальные объекты — оперативный гардероб, специальный, зашифрованный соответствующим образом гараж, конспиративные и явочные квартиры. Личный состав Бюро тренировался и обучался по специальным планам. Некоторые сотрудники находились на особом положении, то есть были устроены на работу в различные учреждения и на учебу.
Об операциях проводимых Бюро № 2 практически ничего не известно. Но имеются сведения о том, что в 1951 и 1952 годах несколько групп сотрудников из Бюро № 2 направлялось в Литву и на Северный Кавказ для практической помощи МГБ по ликвидации националистического формирования и бандитизма».[40] Известно также, что в сентябре 1951 года в Москве неизвестными был крепко избит ученый-языковед академик Басов, замеченный в сомнительных связях с иностранцами и неосторожных высказываниях о советском строе. Близ МГУ, где трудился академик, его остановили двое молодцов пролетарского вида и наваляли «кренделей». Избиение сопровождалось словами: «Знай, гнида, с кем дружить и что языком молоть!» Можно предположить, что это была акция Бюро № 2, так называемый «особый способ». Существуют также сведения о том, что подобному воздействию планировалось подвергнуть еще ряд известных деятелей, в том числе кинодраматурга А. Я. Каплера, автора сценариев «Ленин в Октябре», «Ленин в 1918 году», «Котовский» и др., писателя И. Г. Эренбурга, профессора, доктора медицинских наук И. И. Савельева, журналиста «Известий» Г. Мишуловина и т. д. Более того, судя по тем же сведениям, в 1950 году якобы лично Н. Эйтингоном и сотрудником Бюро по фамилии Дондурей был жестоко избит писатель Л. В. Соловьев, автор «Повести о Ходже Насреддине». Они подкараулили писателя, когда тот выходил из ресторана Центрального дома литераторов, затащили в ближайший подъезд, где быстро и больно пересчитали ему ребра. «Тебе советская власть все дала, а ты про нее всякую гадость распространяешь», — напоследок было сказано рыдающему Соловьеву. Личное участие в разработке плана по избиению этого литератора будто бы принимал Павел Судоплатов. Соответствуют ли данные сведения действительности, сложно сказать. Впрочем, что бы там ни было, но в 1953 году после объединения МГБ и МВД, подразделение В. А. Дроздова было расформировано.
А вот Бюро № 1, которым руководил Павел Судоплатов, занималось планировкой оперативных мероприятий за рубежом и выполняло по заданию руководства страны ликвидацию неугодных лиц.
28 декабря 1951 года новый министр М ГБ С. Д. Игнатьев и военный министр маршал А. М. Василевский направили Сталину докладную записку, в которой сообщили, что рассмотрели в соответствии с полученным ранее заданием вопрос о возможностях МГБ и военного министерства СССР по проведению диверсий на военно-стратегических базах и объектах противника. Министры сообщили, что в МГБ для этого существует Бюро № 1, а в военном министерстве — Особая группа. Подчеркивалось, что со времени окончания Великой Отечественной войны на территории противника никаких диверсионных актов не проводилось и вообще этой работе не уделялось должного внимания. В записке намечалось в целях развертывания диверсионных операций создать нелегальный агентурно-диверсионный аппарат за рубежом, подготовить организаторов диверсий, исполнителей-одиночек, а также организовать в Австрии и Восточной Германии специальные оперативные группы для вербовки, подготовки и заброски в капиталистические страны агентуры.