Виктор Степаков – Павел Судоплатов — гений террора (страница 10)
После трагических событий во Львове А. Слуцкий, к тому времени начальник Иностранного отдела, предложил оперуполномоченному Павлу Судоплатову стать сотрудником-нелегалом, работающим за рубежом. Предложение было неожиданным и на первый взгляд нереальным, поскольку опыта работы за границей у Судоплатова не было, а его знания иностранных языков равнялись нулю.
Сомнения развеяла супруга Эмма Карловна, которая, следом за мужем, также перевелась в Москву и с 1934 года занималась кураторством сети осведомителей в только что созданном Союзе писателей и в среде творческой интеллигенции.
— Павел, мне не понятны твои колебания, — сказала жена. — Ведь ты же член ВКП(б), а для большевиков не существует слова «нет» и «не могу».
— Да, я большевик, — ответил Павел Судоплатов (в партию он вступил в феврале 1928 года).
Впоследствии Павел Анатольевич напишет о крутом повороте в своей судьбе так: «Чем больше я думал об этом предложении, тем более заманчивым оно мне представлялось. И я согласился. После чего сразу приступил к интенсивному изучению немецкого языка — занятия проходили на явочной квартире пять раз в неделю. Опытные инструкторы обучали меня также приемам рукопашного боя и владению оружием. Исключительно полезными для меня были встречи с заместителем начальника Иностранного отдела ОГПУ-НКВД Шпигельглазом. У него был большой опыт работы за границей в качестве нелегала — в Китае и Западной Европе(…). После восьми месяцев обучения я был готов отправиться в свою первую зарубежную командировку в сопровождении Лебедя, «главного представителя» ОУН на Украине, а в действительности нашего тайного агента на протяжении многих лет».
Так началась новая жизнь Павла Судоплатова — советского разведчика-нелегала. Его первая зарубежная поездка состоялась в Финляндию, куда он под именем Павла Анатольевича Яценко прибыл вместе с Лебедем, в качестве «племянника» последнего. В Хельсинки Лебедь оставил своего «родственника, гарного парубка» на попечение главного представителя ОУН в Финляндии Кондрата Полуведько и тут же отбыл обратно в СССР. Следом случилось то, что едва не привело к трагедии. Дело в том, что финский представитель украинских националистов Полуведько работал на советскую разведку, но ничего не знал об истинной цели приезда Павла Судоплатова. Он сразу же проникся к «гарному парубку» яростной антипатией и недоверием. Встречаясь с Б. Рыбкиным, советским резидентом в Финляндии, Полуведько высказал мнение о том, что Яценко сомнительный тип, которого следует немедленно ликвидировать.
— Заведу его в темное место да и тяпну по башке кирпичом, — предложил мнительный Кондрат.
Полуведько было запрещено предпринимать какие-либо несанкционированные действия, но от этого его отношение к Яценко-Судоплатову не изменилось. Он подчеркивал свою неприязнь к Павлу тем, что ежедневно выделял ему на карманные расходы всего 10 финских марок.
— Учитесь, молодой человек, жить экономно. В условиях подполья это не повредит, — поучал он «племянника» Лебедя.
В итоге, Судоплатов, ожидая связных от Коновальца, влачил в Хельсинки жалкое, полуголодное существование. Дошло до того, что разведчики Борис Рыбкин и Зоя Рыбкина на тайных встречах с Павлом, расписание которых было определено еще перед отъездом из Москвы, были вынуждены приносить для него бутерброды и шоколад. Наблюдая, с какой жадностью молодой разведчик поглощает еду, Рыбкин вслух размышлял:
— Расшифровывать вас перед Полуведько не следует, так будет лучше для дела, поэтому придется потерпеть.
— Я готов, — отвечал с набитым ртом Судоплатов.
— Ну, вот и отлично, — соглашался Рыбкин, переглядываясь со своей женой.
А перед уходом Павла Судоплатова они всегда проверяли содержимое его карманов, чтобы убедиться, что тот не взял с собой никакой еды: ведь эта мелочь могла провалить всю «игру».
Наконец, после нескольких месяцев ожидания, в Хельсинки прибыли связные от Коновальца — О. Грибивский из Праги и Д. Андриевский из Брюсселя. Судоплатову, вместе с ними и Полуведько, предстояла поездка в Стокгольм.
При посадке на пароход Судоплатову вручили фальшивый паспорт на имя Сциборского, выданный литовскими спецслужбами по просьбе руководства ОУН. Когда пароход ошвартовался в порту шведской столицы, всех пассажиров собрали в столовой и официант начал раздавать паспорта, прошедшие пограничный контроль. В документе Сциборского фото не соответствовало оригиналу, на основании чего официант отказался вернуть ему паспорт. К счастью, в дело вмешался нервный Полуведько, рявкнувший на бдительного официанта таким страшным голосом, что тот счел за благо с извинениями вернуть сомнительный паспорт владельцу.
Пребывание в Стокгольме затянулось на неделю. Все это время Андриевский старательно прощупывал Павла Судоплатова, расспрашивая его о «дяде» и жизни на Украине. Тогда как Грибивский и Полуведько ударились в беспробудное пьянство. Разливая по стаканам французский коньяк, Грибивский плакал пьяными слезами:
— Вот, пан Полуведько, дожили, всякое дерьмо потребляем, а то ли дело наша украинская горилка… Вот клятые москали до чего довели…
— И не говорите, пан Грибивский, дожили… довели… — поддакивал тому рыдающий Полуведько.
Между тем Андриевский, убедившись, что Павел Судоплатов в самом деле является тем, за кого себя выдает — Павлом Яценко, «племянником» Лебедя, проникся к нему необычайным доверием.
— Видите, с кем приходится работать, — доверительно сообщал он Павлу, кивая на своих соратников. — Пьянь, байстрюки.
— Ничего, не перевелись еще рыцари на Украине, — отвечал Судоплатов.
Андриевский смотрел на него влюбленными глазами.
Проверка в Стокгольме прошла успешно. Свой первый экзамен советский разведчик Павел Судоплатов выдержал на «отлично». Впереди его ждала Германия и встреча с лидером ОУН.
Напомним, что Евген Коновалец родился 14 июня 1891 года в селе Зашкив на Львовщине, в то время территории Австро-Венгерской империи. С малых лет он отличался какой-то неистовой любовью ко всему украинскому и Украине. Наизусть знал почти все стихи Тараса Шевченко, имена народных героев и гетманов, играл на домре и лучше всех в селе отплясывал гопак.
«Вырасту большим, стану гетьманом», — заявлял маленький Евген своим сверстникам, остолопам и бузотерам.
Повзрослев, перебрался из села во Львов, где в компании таких же украинофилов, проникся еще большей нежностью к родной земле и набряк лютой ненавистью против «панування москалив» на Украине.
Начало первой мировой войны Коновалец встретил с восторгом. Победа в войне германского и австро-венгерского оружия, полагал он, принесет Украине долгожданную свободу и независимость. Евген Коновалец добровольно вступил в ряды воинского соединения, укомплектованного выходцами из Галиции. 1917год он встретил в должности командира Галицийско-Буковинского куреня (полка), входящего в состав австро-венгерской армии.
В годы гражданской войны на Украине Коновалец командовал Корпусом сичевых стрельцов, петлюровским вооруженным формированием. В ходе военных действий в 1918–1919 годах соединение Коновальца вместе с Запорожским корпусом В. П. Зеленского были неоднократно биты как Красной Армией, так и войсками Деникина. В 1920 году в боях с советскими частями петлюровцы потерпели окончательное поражение, их остатки бежали за границу.
3 августа 1920 года в Праге была создана «Украинская военная организация» (УВО), костяк которой составили ветераны Корпуса сичевых стрельцов. Руководил УВО Евген Коновалец. Ближайшими его помощниками являлись — А. Мельник, Ю. Головинский, Р. Сушко, Р. Ярый.
«Украинская военная организация» развернула террористическую деятельность против польских властей на территории Западной Украины. Многие из боевиков организации погибли во время этих акций или были казнены по приговору суда. Среди части населения Западной Украины, особенно студенчества, действия боевиков находили одобрение и встречали поддержку.
Помимо УВО, в 20-е годы возникли еще две связанные с ней политические организации — «Союз украинской национальной молодежи» и «Легия украинских националистов» (эта организация возникла в результате слияния нескольких мелких групп, одной из которых был «Союз украинских фашистов»).
Зимой 1929 года на съезде в Вене УВО объединилась с «Союзом» и «Легией» в единую организацию украинских националистов — ОУН, вождем которой был избран Евген Коновалец.
В это же время начались «усиленные попытки оуновских лидеров найти союзников по антисоветской деятельности в националистических движениях в разных странах, в том числе и в Германии. Но в первую очередь лидеры ОУН старались наладить связи со своими соседями и «коллегами» — литовскими националистами и национал-шовинистами».
Встреча с лидером ОУН состоялась в начале лета 1936 года в Берлине на конспиративной квартире, расположенной в здании Музея этнографии.
Павел внутренне готовил себя к ней, проигрывал различные варианты, но Коновалец спутал все карты. Он встретил Судоплатова с распростертыми объятиями и напыщенными словами.
— Рад, рад приветствовать надружественной германской земле пана Яценко, племянника моего боевого соратника, ведущего борьбу за свободу неньки Украйны!
— Хай живе вильна Украйна! — с ходу подыграл «племянник».