Виктор Старицын – За власть Советов! (страница 3)

И раздумывал пенсионер, как же так вышло, что коммунистическая идеология оказалась «пустоцветом», а могучий СССР, бывшая сверхдержава, развалился в одночасье в самом расцвете сил. И нерушимый монолитный соцлагерь распался. Почти все бывшие соцстраны вернулись к капитализму. Остались только Куба, в которой народ, практически, нищенствовал, и Северная Корея, где установился жестокий режим, по типу гитлеровского. Только Китай процветал. Но, и в нем под властью компартии под социалистическими лозунгами строили самый обычный государственный капитализм.

Хотя, в развитых государствах на Западе, под влиянием СССР, капиталисты построили вполне социалистические общества, где простой народ жил припеваючи и пользовался всеми благами цивилизации и демократии.

Андрей Иванович размышлял на досуге, можно ли было в СССР избежать краха 90-х годов и перейти к конкурентной экономике, сохранив все завоевания социализма. Ведь были же положительные примеры. В том же Израиле ихние кибуцы стали самыми настоящими колхозами, в которых на практике реализовывался социалистический принцип: от каждого — по способностям, каждому — по труду. Такими и должны были бы быть колхозы в СССР, а не феодальными, по сути, хозяйствами принудительного и бесплатно труда. Офтальмолог Федоров на практике реализовал эффективно работающее «народное» предприятие, принадлежащее всему коллективу работников. Прямо по Марксу.

И не находил ответа.

Погожим сентябрьским днем Андрей Иванович потихоньку прошел свой обычный маршрут длиной около километрапо хорошо знакомой деревенской улочке и обратно. Притомился и присел на лавочку у своей калитки. Сердце вдруг забилось учащенно. Затем, острейшая боль вдруг кольнула в левую сторону груди. Андрей Иванович еще успел осознать, что сердце его перестало колотиться. А потом в глазах его потемнело и сознание милосердно покинуло его. Вызванная соседями и прибывшая через полчаса «скорая» смогла только констатировать смерть больного. Инфаркт.

Андрей Иванович вскоре пришел в себя и увидел свое неподвижное тело, лежащее боком на лавочке, а самого себя осознал наблюдающим за телом сверху, примерно с высоты яблони. Затем непонятная сила повлекла его вверх, к яркому синему небу, к белым пушистым барашкам облаков. Андрей Иванович, бывший всю жизнь атеистом, вдруг осознал, что попы были правы, у человека есть душа, что загробная жизнь существует.

Жена по большим церковным праздника водила его в ближайшую церковь. Чтобы не обижать верную супругу, он крестился, ставил свечки к иконам, и даже писал записочки «За здравие» и «За упокой». Существование бога ученый допускал, даже, думал, что, скорее, он есть, чем его нет. Но, Бога, как творца всего сущего во всей вселенной. А православную христианскую веру находил забавной. Свечки, праздник Пасхи, обряды, исповедь, причащение к телу Господню, молитвы, иконы. А у мусульман — Мекка, хадж, Курбан-байрам, жертвенные бараны. А у буддистов — свое другое. А у иудеев — четвертое. А у синтоистов — пятое. И так далее. Это только на планете Земля.

А среди триллионов триллионов существующих во вселенной планет наверняка есть множество обитаемых. И у населяющих их разумных существ наверняка есть свои боги. Рационалистический ум ученого не допускал множественности богов. Иначе, это и не боги вовсе, а так, какая-то «мелочь пузатая». А Бог, как творец всего сущего, несомненно, один. Если он есть. Что, скорее всего. Иначе, как объяснить Большой взрыв, он же Акт творения мироздания?

К тому же, человек слаб. Столкнувшись с враждебными обстоятельствами, противостоять которым он не в силах, homo sapiens, как маленький ребенок за мамкину юбку, цепляется за молитву Богу. Недаром говорят: «В окопах атеистов нет». На войне сохранение жизни человека от него самого почти не зависит. Остается только молиться, чтобы снаряд в твой окоп не прилетел, и пуля мимо просвистела. Следовательно, вера в Бога является потребностью человека. Да и вера фанатичных коммунистов в «Коммунизм — светлое будущее всего человечества», тоже, являлась, по сути, религией. А Маркс и Ленин — апостолами её.

Поднявшись выше перистых облаков и инверсионных следов пассажирских самолетов, в стратосферу, он был втянут в какой-то белесый, светящийся изнутри фосфоресцирующими всполохами туман. Затем, он неподвижно завис в этом самом тумане. И тут раздался трубный Глас, пробравший бы его до печёнок, если бы эти самые печёнки у него ещё оставались:

— Даю тебе еще один шанс, раб Божий!

Его закрутило и бросило вниз. Сознание померкло.

1.Матрос Железняков.

Днем 21 октября 1917 года после обеда матрос Виктор Железняков вышел за ворота 2-го Балтийского флотского экипажа в компании двух дружков — анархистов и пошел шляться по городу. Караулку прошли беспрепятственно. Еще с апреля месяца, когдаматросский комитет взял власть в экипаже в свои руки и выгнал самых надоедливых и придирчивых офицеров, троих из них прибив до смерти, дисциплина в экипаже упала, ниже некуда. В комитете заправляли анархисты, которым Виктор всецело сочувствовал. Даже, записался в их партию. По этой причине караул нес службу «спустя рукава», постовые курили, сидя на лавочке перед воротами. Своих выпускали в город и обратно беспрепятственно.

В экипаже, учебной части Балтийского флота, новобранцев готовили к службе по специальностям год, а затем распределяли по кораблям. Призванный во флот весной, Виктор, будучи грамотным, окончившим четыре класса церковно приходской школы и имевшим гражданскую специальность слесаря, уже считался в комитете сознательным революционным матросом. Старший брат Виктора, Анатолий, тоже матрос, стал известным деятелем анархизма, членом Центрального комитета Балтийского флота — Центробалта.

В экипажном комитете матросы узнали, что большевики и анархисты будут проводить митинг на площади перед Московским вокзалом. Туда и двинулись бравые матросы, прямо по Невскому проспекту, сдвинув бескозырки на затылок, расстегнув на груди бушлаты, смоля на ходу папироски и подметая мостовую широкими «клёшами».

Народ в городе был встревожен, собирался кучками около залепленных листовками всевозможных партий информационных тумб, и о чем-то вполголоса дискутировал. Туда-сюда слонялись группы вооруженных винтовками солдат и матросов с красными повязками. При виде таких групп, встречные офицеры сворачивали в переулки. Хотя, погоны все они давно уже поснимали, патрули запросто могли остановить их для проверки документов, к чему-нибудь придраться и со всей классовой ненавистью навешать бывшему золотопогоннику «люлей». А то и арестовать, как подозрительного типа.

Большая часть магазинов были закрыты. В самых дорогих магазинах, вроде Мюр и Мерилиза, витрины дажезаколотили досками. Только у хлебных лавок стояли длинные молчаливые очереди. Цены на хлеб и все прочие продукты росли стремительно. С начала года хлеб подорожал уже втрое. Но, перебои с хлебом все равно случались. Даже по такой цене.

Ходили упорные слухи, что большевики вот-вот будут свергать Временное правительство. Хотя, вожди большевиков эти слухи в газетах опровергали. Обыватели с тревогой ждали стрельбы и погромов. Вот Виктор с «корешами» и направились послушать, что по этому поводу скажут большевистские ораторы.

Дошли часа за полтора.На площади уже собралась изрядная толпа: рабочие, солдаты, матросы, обыватели. Были даже буржуи, выделявшиеся из толпы шляпами — котелками, дорогими пальто и шубами. Протолкались поближе к трибуне.

Постояли, как и все вокруг, лузгая семечки, которыми тут же в толпе торговали расторопные бабки. Наконец в кузов грузовика, стоящего у крыльца вокзала и выполняющего роль трибуны, под растянутый красный транспарант с надписью «Вся власть Советам!» вылезли первые ораторы. Ведущий митинг матрос дал слово большевику по фамилии Троцкий.

Фамилия эта была известная. Виктор знал, что это один из вождей большевиков. Впрочем, вид у него был невзрачный: щуплый брюнет в круглых очочках, в черном партикулярном пальто и приказчичьей черной фуражке, с козлиной бородкой и усиками, словом, типичный еврей.

Но, голос у него оказался мощным. Без рупора всю не маленькую площадь перекрывал. Толпа прислушалась и затихла. Для начала Троцкий разгромил Временное правительство, заявив, что оно не выполнило ни одно из народных чаяний: войну не закончило, землю крестьянам не дало, да и вообще состоит из одних капиталистов, которые и при царе три шкуры с народа драли, и сейчас дерут. А вот Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, за которые ратуют большевики, дадут все это народу, как только придут к власти. Троцкий говорил:

— «Советская власть уничтожит окопную страду. Она даст землю и уврачует внутреннюю разруху. Советская власть отдаст все, что есть в стране, бедноте и окопникам. У тебя, буржуй, две шубы — отдай одну солдату… У тебя есть тёплые сапоги? Посиди дома. Твои сапоги нужны рабочему».

Народ реагировал бурно: хлопали в ладоши, свистели, криками подбадривали оратора:

— Долой войну! Штыки — в землю! Даешь землю! Буржуев — к стенке!

Закончил оратор так:

— Долой Временное правительство! Долой министров — капиталистов! Всю власть — Советам!

Народ в восторге завопил, кто во что горазд: