Виктор Старицын – Новороссия Новосветская (страница 12)
Некоторый интерес вызвали технические новинки: самоходные корабли и скорострельные пушки. Но, только после описания разгрома испанских и датских портов.
Прямо за столом посол продемонстрировал механизм заряжания ружья. Этим очень заинтересовались посольские дьяки. Подригин пообещал подробно объяснить и показать, как снаряжаются патроны. Договорились назавтра показать ружье в действии.
Обсудили статьи торгового договора. Шуйский очень заинтересовался.
Обещал взять под личный контроль возведение крепости и порта в устье Северной Двины около Михайло-Архангельского монастыря. И даже взялся лично закупить в Европе пару – тройку морских кораблей, нанять на них экипажи и начать торговлю с Республикой. Дружинин же пообещал прислать следующим летом в новый порт купцов от дома Везлеров с товарами из Европы и Нового света, а также для закупки парусины, пеньковых канатов, воска и хвойной живицы, необходимых Республике.
Когда все насытились, и деловые вопросы были обсуждены. Дружков распорядился принести бутыли с ликерами. Сладкие фруктовые напитки имели крепость 30 градусов и пились легко. Почти как десятиградусная медовуха. Поэтому Дружков и приберег их до конца банкета, ожидая, пока хозяева наедятся до отвала. Тем не менее эффект превзошел все ожидания. Ликеры пошли «на ура».
Вскоре Шуйский полез к послу целоваться, дьяки совсем перестали «вязать лыко», один из них вообще заснул за столом, положив голову на руки. Лишь заранее предупрежденный Подригиным о коварстве ликеров, Вельяминов сохранил трезвость мысли и речи. Говоря дипломатическим языком, обед прошел в теплой дружественной обстановке.
Упоив хозяев, гости двинулись домой.
***
После смертей братьев Ивана и Василия, Андрей Шуйский остался единственным опекуном малолетнего государя, практически, полновластным правителем государства российского. Нет, конечно, в торжественных случаях мальчонку сажали на трон, нахлобучив Шапку Мономаха и вручив ему Державу и Скипетр. Но, всеми делами вершил Андрей. После расправы, учиненной покойными братьями над другими опекунами и влиятельными боярами, Боярская дума боялась даже пикнуть. Несогласных имевшие военную силу Шуйские тут же отправляли в ссылку, а то и казнили. Последними такой участи подверглись сторонники Глинских. Злые языки поговаривали, что мать Ивана Васильевича Елену Глинскую отравили по приказу Шуйских. Поймав, эти языки отрезали, как правило, вместе с головами. Но, пресечь слухи не удавалось.
Однако, будущему государю шел уже 14-й год. Увлекшись борьбой с конкурентами, Иван и Василий оставили мальчишку с младшим братом в небрежении, бросив его на мамок и дядек. Рос он затворником. Из палат его не выпускали, чтобы не попал под влияние конкурентов. Однако, вырос он волчонком, и уже пытался показывать зубы. На Шуйских он был зол. Слухи об отравлении матери до него тоже дошли. Дворня наболтала. Да и многочисленные родственники репрессированных Шуйскими Глинских, Старицких, Захарьиных, Тучковых, Бельских, Воротынских давно точили на него длинные кинжалы.
Поэтому, боярин Андрей чувствовал, что земля под ногами начинает гореть. До совершеннолетия государя оставалось всего два года. Приезд посольства заокеанской Республики он воспринял как знак свыше. Если удастся заручиться дружбой и поддержкой посла, то Иван, взойдя на престол, поостережется его трогать. Не разумно будет ему портить отношения с могущественной и богатой Республикой. Под конец пира, под чашу ликера, посол попросил устроить после официального приема посольства частную встречу с будущим государем. Боярин обещал поспособствовать.
***
На следующий день, выяснив, что официального приема не будет, посол решил, чтобы не терять драгоценного времени, принять в усадьбе дьяков посольского приказа во главе с Вельяминовым. Для налаживания неформальных контактов. Столы в трапезной ломились от яств, ликеры текли рекой. Снова обсуждали возможное родство послов. Назвали около десятка вероятных «родственников». Каждому дьяку презентовали по кошелю с некоторым количеством эскудо. Пир закончился объятиями и пьяными объяснениями в вечной дружбе. Через дьяков передали приглашение в усадьбу возможным родственникам. Привыкшие к слабому венгерскому вину и медовухе, дипломаты пали жертвой ликеров. Закаленный за полтора десятилетия на торговой службе посол перенес ликеры легко.
Прием у государя снова отложили. Вечером в усадьбе пили с вновь обретенными «родственниками». Через них посол намеревался свести знакомство с будущими близкими советниками Ивана-IV: Адашевым, Курбским, митрополитом Макарием и священником Сильвестром, известными из все того же Брокгауза. Все приглашенные снова упились. Посол надеялся, что в непрерывной череде попоек Шуйский не сможет выявить интерес посла к вышеперечисленным персонам.
Наконец на третий день прибыл гонец от Шуйского с приглашением на официальный прием посольства, назначенный на послеобеденное время. За три часа до приема послы нанесли частный визит Шуйскому. Он принял их без промедления. Говорили о перспективах Российского государства. Дружков обратил внимание боярина на уникальность его географического положения. На западе за каждый клочок земли шла непрерывная драка европейских государей. А на востоке лежали бескрайние, практически бесхозные земли. Тамошних туземных князьков можно было легко разогнать парой сотен воинов с огнестрельным оружием. Привел в пример завоевание всего Нового Света крошечными силами испанцев.
А в заключение Дружков презентовал боярину карту южного и центрального Урала с нанесенными на ней еще не открытыми месторождениями железа, каменного угля, меди, золота и самоцветов. Карта была черно-белой, в масштабе 1 см на карте = 10 км на местности. Над картой плотно поработали в Генштабе. Горные хребты были нанесены жирными черными линиями, реки – тонкими голубыми. Найти по карте месторождения было легко. Дружков пояснил, что «ушедшие» специально искали месторождения своими методами, а их карты сохранились в архивах. Шуйский сразу понял, что именно попало к нему в руки. Глаза его загорелись. А когда посол показал ему месторождение золота, он потерял обычную выдержку, встал, приобнял Дружкова, и с дрожью в голосе сказал:
– Павел Игнатьевич, я твой должник до гроба!
Дружков несколько охладил его восторги, заявив, что такую же карту передаст государю, однако, месторождение золота на ней указано не будет. Посол рекомендовал начать поиски уже этим летом, и начать их с горы Магнитной, а потом, якобы попутно, обнаружить золото. При этом Дружков, чтобы не выглядеть простофилей, оговорил, что за эту карту хочет получить одну треть добытого золота. Шуйский, почуяв большую выгоду, согласился, подумав про себя: да откуда же ты узнаешь, сколько золота я там добуду. А Дружков знал, что разрабатывать золото Шуйскому придется недолго. Вскоре Иван устранит спесивого опекуна. Главное, чтобы он успел отправить экспедицию на Урал.
5. Великий князь Московский.
Тощий нескладный длиннорукий подросток пытался перечитывать «Книгу чудес света» на латыни, написанную итальянцем Марко Поло. Однако, знакомый текст не лез в голову. К тому же гости, которых он с нетерпением ожидал, прибыли не из Китая, не из Индии, описанных в книге и давно известных европейцам, а из Америки, находящейся совсем в другом конце света.
Великий князь Московский Иван Васильевич вырос сложным ребенком. В три года он лишился отца, в восемь лет умерла его мать, по всей видимости, отравленная боярами. Так что, рос он под присмотром мамок и дядек, назначенных опекунским советом из семи высокородных бояр, назначенных его отцом перед смертью.
Все его детские годы прошли в обстановке жесточайшей схватки за власть между опекунами. Одного за другим опекунов коллеги по опекунскому совету отправляли в ссылку, а то и казнили. Вслед за репрессированными боярами в ссылку, как правило, отправлялись и все их родичи. Не раз по ночам его будили крики и звон оружия. Это выволакивали из находившихся по соседству спален его мамок и дядек, принадлежавших к родам, подвергшимся опале.
Рано лишившийся отца и матери, он не успевал привыкнуть к одной мамке, как она исчезала. Сначала исчезла мамка Антонина Челядина, за ней вновь назначенная Марфа Воротынская, за ней – Мария Бельская. Дядьки менялись еще чаще. После того, как исчезли один за другим товарищи его детских игр Дима Глинский, Олег Тучков, Вася Захарьин, он замкнулся в себе.
В восьмилетнем возрасте, после смерти матери он уже пытался воспротивиться самовластию Шуйских. Любые попытки мальчика настоять на своем опекуны подавляли жестоко: в наказание сажали в одиночную закрытую келью, есть давали только хлеб и воду. Да и в обычное время из покоев во двор его не выпускали. Так он и жил в обществе часто меняющихся мамок и дядек.
Ему едва исполнилось девять лет, когда князья братья Шуйские избавились от последних конкурентов – Глинских и Оболенских, и окончательно, как им казалось, утвердились у власти. Мальчика, попытавшегося высказывать свое недовольство, самовластные Шуйские жестоко наказывали. Посторонних к нему Шуйские не допускали. Однако, не прошло и трех лет, как опекуны Иван и Василий Шуйские, один за другим, умерли. К власти пришел их племянник Андрей Шуйский, жестокостью не уступавший своим дядьям.