Виктор Степаков – Павел Судоплатов — гений террора (страница 19)
Через несколько дней Судоплатов вместе с Берией были вызваны к Сталину. Из воспоминаний Павла Анатольевича:
«На этот раз мы поехали к Сталину на ближнюю дачу, находившуюся в получасе езды к западу от Москвы. Первая часть встречи была весьма недолгой. Я доложил о неудачной попытке Сикейроса ликвидировать Троцкого, объяснив, что альтернативный план означает угрозу потерять антитроцкистскую сеть в Соединенных Штатах и Латинской Америке после уничтожения Троцкого.
Сталин задал всего один вопрос:
— В какой мере агентурная сеть в Соединенных Штатах и Мексике, которой руководит Овакимян, задействована в операции против Троцкого?
Я ответил, что операция Эйтингона, которому даны специальные полномочия самостоятельно вербовать и привлекать людей без санкции Центра, совершенно независима от Овакимяна, чья разведывательная деятельность под прикрытием нашей фирмы «Амторг» осуществляется вне связи с акцией против Троцкого.
Сталин подтвердил свое прежнее решение, заметив:
— Акция против Троцкого будет означать крушение всего троцкистского движения. И нам не надо будет тратить деньги на то, чтобы бороться с ними и их попытками подорвать Коминтерн и наши связи с левыми кругами за рубежом. Приступите к выполнению альтернативного плана, несмотря на провал Сикейроса, и пошлите телеграмму Эйтингону с выражением нашего полного доверия.
Я подготовил текст телеграммы и добавил в конце: «Павел шлет наилучшие пожелания».
«Павел» было кодовым именем Берии(…)
Время было уже позднее, одиннадцать вечера, и Сталин предложил Берии и мне остаться на ужин. Помню, еда была самая простая. Сталин, подшучивая над тем, что я не пью, предложил мне попробовать грузинского вина пополам с шипучей водой «Лагидзе». Эта вода ежедневно доставлялась ему самолетом из Грузии. Вопреки тому, что пишут о нем сейчас, Сталин вовсе не был в ярости из-за неудачного покушения на Троцкого. Если он и был сердит, то хорошо маскировал это. Внешне он выглядел спокойным и готовым довести до конца операцию по уничтожению своего противника, поставив на карту судьбу всей агентурной сети в окружении Троцкого».[22]
Операция «Утка» продолжалась.
В Мексике события развивались следующим образом. После нападения резиденция Троцкого превратилась в настоящую крепость. Стены дома обложили мешками с песком, на окнах и дверях установили стальные ставни, провели сигнализацию. В нескольких десяткД метрах от резиденции было выстроено специальное караульное помещение для отряда мексиканских полицейских, а вокруг дома постоянно дежурили пять полицейских патрулей. Активно шел и розыск нападавших. К 17 июля личности почти всех боевиков были установлены, но задержать наиболее важных участников акции не удалось. Арестам подверглись второстепенные лица, так или иначе причастные к делу. Только в октябре 1940 года полиции удалось арестовать скрывавшегося в глухой провинции Сикейроса. На следствии он не отрицал, что «был руководителем группы, но заявил, что целью нападения было не убийство Троцкого, а лишь уничтожение его архивов. Предполагалось также этой акцией вызвать «психологический шок» и использовать его для протеста против проживания Троцкого в Мексике. Он категорически отрицал причастность к делу компартии. Обвинение Сикейроса в убийстве Шелдона отпало из-за недостаточности улик. Никаких существенных сведений о сподвижниках он не выдал. А вскоре произошло то, что мало кто предвидел. По распоряжению вновь избранного президента Мексики Авила Камачо, который ценил Сикейроса как выдающегося художника, славу и гордость нации, тот был освобожден под залог. Ему «порекомендовали» срочно покинуть страну, что он и сделал».[23]
В свою очередь, не сидел сложа руки и Н. Эйтингон. После получения указаний из Москвы он приступил к выполнению запасного плана, в котором главная роль отводилась Рамону Меркадеру.
Как уже писалось выше, в 1939 году Меркадер выехал из Франции в Америку, где должен был вновь установить близкие отношения с Сильвией Аджелофф. Их встреча состоялась в сентябре этого года в Нью-Йорке. Рамон без лишних затей объявил ей о своих «чуйвствах» к ней и сообщил, что не собирается участвовать в европейской войне, а поэтому дезертировал из своей части, нашел выгодную работу в Мексике и в настоящий момент проживает по паспорту на имя канадского гражданина Фрэнка Джексона. Засидевшаяся в девках Сильвия растаяла на глазах, словно восковая свечка, и согласилась на предложение Рамона отправиться в Мексику вместе с ним. В Мехико, куда они прибыли в конце октября, Меркадер якобы устроился на работу в экспортно-импортную фирму, а Аджелофф начала работать секретарем у Троцкого.
В апреле 1940 года Рамон первый раз посетил дом Троцкого, куда его пригласили, как «жениха» Сильвии, ее друзья — Альфред и Маргарита Росмеры. Сама Сильвия в это время находилась в краткосрочной командировке в Америке. Лично же Льву Давидовичу Меркадера представили 28 мая 1940 года, уже после нападения на дом боевиков Сикейроса. Обаятельный молодой человек, «жених» Сильвии, лишь недавно ставший интересоваться политикой, понравился Троцкому, и с тех пор Рамон Меркадер стал регулярно бывать в резиденции. Правда, некоторое время Лев Давидович, ставший крайне подозрительным после неудавшегося покушения, проявлял в отношении Меркадера определенную настороженность. Однажды он поделился своими опасениями с женой.
— Не понимаю, что нашел столь симпатичный мужчина в этой страшненькой Сильвии, не понимаю, — сказал Троцкий.
— Ах Левушка, любовь, как говорится, зла, полюбишь и козла, — развеяла сомнения мужа Наталья Ивановна Седова.
Сам же Меркадер от постоянного напряжения находился на грани нервного срыва. Особенно угнетающе действовало на него роль «жениха» Сильвии, он откровенно признавался Эйтингону.
— После встречи с этой дурой хочется искупаться в щелоке.
— Держись товарищ, скоро все кончится, — подбадривал его Эйтингон и почти шепотом заводил свою любимую песню:
Рамон Меркадер подхватывал песню и ему становилось легче.
Операция «Утка» вступала в свой завершающий этап.
17 августа 1940 года Рамон обратился к Троцкому с неожиданной просьбой ознакомится, с написанной им, политической статьей. Лев Давидович находился в чудесном расположении духа и потому радостно вскричал — «Ага молодой человек, почувствовали вкус к политике. Уверен, что здесь не обошлось без влияния нашей чудесной Сильвии». И довольный собственной проницательностью тоненько рассмеялся, словно в колокольчик зазвонил. Следом за ним засмеялись и все остальные, кто находился в этот момент в гостиной — Рамон, Наталья Ивановна, Сильвия. Последняя смеялась громко и визгливо.
В то же день на явочной квартире в Мехико Эйтингон, Каридад и Рамон Меркадеры обсудили детали предстоящего покушения и придирчиво выбрали орудие убийства. Эйтингоном был разработан подходящий мотив убийства, с тем чтобы скомпрометировать Троцкого и таким образом дискредитировать его движение. На тот случай если бы Меркадера схватили, ему надлежало заявить что троцкисты намеревались использовать пожертвованные им средства в личных целях, а вовсе не на нужды движения и сообщить, что Троцкий пытался уговорить его войти в международную террористическую организацию, ставившую своей целью убийство Сталина и других советских руководителей.
Разработка Эйтингона не вызвала возражений со стороны Меркадеров.
— Ловко придумано, — похвалила Каридад. — Надо только добавить, что Троцкий категорически возражал против женитьбы Рамона на Сильвии. Пусть думают что старый черт сам имел виды на девку.
Под диктовку Эйтингона и матери Рамон Меркадер собственноручно изложил легенду на листке бумаги, которую положил в конверт. Позднее это письмо будет обнаружено у исполнителя акции и станет достоянием гласности.
Много споров вызвало орудие убийства — удавка, мачете и пистолет отпали сходу. Удавку забраковали потому-что при ее использовании жилистый Троцкий имел шанс оказать сопротивление и позвать на помощь. Мачете был неплох, но из-за приличных размеров его никак не удавалось надежно скрыть под одеждой. Стрельба из пистолета не входила в план операции, поскольку убийство предполагалось бесшумным. В конце концов пришли к выводу что лучше всего использовать хороший нож или малый ледоруб альпиниста. Во-первых — их легко было скрыть от охранников, а во-вторых в твердой руке эти орудия не оставляли жертве не единого шанса к спасению. Всем собравшимся особенно понравился ледоруб
— Хорошая штука, убойная, — оценил Рамон взмахнув ледорубом.
— Бить нужно в висок или в темечко, чтоб наповал, — посоветовал Эйтингон.
— Главное не промахнись, — предостерегла мать.
Закончилась встреча разведчиков тихим пением «Интернационала»
20 августа 1940 года операция «Утка» была завершена.
В этот день Рамон Меркадер принес Троцкому рукопись обещанной статьи. И когда Лев Давидович со словами "Посмотрим, посмотрим что там у вас получилось". Сел за стол знакомится с текстом и Рамон нанес сзади сокрушительный удар ледорубом. Процитирум показания самого Меркадера:
«Я положил свой плащ на стол таким образом, чтобы иметь возможность вынуть оттуда ледоруб, который находился в кармане. Я решил не упускать замечательный случай, который представился мне. В тот момент, когда Троцкий стал читать статью, послужившую мне предлогом, я вытащил ледоруб из плаща, сжал его в руке и закрыв глаза нанес им страшный удар по голове. Троцкий издал такой крик, который я никогда не забуду в жизни, это было очень долгое "А-А-А", бесконечно долгое и мне кажется что этот крик до сих пор пронзает мой мозг.