Виктор Старицын – Юрий Грозный, Царь всея Руси (страница 56)

В полдень этого дня в шатер хана Бату ввели взмыленного гонца от темника Шибана. Тот доложил, что урусуты силами до 10 тысяч пешего войска прорвали оборону тумена Шибана по засеке, разбили тысячу Онгона и движутся по дороге на восток. В бою с тысячей Онгона урусуты применили какие-то большие огнебои, убивавшие воинов десятками.

Бату вызвал к себе Субэдэя и приказал ему со своим туменом выдвинуться навстречу урусутам и вместе с Шибаном отбросить их назад. Отборный тумен, не понесший доселе потерь, снялся с бивака и быстрым шагом ушел по дороге на запад

Уже в сумерках Субэдэй подошел к правому берегу Прони, увидел на противоположном берегу огни лагеря урусутов и остановился на ночевку. Атаковать сходу острожный нойон не стал. В лагерь Субэдэя прибыл темник Шибан с тысячником Онгоном. Переговорив с ними, Субэдэй выяснил, что огнебои, которые применили урусуты, были намного больше пищалей, но меньше крепостных огнебоев, которые стояли в Рязани. Было их у урусутов полтора десятка. Субэдей посчитал, что в урусутской тьме, которую они называют фемом, имеется полтора десятка полевых огнебоев.

После полудня наблюдатели доложили Юрию, что из монгольского лагеря вышел один тумен и направился по дороге на запад. Этим же вечером Юрий получил голубиной почтой донесение архистратига Галаша о том, что мценское войско разбило передовую тысячу тумена Шибана и вышло к реке Проне.

Юрий послал с голубем в Шацк повеление архистратигу Гремиславу начать выдвижение войск. На следующий день Арзамасское войско в составе двух пеших фемов и шести фемов ополчения выступило по стратегической дороге на запад в сторону Рязани. К вечеру два пеших фема вышли к новой засечной линии, построенной рязанскими ополченцами по реке Тырнице.

Утром следующего дня разведчики доложили Субэдэю, что за рекой стоят два урусутских лагеря. По размеру гуляй-городов Субэдэй понял, что за рекой стоят уже два урусутских пеших фема. По опыту столкновений с булгарами и урусутами Субэдэй знал, что атаковать урусутов в гуляй-городках можно только имея минимум двухкратное численное превосходство и большое количество камнеметов. У него же вместе с Шибаном было только 15 тысяч воинов. Субэдэй послал гонцов к Бату с просьбой направить к нему тумены Мункэ и половину осадного корпуса с легкими камнеметами.

К вечеру прибыли тумены Бурундая, Бугена и Хулагу с тремя десятками поставленных на полозья баллист. Мункэ остался у Рязани вместе с Бату. Урусуты за это время объединили свои два гуляя в один большой, с длинной стен в две с половиной версты. Субэдэй послал полутысячу всадников за реку к гуляю в разведку боем. Их отогнали от стен лучники урусутов. Еще одну полутысячу он отправил в обход гуляя к лесу, поставив задачу выяснить, не стоят ли в лесу еще урусуты. Их встретила тысяча урусутской конницы и отогнала от леса.

Субэдэй насторожился. Тем не менее, у него теперь было 32 тысячи конницы при 30 баллистах против 20 тысяч урусутской пехоты и одной тысячи конницы с огнебоями. Правда, в лесу могли находиться еще урусуты в неизвестном числе. Субэдэй решил выждать. Для прояснения остановки. Послал лазутчиков в лес в обход урусутского лагеря.

Архистратиг Галаш понял, что монголы не предпринимают никаких активных действий и, по-видимому, решили выжидать до выяснения обстановки. Однако, по плану сражения, Мценское войско должно было связать боем возможно большее количество монголов. Галаш принял решение атаковать первым.

Около полудня восточную сторону гуляя разомкнули. Четыре пешие рати перешли через Проню, построились на правом берегу в боевой порядок и двинулись вперед к лагерю монголов. На обоих флангах пешего строя расположились по два конных полка. Еще две полных рати Галаш оставил в резерве и построил на левом берегу реки перед гуляем. Всю артиллерию архистратиг оставил в гуляе.

Увидев перед собой нагло атакующую урусутскую пехоту в количестве не более десяти тысяч воинов при поддержке двух тысяч конницы, Субэдэй решил атаковать всеми силами, что бы смять противника и на его плечах ворваться в городок. Взревели трубыи пять туменов пошли в бой.

Увидев атакующую монгольскую конницу, урусуты остановились, выставили копья и сбили две стены щитов, одну за другой. Их конница оттянулась назад, прикрывая фланги пешего строя.

Как обычно, монгольские лучники выехали вперед и начали засыпать урусутов стрелами. Без видимого эффекта. Тяжело вооруженная и прикрытая щитами урусутская пехота потерь почти не несла. А вот ответная стрельба имела эффект. Густо летящие из-за пехотного строя стрелы ранили коней, не прикрытых броней.Доставалось и всадником, имевшим легкие доспехи. Бронебойные стрелы их довольно часто пробивали.

В мало результативной перестрелке прошло полчаса. Снова взревели трубы и монгольская конница, разгоняясь, пошла на урусутский строй. В первых рядах воины в полном доспехе, на прикрытых броней боевых конях. К сожалению Субэдэя, разогнаться как следует по глубокому снегу им не удалось. Конный строй врезался в пехотный. Пехота стала пятиться.

Загудели сигнальные рога русских, передовая стена щитов рассыпалась на отдельные отрезки, которые отступили в проходы, появившиеся во второй стене. Теперь в бой вступили полки второй стены. Полки первой стены тем временем выстроили в тылу новую стену. На флангах урусутские конники рубились с монгольскими, постепенно отступая к реке.

Упорная сеча продолжалась уже полтора часа, урусуты, теряя воинов, перекатами стен отступили за реку. Воодушевленные успехом монголы, подгоняемые боем барабанов, усилили натиск.

За рекой выстроились стеной свежие урусутские полки, пропустившие уставших воинов в городок. Затем и резервные урусутские полки отступили в гуляй.

Монголы вплотную подступили к стенам. В гуляй тучей летели стрелы. Из городка летели встречные тучи. Нукеры, подскакав к стене, вскакивали на седла, хватались за верх стены, и подпрыгивая, перекатывались за стену. В гуляе началась рубка. Глядевшим на это из-за реки с небольшого пригорка, в шестистах шагах от городка, монгольским военачальникам уже казалось, что победа близка.

Однако, многомудрый нойон Субэдэй не забыл подтащить баллисты к реке и начать обстрел урусутского городка зажигательными снарядами.

Как только первые снаряды баллист полетели в город, в урусутском городке ударил колокол. Повозки гуляя развернулись. В открывшихся проходах нукеры увидели перед собой бронзовые огнебои урусутов. Попытавшихся заскочить в проходы всадников приняли на копья.

Стоявший на наблюдательной вышке вместе с двумя стритигами архистратиг Галаш давно ждал этого момента. Большая часть монголов уже перешла на левый берег и сгрудилась под стеной гуляя.Многие из них уже начали обходить городок с флангов. Ждать больше не имело смысла. К тому же, первые зажигательные снаряды уже упали в русском лагере.

Галаш дал команду сигнальщикам. Заглушая шум боя, ударил сигнальный колокол. Расчеты гуляя расцепили повозки и развернули их, открывая направление выстрела артиллеристам. Галаш решил сделать ставку на самый эффективный первый залп, сосредоточив на речной стороне гуляя всю артиллерию двух фемов, две сотни гауфниц и сотню пушек. Колокол ударил дважды.

Затем, низкое зимнее небо рухнуло на землю. По крайней мере, так показалось и русским и монголам. Никогда раньше на Руси почти три сотни орудий не стреляли в одном залпе. Наблюдательная вышка закачалась. Оглохли все. Несмотря на открытые по второму удару колокола рты и зажатые ладонями уши. Пушки стреляли ядрами. Кроме тридцати заряженных разрывными снарядами пушек, расчеты которых выжидали.

Все поле и речку за ним заволокло дымом. Артиллеристы откатили орудия назад, в освободившиеся проходыгородка прямо в дымное облако рванулись пешие полки. Двадцать полков пехоты — почти десять тысяч воинов.Ворвавшись в ряды совершенно ошеломленных залпом монголов, пехотинцы принялись рубить все, что пыталось шевелиться. Идти вперед было трудно. Снега почти не было видно под лежащими вповалку разорванными трупами коней и людей. А сам снег стал красным от обильно пролитой крови.

По оценке стратигов, залп трехсот орудий выбил от пяти до шести тысяч нукеров. За пехотой, с трудом успокоив коней, в поле пошла конница. Все шесть полков двух фемов — три тысячи всадников. Дым от залпа постепенно относило в сторону. Артиллеристы трех десятков пушек увидели вдали пригорок с развевающимися над ним стягами и со скучившимися на нем монгольскими военачальниками. Этот выстрел полковники доверили самым опытным наводчикам.

Колокол ударил трижды. Дистанция была великовата. Стрелять приходилось навесом. Расстояние до пригорка наводчики определяли на глаз. Тем не менее, один снаряд ударил прямо в макушку пригорка, туда, где стояли стяги монголов, еще два упали на его переднем скате. Все остальные рассеялись вокруг пригорка. С интервалом в несколько секунд, когда догорели запальные фитили, все снаряды взорвались. Сверкнули вспышки разрывов. Пригорок окутало облако дыма.

Опомнившиеся к этому времени нукеры, ожесточенно рубившиеся с русскими, обернувшись на гром разрывов, увидели закрытый облаком дыма пригорок с темниками и Субэдэем. Этого зрелищаони не выдержали. Некоторые из них развернули коней и, нахлестывая их, бросились наутек. За ними побежали и остальные. Только на дальнем конце поля, проскакав две версты, уцелевшие тысячники и сотники смогли организовать отпор преследующим русским конникам. Те не стали рубиться и отступили. На этом сражение закончилось.